Яблоневый сад

      За три дня пути Замараха понял для себя одну простую вещь: кому-то быть должным он хочет примерно больше никогда. А вот чего он не понимал, так это каким образом человек перед ним благополучно дожил до своих лет и умудрился спасти ему жизнь. Показавшийся сначала серьёзным и бдительным, на практике Русак был катастрофой похлеще любого выброса. Стоило Замарахе моргнуть больше двух раз, как тот уже упал в какую-то канаву или просто повалился плашмя, целуя землю матушку. А если, – не приведи Зона – он случайно отвернется, то свободовец уже где-то откопал, к примеру, кровососа и махался с ним в рукопашку, потому что автомат посеял шагов десять назад.       Нет, это было выше его сил. Он сам по себе человек крайне терпеливый, и даже так ему подумалось, что ещё немного, и проще будет пристрелить сначала его, чтобы не мучался, а потом себя – совесть покоя не даст иначе.       Как Замараха понял из объяснений своего новоиспечённого товарища, они направлялись к тайнику. Наводку Русак получил в баре в тот же день, когда они впервые встретились. В тайнике должен вроде как лежать артефакт добротный.       – Слушай, ну и нахрен он тебе сдался?       Замараха был вымотан. Им, конечно, невероятно посчастливилось попасть в аномальную зону, не имея с собой необходимых приборов. Так что приходилось по старинке: ржавыми болтиками, да другим мусором кидаться из стороны в сторону, продвигаясь медленнее черепахи.       – Вообще-то, не все черепахи такие медлительные. А по поводу артефакта, ну... – Русак дёрнул за локоть чуть не угодившего в элементарную "жарку" Замараху, – Есть короче мужик один. Говорят он на голову двинутый коллекционер. Загребает любые артефакты за огромные бумажки. Этот богатей решил, что если собрать все эти чудо цацки, то Зона исчезнет.       – Разве артефакты не обновляются постоянно? – пробормотал Замараха.       – Конечно, как и сами аномалии! Поэтому смысла в его затее, – он сложил большим и указательным пальцем подобие нуля, – В общем, длительное и прибыльное занятие выходит. Скоро будем на месте.       Замараха огляделся. Вокруг было совершенно пусто и тихо. Лишь шипение "газировки" рядом не давало совсем забыться. И где, чёрт возьми, здесь мог находиться тайник...       – Стой! – только успел крикнуть Русак, когда Замараха шагнул вперёд.       Земля под ногами как-то резко кончилась, и сталкер понял, что падает. Жизнь перед глазами пронестись не успела, как всё тело резко ухнуло вниз. Благо это оказался не обрыв, а просто крутой склон, так что пострадала только одежда, спина с локтями и больше всего задница. Повезло именно съехать, а не покатиться кубарем, иначе прощай белый свет. Русак осторожно подошёл к краю и вытянул шею, пытаясь разглядеть своего спутника. Снизу раздавался богатый матершинный поток.       – Молодой человек, вы чего ругаетесь? – Замараха услышал над собой смешок.       – Блять, ты прыгни и узнаешь.       К его удивлению, свободовец и впрямь тут же присел на самый край и оттолкнувшись скатился по склону, оказываясь рядом. Филигранно поднявшись, он отряхнулся и похлопал застывшего Замараху по плечу.       – Не знал, что у тебя такой изобильный словарный запас. А вот собственно и тайник.       Русак ткнул пальцем в куски железобетонных труб, кучей сваленных в паре шагов от них. Внимательно осмотрев каждую снаружи, он подошёл к той, на которой был высечен небольшой, но достаточно заметный по размеру крест.       – Так просто? – удивился Замараха, когда свободовец покрутил в руках найденный артефакт и с довольным лицом быстро засунул в рюкзак.       – В этом и смысл. – Русак с чувством выполненного долга уселся на трубу и длинно выдохнул, –  Если хочешь что-то спрятать, положи на самое видное место.       Замараха сел рядом, но на земле. Вокруг было довольно тихо, можно даже сказать, по странному уютно. Какое-то непонятное единение с природой, пускай и такой аномальной, туманно напоминало о чем-то столь давнем, что сродни прошлой жизни. В детстве вне Зоны он был тем ещё натуралистом. Чувство глубокого спокойствия от вида неизменной рутины зелёного мира не очень присуще маленькому ребёнку, наверное. Исключение составляли лишь насекомые, от которых бросало в самую настоящую трясучку и желание удрать в какую-нибудь безжизненную пустыню. Самое мерзкое – эти твари и здесь выжить смогли, ну что за холера.       – А что за артефакт хоть?       – Похоже на "пузырь", а так чёрт его знает, вроде не опасный. Бармен сказал, что организатор тайника ради него якобы товарища в "газировку" сунул.       Издав краткое «о-о», Замараха задумался. Его откровенно злили подобные истории, но открыто выражать возмущение он не привык. Конечно, что здесь, что за пределами Зоны люди бывают разные. Факт выживания только усугубляет эту гонку за жизнь, а строить дорогу на чужой крови просто один из способов. Удивляться такому давно стоило бы перестать.       – В Зоне подобное сплошь и рядом, – подтвердил его мысли Русак и чуть тише добавил, – К сожалению.       Захотелось почему-то также в тон тихо спросить знакомо ли это ему лично, но вслух прозвучало другое:       – Выходит, мы закончили?       – Да.       Вся многословность Русака куда-то испарилась. С непривычки стало как-то неловко, поэтому Замараха ляпнул первое, что в голову пришло:       – Слушай, толку от меня, как собаке пятая нога. Даже тайник и тот через жопу нашёл. Мог бы и один управиться.       Повисшее после этого недолгое молчание прервалось диким хохотом.       – Ну ты выдал, брат, – от смеха Русак чуть не свалился с трубы, – И впрямь ведь через жопу. Как оно, не болит? А если собака мутант, то пятая нога ей может и нужна очень. Но говоря серьёзно, если бы не твоя помощь, я бы ещё три дня назад помер, так что спасибо, вообще-то.       Замараха, не ожидавший такого ответа, брякнул «ладно» и почесал затылок. На то же место затем легла чужая ладонь и слегка взъерошила короткие волосы.       – Правда, спасибо.       Касание оказалось довольно неожиданным. Случайно вышло немного съежиться по старой привычке, потому как никто, кроме отца, отписывающего нехилые подзатыльники, так не делал. Но, честно говоря, тут совсем по-другому чувствуется. Спокойный и тихий тембр совместно с тёплой рукой отдавали каким-то необъяснимым доверием и одобрением, так показалось Замарахе. Он был глуповат на описание собственных эмоций, но, если это то, как выражается и ощущается благодарность, то он совсем не против благодушно забыть о трехдневных мучениях и помочь с чем-то снова.       – Ну, Мах, пора возвращаться.       Рука пропала, а за ней и ворох сумбурных мыслей. Замараха поднялся следом, бубня что-то про прозвучавшее прозвище, и поплёлся за свободовцем.       Обратно им удалось добраться намного быстрее. То ли свезло так, что ни мутантов, ни аномалий практически не встретилось, а с их мизерными запасами это было поистине удачей. То ли все дело в их рвении скорее вернуться и нормально пожрать. Дошли, в общем, к вечеру второго дня. Артефакт в итоге сплавили по реально хорошей цене, так что суммы хватало на поесть и неплохо выпить. Замараха упустил тот момент, когда они безмолвно решили не разделить награду и разбежаться, а пойти и вместе потратиться. Но вот они уже сидели в баре за стойкой и наперебой спорили с трезвым, в отличие от них, барменом о том, как нужно потрошить кролика.       – Да просто вспарываешь брюхо и вытряхиваешь всё ненужное, чё тут думать, – активно жестикулируя, Русак описывал свой вариант процесса.       – Лучше жрать с потрохами, – бармен ткнул в деревянную стойку кривым пальцем, – Или на крайняк берёшь тушу, хряпаешь башку, а потом суёшь свою руку прямо в...       – Слушай, Русак. – задумавшийся Замараха подал голос, – Ты мясо получается ешь?       – Ем, конечно, что за вопрос, – тот потянулся к полупустой бутылке, но бармен осторожно отодвинул её в сторону, поймав недовольный взгляд.       – Ну, это... Свободовцы же дофига пацифисты. Я подумал, что вы все вегетря...вегитера... Короче, ты понял.       – Вегетарианцы? – Русак отнял всё же бутылку, положив взамен неё ценную бумажечку, так что бармен мирно отступил, – Не, и такие у нас есть, но я без мяса жизнь не представляю.       Тихонько угукнув, Замараха сполз со стула и неспешно вышел из бара. Захотелось подышать свежим воздухом. На улице как раз была ночь, прохладный ветер немного успокоил горячую кожу, и голова сразу перестала гудеть. То, что надо после изнурительного похода, ещё бы вздремнуть.       Уперевшись спиной в стенку и прикрыв глаза, Замараха наслаждался тишиной. Именно в подобные моменты ему начинает казаться, что это как раз то, чего он хочет от жизни – тишины и покоя. Маленького домика у речки и садика с яблонями. Или вишнями. Да, лучше и тем и другим. Вот только, он уже жил так. И от такой жизни и сбежал сюда. Он знал, что способен на большее, нежели просто сбивать для старой матушки яблоки с деревьев и продавать почти за бесценок, лишь бы отработать как-то отцовские долги. Может он и трус, раз решил сбежать, бросив единственного родного человека. Но хоть тут Замараха чувствует себя чуть более полезным и живым что ли.       Сбоку послышался хруст гравия, и на макушку опустилась чужая рука.       – Ну как, медведицу нашёл?       Замараха открыл глаза. По правое плечо стоял Русак и, довольно щурясь, будто сытый кот, смотрел на него. В глазах поблескивали пьяные искры.       – Звёзд нет.       – Как нет? – искренне удивился свободовец и перевёл взгляд в небо, – А, так это лампочные огоньки пляшут, во дела...       – Ты много выпил, – из-за горячей ладони на голове его опять маленько повело, и Замараха толком и не понял кому из них это сказал.       Послышался смешок и рука исчезла. Русак уселся на землю, подтянув колени к груди и обхватив их руками.       – Расскажи-ка про свое прозвище, – вдруг произнёс он.       Подобное не было особой тайной, тем более для любого посетителя бара это чуть ли не первая байка, которую они слышат, поэтому Замарахе казалось, что тот и без него уже знает. Беспокойство вызывало неясное ощущение, что Русак вообще всё знает, не только про прозвище. А зачем-то спрашивает. Замараха бок о бок провёл подле него без малого неделю, но так и не может твёрдо сказать насколько этому человеку можно действительно доверять. Свободовец напоминал ему дым от костра – невозможно ухватиться. Будто навеянный морок – едва моргнёшь, и всё пропадает. Да и от дыма может быть как благо, так и беда. Возможно, то были пустые подозрения, и Русак вообще ни при чём, но всё равно изо рта вырвалось дурацкое:       – Незнакомцам не рассказываю.       Он мигом прикусил язык. Русак только хмыкнул и ничего не сказал на это. Повисло какое-то тягучее молчание. Словно в трясине. Ничего не скажешь – затянет с концами. К тому же, Замараха понял одну штуку – доверять необъяснимо хотелось.       – А ты?       – М? – Русак, кажется, удивился заданному вопросу.       – С чего твоё прозвище?       Замараха понимал, что его попытка в разговор, наверное, нелепо выглядит. Но ещё он понял, что вместо того, чтобы махнуть рукой, кинув что-то вроде «ну, бывай», он пинает ногой мелкие камешки и усиленно пытается работать шестерёнками в башке, спрашивая всё это.       – Жадюгам не рассказываю.       На такое очевидно детское поведение Замараха не сдержался и от души рассмеялся, а Русак просто криво улыбнулся, удовлетворённый реакцией. Каким-то образом обстановка разрядилась.       – Русак, как русский? – Замараха начал гадать.       – Вот ты знаешь, что зайцы разные бывают? – ему ответили вопросом на вопрос, – И есть беляк, а есть русак.       – Значит, как заяц. Но почему? Не говори, что прыгаешь хорошо, я видел это зрелище. Тут ты максимум пингвин.       – Ха-ха-ха! – Русак разразился приступом смеха, – Да, твоя правда. Но всё намного проще. У меня зубы передние большие и торчат как у братьев заячьих.       В доказательство своих слов, он задрал лицо вверх и оскалился. Уже вдвоём они покатились со смеху, с трудом сдерживаясь. Донельзя идиотская картина: два взрослых мужика в приступе бьют всеми конечностями по земле, хватаясь за животы. Но хотя бы мучившая тревога будто испарилась.       – Ебальники завалили.       Из бара вышли двое долговцев. Один из них смотрел в их сторону с таким откровенным презрением, будто готов был плюнуть. Замараха взметнулся, чтобы ответить, но Русак дёрнул его за штанину, одновременно пытаясь подняться.       – Понял-понял. Уже уходим, – он кинул взгляд на Замараху, не сразу осознав, что не может говорить за двоих, – Точнее...       – Да, уходим. – Замараха без тени сомнения прошагал мимо долговцев, задев говорившего плечом.       – Клятая шавка и полудурок. – уже в спину выплюнул тот им.       Хотелось развернуться и от души вдарить по мордасам ублюдку. Но Замараха не был настолько идиотом, ведь тогда Русаку пришлось бы тоже драться, а оно ему надо, раз он так уверенно сваливает?       – Н-да... – Русак устало потёр глаза, – С каждым днём тут всё меньше наших жалуют. Уж прости, что так вышло.       – Да причём тут ты. Этот кретин только по нашивкам судить горазд. К тому же, меня он тоже не забыл.       – Думаешь, про шавку это тебе было?       Они неторопливо шли в сторону блокпоста.       – Я это знаю. – Замараха методично начал проверять свою одежду и открывать закрывать карманы, лишь бы руки занять, – Как только мы начали работать с капитаном, сразу посыпались ругательства и подъёбки типа этих. Никому из долговцев не был приятен ни сам капитан, ни я. Хоть ни один из нас не связан с Долгом в настоящее время, но капитан всё равно по старой памяти и в бар ходит, и с бывшими сослуживцами связь держит. А за спинами слухов гуляет множество, думает кто что хочет.       – Ха, а говорят свободовцы отбитые! – нервно усмехнувшись, Русак резко замолчал.       Замараха хотел было напомнить, что тот и сам на слухи сначала повёлся, когда речь об оплате была, но Русак вдруг резво выхватил свой КПК и попутно затараторил:       – Слушай, тут такое дело. Ай, совсем забыл, ну, голова дырявая! Мне на базу срочно метнуться надо, командиру доложиться. – свободовец, чуть не выронив устройство, протянул руку, – Это, ты заходи, если что, как говорится. Может, так ещё пересечёмся, главное в аномалии больше не прыгай.       Как-то мигом растерявшись от такого спешного прощания, Замараха тупо кивнул и пожал чужую ладонь. Русак только сделал шаг, чтобы уйти, но почему-то остановился.       – Эй, я серьёзно, – слова звучали твёрже и спокойнее, чем перед этим, – Обязательно доживи до следующего раза.       – Я понял, – только после этого свободовец двинулся с места и быстро скрылся из виду.       Замараха стоял без единой мысли в голове. Странное дело, но ему не хотелось вот так по итогу разойтись. Возможно, впервые в жизни он разговаривал настолько свободно с кем-то, получая вполне полноценную отдачу, поэтому он даже не вспомнил, что у другого человека могут быть свои дела, жизнь, время. Уже второй раз за эту неделю Замараха так забылся. И если в первый раз он из-за этого чуть не откинулся, то в этот скорее наоборот вспомнил, что живёт как бы.       Сверчки в кустах активно запели свои трели. Пора было искать ночлег. И Замараха пошёл, зачем-то чересчур внимательно смотря под ноги.