Он того стоит

— Может поставить точку на месте, и мы не будем вместе? — растеряно спрашивает Антон, лежа на черном ковре в окружении школьных тетрадей. Белый поток кажется таким скучным, бессмысленным, поэтому парень отводит голову вбок, начиная рассматривать деревянные ножки стула. Учитель математики действительно путается в отношениях с Арсом, и мысли о разрыве всплывают периодически каждые полчаса. Попов ему ужас как нравится, он даже любит его, Шастун понимает это уже сколько времени, отчего боль от предательства не уменьшается, а только растёт. Однако такое поведение для него немного слишком, хотя бы, потому что когда Антон в студенчестве спал с кем попало, то обсуждал детали с партнером, и всё было правильно. Сейчас же ситуация совершенно непонятная и дикая. Как Арсений идет на такое, перед этим на каникулах рассказав о предательстве? «Хорошо, если не он инициатор, что намного логичнее, то почему он не оттолкнул Диму?» — рассуждает математик, но к нужному выводу выйти не может. Эта мысль не покидает, остается одно — позвонить Арсу, но Антон боится. Страх потерять мужчину переполняет легкие, заставляя согнуться, когда в глазах полнейший мрак. Вдруг, Попов шутил над ним, использовал, а настоящая симпатия всё время была к Позову? Вопросы переполняют голову парня, и он зажмуривает глаза. — Ты совсем идиот, Шаст? Дураку понятно, что этот Дима сам полез, а твой Попов ахуел, — наверняка с умным видом отвечает Сережа, сидящий на светлом диване. Антон сам его пригласил, как только оказался дома. К счастью, лучший друг поддерживает математика и приезжает спустя буквально час. — Я очень сильно надеюсь, что ты прав, Серёжкинс, я втюхался в Арса, как реально настоящий идиот, — вера читается в голосе Шастуна, и Матвиенко по-хулигански пинает пяткой парня вбок, отчего тот ойкает и перекатывается на живот и на тетради. — Помнишь Оксанку? Она была хороша, и теперь мы иногда спим, — хвастается Сережа, когда математик встает с ковра и садится рядом. Парень ухмыляется и впадает в жаркие воспоминания, когда женские тела и редко мужские мелькали перед ним, как ночные огни, когда едешь в поезде. — А ты помнишь Варнаву? Написала мне сегодня, как раз перед… этим, — отвечает с запинкой Антон, и Матвиенко заливается смехом, падая на колени Шастуна. — У вас с физруком походу свободные отношения скоро начнутся, — похоже, что друг не чувствует эмпатии к математику, и парень выдавливает из себя кривую улыбку, хоть и внутри всё разрывается от переживаний. — Я тут думаю, может ответить ей? — Тихо произносит Антон, отводя взгляд.

***

Длинные светлые волосы падают на обнаженные плечи парня, когда Катя ставит руки по бокам от головы будущего математика и двигает бедрами вверх-вниз. Сладкий одурманивающий запах духов девушки окружает Антона, возбуждение усиливается, как и быстрота движений. Упражнение ягодичного мостика любимая поза Шастуна, ведь так можно насладиться опьяняющими поцелуями, чувствовать касание женской груди к своей и слышать совсем рядом пошлые стоны. Одна рука упирается в матрас, а другая до красноты сжимает пятую точку Кати, ей до одури это нравится, блондинка выгибается, как ласковая кошка, кусает ключицы парня. Тяжелое дыхание у двоих, стекающий пот по затылку, расширенные зрачки — вот, что значит провести ночь у Варнавы. Между ними лишь дружеские беседы, да горячий секс, но это самые лучшие отношения у Антона, до того как он влюбится в Арсения Сергеевича Попова.

***

— Антон, ты любишь Арса? — Неожиданно спрашивает серьезным тоном Матвиенко, вскакивая с колен друга. Парень промаргивается, будто от долгого сна и отвечает скорее бессознательно: — Да, а что такое? — Шастун щелкает пальцами и разворачивается в сторону Сережи. Тот в упор смотрит на него, и Антон даже пугается, но не подает виду. — Значит, забудь про Катю и иди к нему сразу домой, разберись во всём, — математик медленно кивает и начинает понимать, что это действительно самое лучшее решение, которое можно принять в данной ситуации. Теперь в голову приходят мысли о Попове. Его высокая стройная фигура, смольные волосы, мягкая улыбка, игривый горящий взгляд. Тонкие бледные пальцы, которые хочется согреть своим дыханием, холодные колючие щеки, да даже голос Арсения такой бархатный и милый. «Слушал бы днями ночами» — проскакивает мечтательная мысль у математика, когда он вспоминает обрывки диалогов с мужчиной: «Арсений Сергеевич — учитель физкультуры. Приятно познакомиться» — такой формальный с нотками раздражения. «Я перед Вами в долгу» — слегка виноватый и взволнованный. «Как проверить, что Вы не кусаетесь, Антон Андреевич?» — первый двусмысленный вопрос, голос низкий и томный. «Антон, ты потрясающий!» — чарующий и возбужденный. Парень откидывает голову на спинку дивана и медленно выдыхает, наконец, расслабившись. Волны агрессии невыносимой тяжести притупились, пришло небольшое спокойствие и яркая, как звезда по имени солнце, надежда.

***

Запах никотина проникает в ноздри, вызывая отторжение, но обольстительные нотки парфюма Антона сводят с ума, и Арсений не удержавшись, облокачивается на собственный учительский стол, а парень нависает сверху, прижимая своим худым телом. Попов чувствует легкое давление в нижней части, однако сдерживается, когда язык мокро соприкасается с Шастом. В голове абсолютно пусто, эйфория накрывает, руки сжимают антонову шерстяную жилетку. Отросшие кудри щекочут веки, чужое теплое дыхание греет щеки, мерещится, что это лишь сладкий сон. Сердце стучит как бешеное, словно бьется о ребра, разрывает мышцы. — Мне тяжело сдерживаться, — разрывает Антон поцелуй, гладит арсово бедро, не переходит к промежности, но физруку и этого достаточно. — Уходи отсюда, а то колени покраснеют, — угрожающе шепчет Попов, затем притягивает за затылок парня и кусает губы математика. Тот покрывает мурашками, возбуждается ещё больше и через силу отодвигает руками Арсения, а потом прижимается спиной к стене, пытаясь отдышаться и отогнать бушующую страсть внутри. — Закат был ал, — ухмыляется Антон, но физрук его не понимает и приподнимает одну бровь. Арс сам на грани, он сидит на столе и не знает, куда себя деть. Скоро чертов первый урок, а он тут сидит с полустояком в компании такого же Антона Андреевича. — Ладно, вали быстрее, Антон, ты мне мешаешь, — отгоняет рукой, как муху, физрук, и Шаст снова не может удержаться от нахальной ухмылки. Это безумно приятно доводить мужчину до состояния «возьмите меня», жаль только, что и самому от этого худо. — Мешаю? Хорошо, увидимся, — с довольной улыбкой произносит Антон и выскакивает из тренерской. К счастью небольшой конфликт почти решен, остается только донести до глупого, по мнению Арсения, и особенно Антона, ученика, что его поступок не к месту и никаких положительных последствий он не получит. Попов достает мобильный из кармана спортивных брюк и быстро находит контакт классного руководителя 11а. Пишет краткое сообщение, чтобы Дмитрий Позов подошел к нему на следующей перемене, а затем направляется в спортзал. Урок проходит достаточно быстро: шестые классы послушно выполняют нужную программу, и Арс предлагает поиграть в вышибалы, с чем дети с удовольствием соглашаются. Физрук, на удивление, спокоен и непоколебим. Радость за сохраненные отношения переполняет больше, чем похмелье или волнение, что придется объяснять ученику что нельзя, а что можно. Попов действительно вымотан, непонятно, как ещё Антон полез целоваться, когда Арс с опухшими темными мешками под глазами, усталым взглядом и наверняка с полузакрытыми веками из-за того, что улегся спать только в четыре утра, а вставать в семь. Спину ломит, и хочется улечься в теплую постель, укрывшись пуховым одеялом, однако приходится торчать в прохладном спортзале и ждать проблемного ученика. Вспомнишь, и появится: стоит, мнется, боится подойти. Попов манит ладонью, Дима сдается и медленно шагает, видно, что нервничает. — Дим, ну быстрее подходи, надо поговорить, — миролюбиво произносит учитель, Позов всё-таки поддается и послушно приближается. Мужчина открывает дверь тренерской, пропуская вперед школьника. Тот заходит с опущенной головой, словно идет на казнь. Арсений это прекрасно ощущает, но даже наслаждается ситуацией, поскольку шалость Позова сыграла для него ой как неприятно. Парень теснится у стола, но потом садится на близстоящий стул. Попов проходит к своему учительскому месту и начинает диалог: — Дим, я решил никому не рассказывать, что ты сделал, поэтому давай решим всё сейчас, — пауза, — я хочу сказать, что ты совершил ошибку и поверь, хотеть роман с человеком, который старше тебя на пятнадцать лет — полная глупость, тем более что это не взаимно. Я не буду тебя ругать, но давай договоримся, что между нами ничего не произошло. Надеюсь, что ты никому не разболтал об этом, — ударение на слово «этом» физрук делает достаточно сильное, отчего Позов покрывается мурашками, утопая в стыде. — Никому, — тихо говорит ученик, сверля грустным взглядом деревянные доски в полу. Попов удовлетворенно кивает, улыбается, похоже, что Дима всё осознал. — Ты всё понял, Дим? Советую переосмыслить своё поведение, — деловито произносит Арсений Сергеевич, смахивая невидимые пылинки с плеч. Парень осторожно поднимает голову и встает со стула. — Да, хорошо, я пойду, — почти шепотом отвечает Позов и быстрым шагом уходит из тренерской. Арс выдыхает, расслабляется, а затем набирает сообщение Ире, предлагая выпить кофе, пока не закончилась перемена.