Тени

Гендер-пати была запланирована Гермионой так, чтобы День рождения Гарри был не слишком близко к этой дате. К тому же, Гарри был уверен, что Гермиона и Рон изнывают от любопытства. Очевидно, они с одинаковой силой полюбят и сына, и дочку, но узнать, кто станет их первенцем, очень хотелось и желательно побыстрее. Даже Гарри чувствовал приятное волнение по этому поводу.    Выбор пал на самый конец июня, и Гарри заранее обзавелся подарком: сертификат в массажный салон сроком до конца беременности Гермионы. Гарри знал и видел, как у будущей мамы болит спина, поясница и ноги, потому недолго думал над подарком.    Вечеринка планировалась на заднем дворе Норы: все-таки дворик за домом Рона и Гермионы не отличался большими размерами. Нора же, заново отстроенная, была более подходящим местом. В этот раз все заботы легли на плечи семьи Уизли, и от Гарри требовалось всего лишь прийти вовремя. Празднование запланировали на вечер, когда солнце медленно катилось к горизонту, окрашивая небо во всевозможные цвета. Лето выдалось настолько жарким, что Гарри весь день приходилось обновлять охлаждающие чары дома и обмахивать Кокетку веером. О том, чтобы в такое пекло выйти из дома, не могло быть и речи.    Несмотря на то, что Гарри пришел вовремя, почти все гости уже собрались. Задний двор Норы был заполнен друзьями и знакомыми, тут и там мелькали рыжие макушки, повсюду висели голубые и розовые шары, по воздуху туда-сюда летали, извиваясь, ленточки, и скатерти на столах, забитых аппетитно выглядевшей едой, тоже были в этих цветах.    Первой Гарри, как и всегда, заметила Панси. На ней было настолько короткое красное платье с откровенным вырезом, что Гарри мог лишь мечтать, что он сможет когда-нибудь кому-нибудь доверять так же, как Панси своему наряду. Впрочем, выглядела она, как и всегда, прекрасно.    — Вау, Поттер, отлично выглядишь? Ты нанял стилиста?    Гарри с недоумением осмотрел свой наряд. Так уж вышло, что Кокетка, видимо, решив сорвать злость на жару на одежде Гарри, вытащила ее из шкафа затянула под кровать, под которой Гарри, к своему стыду, не прибирался, наверное, с переезда. Почти вся его летняя одежда была измарана в пыли настолько, что ни одни чары ее бы не реанимировали, и он заметил это слишком поздно. Пришлось лезть в другую часть шкафа, где хранились вещи, которых он накупил в порыве поменять свою жизнь. Порыв задохнулся с приходом первого же депрессивного эпизода, и Гарри продолжил носить свои потасканные, ничуть не модные шмотки. Сегодня же он пришел в белой рубашке-поло, расстегнув пару верхних пуговиц, в свободных белых бриджах и белых мокасинах. Гарри трудно было судить о том, насколько модно он выглядит, потому он немного смутился от комплимента.    — Спасибо, стилисткой стала Кокетка.    — Даже не буду спрашивать.    — Где все остальные? — спросил Гарри, не находя взглядом никого из их компании. Он наткнулся взглядом на родителей Гермионы, слегка напряженно стоявших у столика с напитками. На их месте Гарри тоже было бы напряжно. Он мог бы подойти и поздороваться, но Гарри всегда чувствовал себя неловко рядом с ними: мысль о том, что пришлось пережить им и их дочери из-за того, что она волей судьбы стала его лучшей подругой, вызывала в нем смесь стыда и вины.    — Тебе, что, уже меня не хватает? — спросила Панси показательно обиженно. — Джинни и Луна учат дочку Парвати сидеть на детской метле, Блейз и Тео заваливают Билла и Чарли вопросами про драконов, будто маленькие дети, — в нежном раздражении она закатила глаза. — Драко я последний раз видела рядом с ними, он разговаривал с Флер, понтуясь своим идеальным французским. Рон и Гермиона словно попугаи-неразлучники вместе болтают со всеми подряд. А Джордж…    — А я здесь, — раздалось у Гарри за спиной, и он на чистых рефлексах направил на Джорджа палочку. — Понял, с великим Гарри Поттером шутки плохи.    — Прости, — Гарри тут же убрал палочку в карман, удушливо покраснев. — Что запланировано на кульминацию?    Джордж, ставший хранителем тайны пола ребенка, довольно улыбнулся. Гарри хранителем не сделали, потому что он мог случайно сказать что-то, что испортило бы всю интригу. Он, по правде говоря, и не хотел подобной ответственности для себя.    — Когда стемнеет, я запущу салют. А вот розовый или голубой — вы узнаете вместе со всеми.    Гарри улыбнулся. Еще несколько лет назад салюты могли вызвать почти у всех присутствующих далеко не лучшие ассоциации, но время действительно лечит, так что теперь Гарри предвкушал отличное файершоу: Джордж никогда не халтурил в подобных делах, вспомнить только эпичный уход близнецов из Хогвартса. Жаль, что и эти воспоминания были омрачены горем потери.    Не сговариваясь, они втроем медленно двинулись к одному из столиков. Там и нашелся Драко, бросивший на них взгляд, полный паники.    — Тебе стоит больше кушать, милый, ты совсем худой, — причитала Молли, накладывая на тарелку Драко лучшие кусочки с фуршетного стола. — Тебе нужно найти кого-нибудь, кто сможет хорошо заботиться о твоем питании. Это очень важно.    — Спасибо, миссис Уизли, — слабо проблеял Драко. Гарри знал, что Драко крайне неловко чувствует себя в её обществе из-за чувства вины и стыда за свое прошлое поведение. Молли совершенно не держала на него зла и, более того, возвела его в ранг любимчиков: своей кротостью, воспитанностью и внешним видом Драко разжигал в ней материнские инстинкты.    — Молли, — позвал Гарри, видя, как Драко облегченно вздыхает. — Привет, как твое здоровье?    — Гарри, дорогой! Всё прекрасно, спасибо, что спросил, — Молли тут же переключила свое внимание на Гарри, и тот успел увидеть благодарный взгляд Драко перед тем, как утонуть в теплых объятиях миссис Уизли. — Рон с Гермионой сидят на лавке под дубом. У бедняжки уже разболелись ноги.    — Спасибо, я как раз искал их, — соврал Гарри, решив смыться раньше, чем Молли заставит его попробовать каждое блюдо. Он, может, уже и не был таким тщедушным, как в детстве, но по меркам Молли был все еще слишком дохлым. — Драко, пойдешь со мной?    — Да! — тут же схватился за возможность улизнуть он. Гарри тут же пошел в сторону древнего как мир дуба, пока Молли отвлеклась на жену Перси. Панси и Джордж пошли за ними, посмеиваясь. — Спасибо.    — Ничего такого, я всего лишь спас тебя от передоза вкусной едой.    Гарри косился на Драко, его отдающие розовым от закатного света волосы, волнами лежащие на спине, бледную кожу с россыпью родинок и ямочку на левой щеке. Гарри не мог перестать думать о том, что он так и не заговорил с Драко о его отце, однако момент был неподходящим хотя бы из-за Панси и Джорджа, идущих прямо за ними.    Уже подходя к лавочке, где отдыхали Рон с Гермионой, Гарри застонал. Гермиона была накрашена, и у Гарри не было сомнений, чьих это рук дело.    — Ты ходила к ним! — вместо приветствия выпалил он, глядя на фарфоровую кожу, белые стрелки с завитками, блестящие малиновым губы и румянец в тон.    — Привет, Гарри, — насмешливо ответила Гермиона, хлопая черными длинными ресницами. — Это было запланировано давно, но я не стала тебя предупреждать, чтобы ты не начал сходить с ума заранее.    — Я не схожу с ума!    Панси за его спиной выразительно фыркнула. Джордж многозначительно ухмылялся. Гарри даже не успел удивиться тому, что Джордж приобнимал Панси за плечи.    — Тени зачаровали стрелки так, что они изменят цвет, когда выяснится пол ребенка. Это магия высшей категории! — восторженно воскликнула Гермиона, скорее восхищаясь познаниями и мастерством, нежели самим макияжем.    — Класс, — буркнул Гарри, мысленно признавая, что это впечатляюще.    — Волнуетесь? — спросила Панси, заметив, что Рон выглядит чуть бледнее обычного.    — Да, — сказал он, когда Гермиона отрицательно мотнула головой. — Я старею и становлюсь сентиментальным. Хотя гормоны бушуют у Гермионы!    Гермиона на это лишь закатила глаза. Гарри не мог перестать пялиться на ее макияж. Все больше его друзей узнавали тайну, которую он не мог раскрыть. Это лишь повышало градус любопытства в его крови.    Ну, и он был красивым. Его хотелось разглядывать. Но Гарри все равно был раздражен.     — Я голодная. Снова, — Гермиона тяжело вздохнула и встала с лавки. Рон тут же кинулся придерживать ее под руку. Это было забавно и мило, так что Гарри даже смог отвлечься от навязчивых мыслей.    Зато в его голове родилась другая.    — Герми, я могу?.. — спросил Гарри, красноречиво глядя на ее живот. У него еще ни разу не возникало желания потрогать его, но в этот момент почему-то захотелось с такой силой, что зачесались пальцы. Гермиона удивленно улыбнулась и кивнула, подходя поближе.    Робея, Гарри осторожно положил ладони на круглый живот Гермионы, скрытый мягкой тканью свободного платья. Непонятное чувство зародилось где-то под ребрами, и оно переросло в полноценный восторг, стоило почувствовать толчок, пришедшийся в область его правой ладони.    — Он пинается! — глупо сказал Гарри, улыбаясь до ушей и глядя на всех друзей по очереди, словно желая поделиться с ними своей радостью. Наткнувшись на ответный взгляд Драко, Гарри почувствовал, как сильно ударилось сердце о ребра. Выражение серых глаз невозможно было описать, однако чувство, что оно пробуждало, не было похоже ни на что, что Гарри доводилось чувствовать раньше.    Он аккуратно отнял руки и перевел взгляд на Гермиону, что нежно улыбнулась ему:    — У нашего малыша будет лучший крестный.      Ближе к наступлению темноты все скучковались в одном месте, даже родители Гермионы стали поближе к дочери, что-то рассказывая внимательно слушающему Артуру. Гарри старался слиться с толпой, однако к нему то и дело кто-нибудь подходил, заводя разговор. Драко, что стоял рядом, каждый раз насмешливо ухмылялся, почти как в школе, но теперь это не вызывало раздражения. И Гарри не мог сказать, что хуже: оно или трепет, охватывающий все тело.    Неудивительно, что, как только появилась возможность, Гарри сбежал к той самой лавке. К его облегчению, она оказалась свободна. Гарри плюхнулся на нее, вперив взгляд в красно-розовую полосу догорающего заката. Совсем скоро всё накроет темнота, зажгутся фонари и наступит момент Х.     Однако Гарри не долго наслаждался одиночеством.    — Так и знал, что ты сбежишь, — фыркнул Драко, приземляясь рядом. От него как обычно пахло мятой и шоколадом, и Гарри оставалось лишь не дышать слишком шумно, словно учуявший вкусность пес.    — Я правда не знаю, почему все вдруг решили, что я хороший собеседник.    — Ты за все время сказал всего пару слов, все твои ответы состояли из «угу» и «ого». Идеальный слушатель, поверь мне.    Гарри засмеялся. Драко всегда знал, что сказать.    — Как поживает Космо?    — Прелестно. Я обучил его еще паре слов и предложений. А еще он прекрасно поет и танцует, ему очень нравится ABBA, — с любовью сказал Драко, нежно улыбаясь. Гарри хотел поцеловать ямочки на его щеках. Это должно было испугать его, но вместо этого вызывало чистый трепет.    — Очаровательно. И что же это за слова?    — Вот навестишь нас и узнаешь, — завуалированно позвал Драко его в гости. Якобы беззаботно, но Гарри видел, как тот искоса поглядывает на него в ожидании ответа.    — Обязательно.    Драко кивнул и молча уставился на остатки заката. Было приятно просто сидеть рядом с ним вот так под звуки природы и шум разговоров в отдалении, случайно сталкиваясь коленями и деля один момент на двоих.    Но недосказанность не давала Гарри расслабиться, и он решил больше не тянуть с разговором.    — Тебя не было на ужине в субботу.    Если бы на месте Гарри был кто-то другой, то он бы и не заметил, что Драко едва заметно напрягся. Но Гарри слишком долго и внимательно следил за ним, слишком жадно ловил каждое слово и движение последние два года, так что он все видел: и напрягшуюся челюсть, и натянутую улыбку.    — Да, дела такие дела, знаешь.    — Драко, — Гарри решил не притворяться и не мучить Драко лишний раз: — Я знаю, где ты был.    Драко тут же перестал изображать беззаботность, тяжело вздохнул и растрепал волосы нервными пальцами.    — Понятно. И что ты думаешь?    — Я думаю о том, почему ты сказал об отце всем, кроме меня.    — Я не говорил всем, — возмутился Драко, больше пытаясь замять тему и перевести всё в шутку. И Гарри позволил бы ему, если бы это не было для него так важно.    — Ты знаешь, о чем я.    Драко тяжело вздохнул, глядя Гарри в глаза. Гарри понятия не имел, о чем он думал. Было так темно, что прочитать эмоции по глазам или выражению лица Драко было почти невозможно.    — Ты ненавидишь его, — повторил он слова Гермионы.    — Драко, он твой отец.    — И ты ненавидишь его.    — Это не отменяет того, что он важен для тебя, а ты важен для меня, — глаза Драко сверкнули в темноте. — Я не понимаю, какой реакции ты ожидал от меня, но, поверь, я бы больше удивился, если бы ты не стал навещать своего отца. Если бы у меня были родители… я бы, наверное, тоже навещал их, несмотря ни на что. Будь они хоть сто раз плохие люди, ведь они любили меня, а я их. Да даже если бы я был зол или обижен на них… И я рад, что у тебя есть такая возможность, — Драко молчал, слушая речь Гарри, что вырвалась из него самопроизвольно. Он до последнего не знал, что конкретно будет говорить, и надеялся, что ничего не испортил. — Просто, пожалуйста, не закрывайся от меня.    — Хорошо. Извини. Я… Я не знал, чего ожидать. Я не думал, что для тебя это так важно, тем более, что эти встречи не несут никакой… — Драко запнулся, явно расстроенный. Гарри знал, что Люциус пару лет назад окончательно сошел с ума и начал болеть. Вероятнее всего, он даже не узнавал своего сына во время этих редких встреч. Любая их встреча могла стать последней. — В любом случае, я боялся, что это плохо скажется на нашей дружбе, — его слова успокоили что-то нервное внутри Гарри, зародившееся с того ужина.    — Ты можешь доверять мне.    — Я знаю. Спасибо, — сказал Драко и, о боже, взял Гарри за руку. И это «спасибо», этот взгляд и рука в его руке казались такими значимыми, что у Гарри сперло дыхание. Все происходящее вскружило ему голову, и Гарри, наверное, наделал бы делов, если бы не зажегшиеся вдруг фонари. — Сейчас начнется. Пошли? — спросил Драко, отнимая руку. Сразу словно стало на несколько градусов холоднее, волшебство момента было нарушено, и Гарри едва не застонал от досады. Сердце колотилось, словно Гарри бежал от стаи оборотней, и он, не доверяя своему голосу, лишь кивнул и поднялся.    Когда они подошли к Рону с Гермионой, что в компании самых близких стояли в центре толпы, все, словно по команде, затихли, лишь почти неслышно перешептываясь и не отрывая взгляд от темного небосвода. Рон бережно обнимал Гермиону за плечи, слегка дрожа от переполняющих чувств, и часть его волнения и предвкушения передалась и Гарри.    Не успел он толком посмотреть наверх, как раздался свист, а затем небо озарилось первой вспышкой. Розовые искры выстроились в форме сердца и полетели вниз под общие крики. Гарри посмотрел на сияющую Гермиону, чьи стрелки действительно окрасились в розовый; на Рона, по чьим щекам катились слезы; на друзей и знакомых, охваченных общим счастьем и восторгом. Рон обнимал жену, всё повторяя «у нас будет дочка!», небо продолжало озаряться яркими розовыми фигурами, статичными и подвижными. В этот самый момент, глядя на то, как по небу бегает розовый котенок, Гарри хотелось смеяться от радости за лучших друзей, хотелось обнять весь мир и… И тоже узнать все это. Любимый человек в объятиях, скорое рождение долгожданного малыша и праздник в кругу самых близких друзей.    Глаза против воли нашли Драко, что стоял справа от Гарри на расстоянии шага. В его глазах отражались розовые всполохи, на губах сияла счастливая улыбка, и весь он был красивый, словно сон.    И когда он, словно почувствовав взгляд Гарри, посмотрел на него в ответ, продолжая улыбаться, Гарри понял, что он уже утонул в чувствах к этому парню. Что во всех этих абстрактных и не очень мечтах видит с собой рядом только Драко.    И Гарри было страшно оттого, что он не знал, что же ему теперь делать.   

*** 

  Как бы это ни было печально, поход в гости откладывался.    Внезапно магическую Англию охватила эпидемия гриппа, который подхватывал каждый второй ребенок, но почему-то болезнь обходила взрослых волшебников стороной. Драко, который зарабатывал на жизнь тем, что делал зелья для крупной сети аптек и лавок, почти не выходил из лаборатории, хотя обычно работал немного, и люди, которые были не особо хорошо с ним знакомы, думали, что он безработный транжира семейного состояния. Подобному мнению способствовало и то, что никто не знал, что у Драко некоторое время назад едва находились деньги на жизнь. Да и прошлое Драко отпугивало от него работодателей. Пожалуй, если бы Драко не был учеником и крестником Снейпа, а владелец этой самой сети не был его должником, Драко оказался бы в почти безвыходной ситуации.    В то же время на Гарри накатила волна апатии. Такое случалось с ним с тех пор, как закончилась война. Он проработал почти все свои травмы с психологиней, но эти периоды бессилия и убийственной тоски остались с ним. Только лишь стали значительно реже — теперь, спустя шесть лет после войны, подобные периоды случались не чаще раза в полгода и длились обычно меньше недели. Менее тяжелыми они не становились, но Гарри уже смирился с ними и всегда держал в голове мысль о том, что рано или поздно он сможет вернуться к нормальной жизни.     Эти приступы были одной из причин, почему Гарри не искал постоянную работу. Он попробовал устроиться лишь один раз, в отдел Артура в Министерстве. Его тут же взяли, и Гарри даже подумал, что он наконец нашел себе занятие. Как назло, уже на второй неделе работы он впал в жуткую апатию и провалялся дома больше недели, не в силах даже отправить сову начальнику. Когда он пришел в Министерство, готовый получить увольнительную, все вели себя так, будто он и не пропускал работу без объяснений так долго. Гарри сам подал заявление, понимая, что его место ждало его исключительно из-за его статуса. К тому же, Гарри решил, что лучше он пока посвятит время близким и друзьям, чем будет браться за что попало, пока не найдет свое место в этом мире. С тех пор Гарри так и не понял, кем хочет быть, но его материальное состояние позволяло ему думать хоть до самой смерти, еще и оставить наследство. Иногда Гарри загонялся по этому поводу, но потом философски решал, что всему свое время. Иногда он подрабатывал в приюте, но не более того.    Друзья про все это знали. Первый подобный случай произошел вскоре после окончания судов, прямо в доме Уизли, все были ужасно обеспокоены, а Гарри даже не мог их успокоить, сил не было, даже чтобы банально пошевелиться — не то что говорить. Гермиона в ужасе вызвала колдомедиков, а когда те сказали, что Гарри здоров, близкие просто окружили его своей заботой, из-за чего Гарри только чаще плакал, не в силах понять свои чувства или сдержаться. Гермиона из-за этого даже отправилась в Хогвартс чуть позже начала учебного года.    В будущем Гарри старался справляться со всем сам, но почти всегда друзья узнавали о его состоянии и окружали его своей ненавязчивой, искренней заботой. В этот же раз у всех было столько своих забот, что Гарри решил умолчать о своем состоянии. Сил, как и всегда, не было даже для того, чтобы встать с кровати, а грудь сжимало от тоски. В моменты легкого просветления, Гарри ходил в туалет и после слезных просьб Кричера ел то, что тот ему подсовывал, не чувствуя ни голода, ни вкуса. Иногда он гладил Кокетку, что в подобные дни переставала притворяться независимой кошкой и долгие часы грела его грудь или бока. Все остальное время он пялился перед собой, плакал или спал. Он понятия не имел, что послужило триггером в этот раз, но подозревал, что на него так могло повлиять осознание своих чувств к Драко.    Гарри из-за своего детства с трудом справлялся со своими эмоциями и чувствами, особенно такими сильными. С реальной влюбленностью он сталкивался впервые. Да, еще в школе он не мог не признать, что Малфой невероятно красивый и харизматичный, но он был в той же степени и мудаком, так что с этим притяжением было проще справиться.     Нынешняя симпатия же к нему зародилась, наверное, уже в тот первый раз, когда он присоединился к их компании. Панси привела его на вечер игр, держала за руку, а Драко был непривычно робким и смущенным. «Мне не на кого было оставить ребенка, так что я взяла его с собой», — сказала она тогда, и все, хоть и были насторожены и удивлены, не сказали ни слова против. Драко почти все время молчал и не смотрел никому в глаза, но, когда дело дошло до викторины, правильно ответил на все вопросы по географии и биологии. Тогда команда Гермионы впервые проиграла.    — Я просто долгое время думал уехать и изучал варианты, ну и немного увлекся, — ответил он на вопрос о том, откуда он знал ответы на все географические вопросы. При этом он так мило смущался и краснел, что вся подозрительность в Гарри уснула и так и не проснулась.    Когда на следующую встречу Панси снова притащила Драко с собой, никто уже не удивился и не сторонился его. И на следующую. И на все остальные. Драко так идеально вписался в их компанию, будто был тем самым недостающим, завершающим мазком на картине — вроде, и так красиво, но с его появлением стало идеально. Впоследствии он подружился с каждым по отдельности, и незаметно занял в сердце Гарри важное место.    Гарри и сам не понял, когда эти чувства набрали силы и значимости, когда каждый взгляд в сторону Драко начал заставлять пульс частить, когда его смех стал вызывать щекотку в груди. Когда разговоры с ним стали тем, что Гарри прокручивал ночью перед сном, глупо улыбаясь в подушку. Когда он так сильно стал нуждаться в нем? Гарри изредка чувствовал что-то подобное к другим, но никогда это не продолжалось дольше недели, так что Гарри не переживал и не загонялся. Однако чувства к Драко лишь крепчали, становились серьезнее и, по мнению Гарри, опаснее. И осознание того, что это не просто симпатия, подкосило его.    Драко не относился к нему как-то по-особенному. Он общался с Гарри как и с любым другим другом или подругой, не был пойман на двусмысленных взглядах или разговорах. Гарри также знал, что Драко извинился перед всеми его друзьями почти в самом начале его появления в компании. А перед Гарри нет. Сейчас это почему-то показалось Гарри очень важным. Еще и этот случай с посещением отца. Все это заставляло обессиленное тело Гарри сжиматься от тоски и ронять слезы на равнодушную к его страданиям наволочку. Он совершенно не умел справляться со своими чувствами, понятия не имел, что делать в подобной ситуации, но был уверен, что не станет даже намекать Драко на свою влюбленность. Он не хотел ставить его в неловкое положение, не хотел портить их дружбу и делать обстановку в компании напряженной. Ведь переживал же он вещи пострашнее невзаимной влюбленности?    Эти мысли не покидали его почти неделю, а потом Гарри стало получше. Он все еще чувствовал себя слабым и эмоционально нестабильным, но теперь он мог хотя бы нормально принимать душ, кушать на радость Кричеру и баловать Кокетку своим вниманием.    В первый же день как Гарри вышел из тумана, вечером его камин вспыхнул и из него вышел Драко. Он выглядел уставшим и сперва удивился, увидев Гарри прямо перед собой — он лежал на диване и отдыхал после приема душа. Когда он улыбнулся, Гарри захотелось смотреть во все глаза и одновременно с этим зажмуриться.    — Привет. Ты последние дни не отвечал на телефон, и все начали немного беспокоиться, так что я вызвался проверить тебя. Ты в порядке? Я не помешал? — он сделал неуверенный шаг обратно к камину, словно готовился уйти, если вдруг побеспокоил Гарри. Гарри же отчаянно не хотелось, чтобы он уходил. Что самое ужасное, он почти физически ощущал, как сильно соскучился.    — Нет, не помешал. Оставайся, — Гарри сместился, освобождая Драко место на диване. Тот снова улыбнулся и занял место у головы Гарри. Тот скорее почувствовал, чем увидел, как Драко похлопал по своим коленям. С замиранием сердца Гарри осторожно положил голову ему на колени. Когда Драко запустил пальцы ему в волосы, Гарри на несколько мгновений оглох. — Как там работа? — хрипло спросил он, пытаясь взять себя в руки.    — Выполнил заказ и сделал запас. Едва находил время поухаживать за Космо и немножко за собой. Давненько такого не было, — Гарри едва мог сосредоточиться на его словах, так приятно пальцы Драко зарывались в его кудри. — Тебе уже лучше, да?    Конечно, Драко заметил и круги под глазами Гарри, и бледную кожу. Забота в его голосе согрела сердце.    — Да, спасибо, что спросил. Скоро буду как огурчик.    — Ты мог написать мне.    — Я могу справиться сам, да и у тебя была работа.    — Я бы нашел время для тебя, — Гарри стало интересно, чувствует ли Драко, как сильно колотится его сердце. — В следующий раз не взваливай все это на себя. Я… мы все беспокоимся за тебя.    Эта оговорка почти добила Гарри, и он бы, наверное, сделал бы что-то глупое и непоправимое, если бы не Кокетка, что запрыгнула ему едва ли не на голову. С независимым видом она уселась под правым боком Драко.    — А вот и моя красотка. Кто здесь такой прекрасный и пушистый? — Драко уже гладил Кокетку свободной рукой, не переставая перебирать волосы Гарри. То, как он всегда миловался с его кошкой, было очаровательно. — Я, кстати, принес тебе вкусняшку.    — Ты ее разбалуешь.    — Ты ее видел? Ее нужно баловать, — Гарри усмехнулся. Он мог представить, как прямо сейчас Кокетка горделиво приосанивается, словно хвастаясь своей белоснежной шерстью. Она вообще была необычайно красивой кошкой — чего только стоили ее разноцветные глаза: один голубой, а другой — зеленый. — Я бы с радостью пришел с Космо, но не был уверен, что он поладит с Кокеткой, но я обещал показать тебе, как он говорит, так что… Акцио телефон Гарри Поттера! — телефон Гарри почти сразу влетел в руку Драко, и тот легко его поймал. Не один Гарри не лишился рефлексов ловца. — Держи, я записал его разговоры на телефон Панси, и она должна была отправить запись тебе.    Гарри повернул голову и, удивленно посмотрев на Драко, взял телефон. Сложно было не показать, как он тронут поступком Драко. Разблокировав мобильник, Гарри наткнулся на кучу непрочитанных сообщений и пропущенных звонков. Попытавшись проигнорировать укол стыда, он открыл переписку с Панси и включил последнее отправленное видео.    — Привет, Гарри, — сказал Космо, и Гарри не смог сдержать улыбку. — Я люблю орехи.    — Да он талант, — сказал Гарри.    — Сейчас будет лучшая часть.    Космо начал что-то мелодично чирикать, а потом запел:    — Рональд Уизли — наш король, — радостное чириканье, — Рональд Уизли — наш герой, — еще щебетание, и небольшой задорный танец. — Я люблю орехи! Я красивый! Пока-пока!    Видео закончилось, и Гарри рассмеялся. Он ожидал чего угодно, но точно не услышать снова эту песенку, заедающую в голове у всех и каждого, так еще и в исполнении Космо!    — Рон будет в восторге! — сказал он, все еще посмеиваясь. Драко смущенно улыбался своей трогательной, будто перевернутой улыбкой.    — Думаешь?    — Я уверен! Ты гений.    — Это все Космо. Он очень умный, — Драко снова запустил пальцы в волосы Гарри, отключая его мозг. Иначе как объяснить то, что он так глупо решил испортить момент, спросив:    — Драко, почему ты тогда извинился перед всеми, кроме меня?    Гарри пожалел о сказанном сразу после того, как оно слетело с его губ. Он чувствовал, как напрягся Драко, как подрагивали его пальцы — конечно, он сразу понял, что Гарри имел в виду.    Гарри было слишком страшно смотреть на его лицо, так что он тоже замер, тупо глядя в камин и немного умирая внутри. Он ненавидел себя за то, что вообще про это вспомнил. За ту маленькую бесконечность, что Драко мрачно молчал, Гарри успел подумать об Обливиэйте, самосожжении и побеге из собственного дома.    Когда Драко заговорил, голос его был тихим и тоскливым, но Гарри вздрогнул так, будто он закричал:    — Я сделал тебе слишком много плохого. Я просто не хотел, чтобы ты прощал меня. Я этого совершенно не заслужил.    Его ответ встал у Гарри комом в горле. Он тут же сел, чуть не ударив головой Драко по подбородку. Глаза Драко необычно блестели, а губы кривились в печальной улыбке. Гарри хотелось убить себя за то, что он задал этот вопрос. Убить всех, кто виноват в том, что отношение Драко к себе стало… таким.    — Я простил тебя и без этого. И ты заслужил намного большего, чем прощение от какого-то лохматого выскочки, — попытался он сгладить углы смешливым тоном. Гарри говорил именно то, о чем думал. Может, раньше он бы и сам не стал прощать Малфоя, не стал закрывать глаза на все гадости, что тот сделал и сказал в их прошлом, но это был Драко. И Гарри любил его. Как друга и не только. Всей душой.    — Очень самокритично, — хохотнул Драко, явно неубежденный. Он сгорбился и так несчастно смотрел, что Гарри не смог сдержаться и крепко и порывисто обнял его, утонув в тепле его тела и удивленном вздохе. И когда Драко обнял его в ответ, Гарри почувствовал, что снова готов заплакать. — Спасибо.    Гарри понятия не имел, за что его благодарят, но это не имело его значения. Сейчас, держа Драко в своих руках, он чувствовал себя так, будто обнимает весь свой мир.