Тени

— Драко, может, хотя бы на секундочку выйдешь на солнце? Мы, конечно, дети подземелий, но все же, — Тео стоял посреди песчаного берега, раскинув руки в стороны. Солнце грело его чуть загорелую кожу. Загар ложился на Тео так же легко и безболезненно, как на Гарри и Гермиону.    — И не просите, — фыркнул он, поудобнее устроившись в установленном Гарри гамаке и попивая сквош через трубочку. Тень от деревьев полностью скрывала его от коварных солнечных лучей, да и длинной рубашки он не снимал. Гарри подумал, что, наверное, это было к лучшему: он и так едва мог отвести взгляд от его длинных белых ног. — И семейству Уизли и почти Уизли, — Драко посмотрел на Луну, — тоже советую уже спрятаться. Вас с вашей кожей от ожогов не спасут ни одни чары.    — Я в воде, — сказал вынырнувший из озера Джордж.    — В ней ты только быстрее сгоришь, — как дурачку объяснил Драко.    — Панси, намажешь меня защитой? На случай, если чар не хватит, — спросил Джордж, выходя из воды и показывая Драко язык. Тот показательно ахнул и запричитал о невоспитанных молодых людях.    Панси молча взяла защиту и усадила Джорджа на полотенце в тени дерева.    — Зря про тебя в школе распускали слухи, что ты вейла. Ты ведь вампир натуральный, — сказал Тео.    — Натуральный, — повторил Блейз и расхохотался. Его смех поддержали все, Драко смеялся едва ли не громче остальных. Гарри невольно покраснел. Напоминание о том, что Драко гей, не делало его спокойнее.    — Ты бы мог хотя бы искупаться, — сказала Гермиона, прожевав очередную ложку арбуза. Для нее взяли отдельный маленький арбуз и разрезали пополам, зная, что Гермиона ест его только ложкой.    — Уже скоро. Вот только начнется закат, — пообещал Драко. Даже в тени его кожа светилась.    — Блейз, сука! — заверещала Джинни так, что птицы поспешили ретироваться с деревьев. «Сука Блейз» выплыл из-под воды, уворачиваясь от ударов Джин и задыхаясь от смеха. — Если ты еще раз схватишь мою ногу под водой, то уже не всплывешь!    — Технически, он еще всплывет, но позже. Разложение вызывает газообразование, покойник раздувается, поэтому становится легче воды, — сказала Луна, и Гарри показалось, что Блейз побледнел, хотя это было едва ли возможно.    — Вы та еще парочка, — сказал Тео, когда Джинни погладила Луну по влажным волосам и поцеловала в нос. Блейз к этому моменту уже был на берегу.    — Я так и не смог поймать рыбу, — появился наконец Рон, что еще полчаса назад поплыл в другую часть озера, намереваясь добыть рыбу голыми руками.    — Рон, я еще раз говорю: я бывала здесь каждое лето всю свою жизнь, и здесь никогда не было рыбы, — устало сказала Панси. — Вы просто всю распугали! Панси закатила глаза. Гарри только сейчас заметил, что все это время она заплетала Джорджу косу. — Тео, пошли купаться.    — Рон, сходи со мной в дом, — попросила Гермиона, положив руки на живот и бросая страдальческие взгляды на остатки арбуза. Гарри даже было жаль ее: так часто бегать в туалет, наверное, было утомительно.    Рон тут же подбежал к жене, и Гарри обратил внимание на его ярко-красные плечи. Может, Драко и не зря все время прятался в тени.    Гарри решил сделать всем сандвичи: купаться он пока все равно не хотел, а просто стоять и незаметно пялиться на Драко уже было невыносимо: почти так же, как смотреть на солнце. Панси весело хохотала, схватившись сзади за шею Тео так, что он катал ее, как большая черепаха. Джинни и Луна устроились на покрывале рядом с Драко, что-то обсуждая полушепотом. Джордж стал помогать с готовкой.    — Я насобирал водокраса, — наконец появился Невилл. В руках у него был контейнер с небольшими белыми цветочками. Гарри уже почти забыл, что он был с ними.     — А еще сгорел, — добавил Блейз и приложил руку к пугающе красной спине друга. Невилл тут же зашипел, отскочив в сторону. — Для чего хоть собирал их?    — Для собственного состава защитного лосьона, — сказал Невилл и покраснел. Гарри ничего не смог сделать с уродливым хихиканьем, вырвавшимся из его рта. Оно было как спусковой крючок: поляна взорвалась хохотом.    — Возьми, — еще слегка задыхаясь, Джинни дала Невиллу его футболку, которую она окунула в воду.    — Спасибо, — с несчастным видом Невилл натянул ее, то и дело морщась и вздыхая, взял сандвич и поплелся в тенек. Все стали подтягиваться за перекусом, Гарри посмотрел сперва на небо, уже наполовину окрасившееся в нежно-розовый, а затем на Драко.    Он решил поступить по-гриффиндорски: не думать, а действовать.    — После еды нельзя плавать, — сказал он сходу, подойдя к гамаку.    — Какая жалость, — улыбнулся Драко.    — Обнови защитные чары, мы идем купаться.    Драко скептически приподнял бровь. Гарри соврал бы, если бы сказал, что это не было соблазнительно.    — Я переживу, если останусь сегодня сухим, — ответил Драко и сел. Гарри сам обновил его защитные чары, и Драко возмущенно вскрикнул. — Поттер!    — Моей фамилией ты меня не напугаешь. Серьезно, пошли поплаваем! Вода замечательная.    Драко замялся и бросил жалобный взгляд в сторону друзей, что ели и переговаривались. Очевидно, никто не собирался спешить к нему на помощь.    — Я не буду снимать рубашку, — наконец сказал он, твердо посмотрев Гарри в глаза.    И Гарри почувствовал укол в самое сердце. Драко никогда не носил вещи с коротким рукавом, даже в невыносимую жару. Конечно, все они знали, что метка все еще там. Гарри видел других Пожирателей, последнего из которых отловили три года назад. Метки никуда не делись, только значительно посветлели.    Драко был так строг к себе. И сейчас большее, что мог сделать Гарри, — притвориться, будто не понял, с чем связано условие Драко.   — Хорошо, как скажешь. А теперь пошли, — Гарри машинально протянул руку, и Драко тут же за нее взялся. По коже Гарри побежали мурашки.    — Я плохо плаваю.    — Я буду рядом, — сказал Гарри и заметил, как странно Драко покосился в его сторону.    Не расцепляя рук, они дошли до озера. У самой воды Драко затормозил, и Гарри потянул его за собой.    — Она же ледяная! — воскликнул Драко и рванулся назад, но Гарри был сильнее и настойчивее. Они уже были по пояс в воде.    — Тебе так кажется, потому что на улице очень жарко. Тебе все равно стоит освежиться.    Драко скривился, но сделал еще несколько шагов вперед.    — Осторожно, дальше становится намного глубже, — предупредил Гарри. Дно через несколько шагов довольно резко обрывалось вглубь.    — Подожди! — испуганно воскликнул Драко и выдернул руку. Гарри обеспокоенно обернулся, но не успел даже открыть рот, как почувствовал сильный толчок в грудь и свалился в воду. От неожиданности он беспомощно барахтался под водой, стараясь не потерять очки и не глотнуть воды. Когда он наконец смог всплыть, Драко уже плыл в нескольких футах от него и заливисто хохотал.     — Обманщик! Ты сказал, что плохо плаваешь! — кричал Гарри, отжимая волосы и высушивая очки беспалочковой магией.    — Ты ведь сам только что сказал, что я обманщик! — выкрикнул Драко, не сбавляя скорости.     — Я ведь догоню тебя, и ты пожалеешь! — выкрикнул Гарри и поплыл кролем. Очевидно, Драко увидел, с какой скоростью Гарри начал приближаться, так что Гарри услышал, как он кричит и смеется.    — Драко, я могу забрать твоего попугая после твоей смерти? — выкрикнул с берега Блейз.    — Иди к черту, Забини! — закричал Драко в ответ, и из-за вырывающегося смеха Гарри чуть замедлился. Он в любом случае поймает Драко. Хотя бы в этой их игре. 

***

Гарри был категорически не согласен с тем, что нельзя просто отправить деньги в благотворительную организацию и не пойти на их пафосный прием, но, к сожалению, здесь его мнение не имело веса. Чтобы не проявить неуважение к организаторам, он все же принял приглашение. К тому же, до его Дня рождения оставалось совсем немного времени, и то, что он сейчас вышел в свет, увеличивало шансы того, что его не попытаются потревожить в его праздник. Проверено на опыте.    Из его друзей здесь были только Рон с Гермионой, и в этот раз рядом с ними вилось не меньше людей, чем рядом с Гарри: всех словно магнитом тянуло к себе положение Гермионы.    В любом случае, почти все внимание было сосредоточено на Лаванде Браун, которая пришла, поражая публику новым творением Теней. Гарри рассмотрел его вблизи, когда Лаванда подошла поздороваться. И больше всего Гарри бросилось в глаза, что Теням удалось скрыть ее шрамы, оставшиеся после почти смертельной встречи с оборотнем на поле боя. Талантливые мерзавцы.    Но даже вся шумиха вокруг Теней и их новой модели не раздражала так сильно, как это бывало обычно. А все потому, что Гарри не мог перестать думать о Драко ни на секунду.    Они снова виделись на вечере игр, вместе навещали Тедди, один раз вдвоем летали на метлах на заднем дворе Гарри и пару раз Гарри приходил в гости под предлогом послушать, что еще выучил Космо. Один раз, правда, попугай конкретно испугал его, когда посреди разговора с Драко начал без конца повторять: — Признайся, что любишь его! - и издавал звуки, подозрительно похожие на поцелуи. Драко тогда покраснел и сказал, что Космо, кажется, пора в клетку. Гарри же сидел сам не свой, с ощущением, будто его рассекретил даже попугай. Раньше они не бывали так часто наедине, и это лишь подпитывало болезненную влюбленность Гарри, делало все сложнее и серьезнее, но Гарри скорее умер бы, чем отказался бы от этих встреч. Он так сильно скучал, что каждую минуту одергивал себя от того, чтобы послать Драко письмо или подарить телефон, чтобы забрасывать того бессмысленными сообщениями. Когда он признал свои чувства, его одержимость стала в разы ощутимее. Драко каждый день отвоевывал новые территории в сердце и мыслях Гарри. Еще немного, и его голова будет забита лишь любовными соплями и тайной личности Теней. Гарри абсолютно перестал себя контролировать и с ужасом ожидал, когда его чувства всплывут наружу.    На вопросы гостей, что все же решали подойти к нему, Гарри отвечал абсолютно несвязно и невпопад. Он не мог даже заставить себя хотя бы поверхностно выслушать их. Он так ушел в себя, что даже не заметил, как рядом оказалась Гермиона.    — Миссис Фишер только что сказала, что ее муж скончался, а ты поздравил её, — сказала она, явно разрываясь между смехом и возмущением. Гарри хватило совести покраснеть.    — Я не… я не слушал ее.    — Я заметила. Выйдем на балкон, поболтаем.    — А Рон? — спросил Гарри, пытаясь отвлечь Гермиону от предстоящего разговора. Он уже знал, что она спросит, и знал, что он выложит ей всё. Он редко пытался что-то от нее утаить, а в этот раз действительно нуждался в ее поддержке.    — Он пытается отбиться от внимания Лаванды.    — И тебе все равно? — спросил Гарри, пока Гермиона за руку тянула его на один из балкончиков.    — Конечно. Во-первых, мы любим друг друга и доверяем друг другу. Ну, а во-вторых, — Гермиона обернулась через плечо и коварно улыбнулась, — мы связаны магической клятвой. Если Лаванда решит перейти черту, ей же хуже будет.    Вот это была его лучшая подруга.    На балконе было свежо. Гарри тут же снял свой пиджак, бережно укутывая в него Гермиону. Он был таким длинным для нее, что даже удобно ложился на скамейку. Гермиона подоткнула пиджак и тепло улыбнулась, указывая на место рядом с собой. Гарри сел, и тут же почувствовал, как его охватывает тревога. Говорить о своих чувствах для него было так же сложно, как справляться с ними.    Гермиона невозмутимо взяла его руки и положила на свой круглый живот. Гарри удивленно выпучил глаза.    — Почему-то это всех успокаивает. Тебе не помешает, — справедливо заметила она. Гарри и не подумал спорить. — Гарри, ты сам не свой. Что тебя гложет?    Гарри как-то глупо и не к месту кивнул головой, уставившись на мыски своих туфель.     Мыски. Кто вообще придумал это слово? Почему не носочки или кончики, например? Или это как-то связано со словом мыс?    Мысли в голове крутились наиглупейшие, Гарри продолжал молчать. Когда же на одну из его ладоней пришелся чувствительный толчок, словно приказывающий поторапливаться, Гарри выдал, словно прыгнул с обрыва:    —Я влюблён в Драко, — зажмурился и добавил: — Сильно.    Он почувствовал, как Гермиона вздохнула.    — Мы уж боялись, ты не поймешь этого.    У Гарри не было сил удивляться или расстраиваться тому, что все как обычно знали и видели больше, чем он. Вряд ли был в мире человек, который понимал бы себя хуже, чем Гарри.    — Это плохо? — спросила Гермиона, и Гарри наконец посмотрел на нее.    — Я не… Я не знаю, — хотелось привычно взлохматить волосы, но сил оторвать руки от живота не нашлось: это почему-то действительно притупляло тревогу. — Я никогда такого не чувствовал, и мне страшно, но теперь мне кажется, что без этих чувств жизнь уже никогда не будет правильной, — Гарри не задумывался над тем, что говорил. Он даже не держал ничего подобного в уме, пока не произнес это. — Но еще страшнее мне от того, что Драко может тоже заметить, что я испытываю к нему. Что это разрушит нашу дружбу, что он… что он не испытывает ко мне ничего подобного.    Ну вот. Он сказал это. Планета не перестала вращаться, земля под ним не разверзлась, на балкон не вбежала толпа журналистов с просьбой дать интервью о его глупой влюбленности. Но легче почему-то не стало совершенно.    — Гарри, чувствовать — нормально, бояться — тоже. Это прекрасно, что ты после всего смог кого-то полюбить, и что это Драко, а не какой-нибудь мудак, — весомо сказала Гермиона и стала гладить Гарри по волосам. — Я не могу говорить за него о его чувствах к тебе, но ты знаешь его даже лучше, чем я, так что должен знать, что это не разрушит вашу связь. Он теперь не тот человек, что может высмеять твои чувства или продать их общественности ради собственного удовольствия. Вы друзья, вы близки. И мне всегда казалось, что между вами есть нечто… большее. Даже в школе.     Гарри не мог поспорить. Это всегда был Драко. Даже когда между ними горела ненависть, даже когда Гарри по глупости чуть не убил его, даже когда от одного имени Драко скрипели зубы и чесались кулаки. Всегда было что-то неосязаемое, неуловимое, и вот теперь оно выбрало, в каком направлении расти, и выросло в любовь. Это имело смысл.    — Не изводи себя. Мы все любим и поддерживаем тебя. И Драко в том числе. Попытайся наслаждаться своими чувствами, взять от них все лучшее. А дальше… все сложится именно так, как должно. Остается лишь ждать и проживать каждый момент.    И Гарри наконец стало чуть легче. Гермиона права. Вместо того, чтобы все время беспокоиться и бояться, Гарри постарается наслаждаться бабочками в животе, щекоткой в груди и еканьем в сердце. Кто знает, как долго отведено жить его любви? Стоит взять от нее все самое приятное. Гарри не мог себе представить, что если с Драко у него все же нет шансов, он сможет вновь полюбить кого-то так сильно и искренне. Может, и правы те люди, что говорят, что первая любовь — это та, в которую мы больше всего вкладываем самих себя, свою душу, когда она у нас ещё есть.    — Спасибо, Гермиона, — растроганно сказал Гарри и бережно обнял ее, такую маленькую, но такую мудрую и сильную.    — Ребята, вот вы где! Я едва смог сбежать от неё. Она такая прилипчивая, просто ужасно. Но зато макияж у нее… — мечтательно протянул Рон, запыхавшийся и уставший настолько, будто он с Лавандой не разговаривал, а дрался.    — Гребаные Тени, — прорычал Гарри и засмеялся, когда это сделала Гермиона.   

*** 

  Гарри хотелось напиться. Он не любил это дело и всегда предпочитал трезвость, но в последнее время, как он ни старался не накручивать себя, мысли в его голове его замучили. На удивление, лучше всего он чувствовал себя рядом с Драко. Тогда он просто наслаждался его компанией и своими новыми чувствами, что становились ярче и многограннее с каждым днем. Однако стоило Гарри остаться одному, как мысли начинали плясать в его голове безумный хоровод, вызывая усталость и тревогу.    Гарри нравилось пить с Панси, а Панси нравилось пить с ним. Она никогда не напивалась до состояния лежания под столом, всегда находила, что рассказать, и говорила, что Гарри хороший собеседник, хотя все, что он делал в подпитии: старался внимательно слушать, молчал или пьяно хихикал.    И в вечер, когда Гарри пришел домой после того, как провел день в компании Драко, Тедди и Космо, он решил все же связаться с Панси: мысли и чувства были слишком назойливыми, хотелось приглушить их хотя бы ненадолго.    К его удивлению, Панси его опередила, появившись на Гриммо уже с бутылкой огневиски. Гарри крайне удивился ее инициативе и выражению лица: Панси как обычно ухмылялась и язвила, но ее взгляд пробирал до мурашек, как и сама ухмылка. Было в ней что-то… с надрывом.    После первого стакана Гарри узнал, что Панси все же призналась Тео в чувствах, но он не смог их разделить.    — И так чертовски обидно от того, сколько лет я просто боялась признаться и узнать правду. Ради чего я молчала? Продлевала эти мучения? Я ведь могла покончить с этим раньше и уже найти того, кто не ответил бы «мне приятно, Панси, но я не могу ответить тем же.» И не менее обидно, что любить я его после этого не перестала, — Панси пила огневиски словно воду, под глазами чернели потеки туши. Гарри колупал ворс ковра и не знал, куда деть руки и глаза. Он был не то чтобы готов к подобному разговору. Кокетка вилась вокруг них, будто чувствуя, что людям рядом с ней плохо. Все вокруг пошатывалось, и Гарри никак не удавалось ее погладить.    Гарри разрывало от сочувствия и тревоги, осевшей в груди камнем. Он был сейчас почти в том же положении, что и Панси пару лет назад. И если даже Панси, всегда такая сильная и несгибаемая, теперь плакала в его гостиной, то что станет с самим Гарри, когда его чувства раскроются? Вопреки мнению большинства, он совершенно не был героем. Он не мог победить даже страхи, которые сам придумал.    Гарри был рад, что Панси нравилась его способность молчаливо слушать, потому что он не находил слов на протяжении всего ее рассказа про Тео и ее чувства, что становился все более путаным по ходу того, как они оба пьянели. Пожалуй, они еще никогда так не напивались.    Возможно, поэтому Гарри и не заметил, как с Тео Панси перескочила на Драко.    — Я все время волнуюсь за него. Он как слепой книззленыш, такой наивный и потерянный с тех пор, как закончилась война. Я думала, что со временем он станет прежним, но по итогу с каждым годом он становится все меньше похожим на школьного себя, — Панси тяжело вздохнула и сверкнула пьяными глазами в сторону второй бутылки, что притащил Кричер. — В школе это он следил за нами всеми. Мы называли его мамочкой, а он злился. Он даже купил нам всем одинаковые кольца, — Гарри помнил, каким Драко был козлом тогда, но все равно не смог не умилиться. — До шестого курса было так. Но даже во время войны я не следила за ним так пристально. Его теперь так просто обидеть! А он все твердит это тупое «я заслужил». Идиот.    — Его обижают? — спросил Гарри, готовый прямо сейчас найти тех, кто посмел сделать Драко больно.    — Теперь почти нет. Но после войны… Это было ужасно. Мне жаль, что я была слишком занята своей жизнью, чтобы заметить все это вовремя, — на вопрос, что из себя представляет «всё это», Панси не ответила. — Теперь я постоянно боюсь недоглядеть, вдруг что-то снова произойдет, а Драко даже и не скажет никому, не говоря уж о том, чтобы защитить себя. Он слишком ненавидит себя. Он этого не заслуживает.    — Я никому не дам его обидеть, — горячо пообещал Гарри. И это не были обещания в пьяном запале.     Он не давал Драко в обиду даже в самом начале их нового знакомства. Тогда в их компании еще был Симус, хоть ему и не очень нравилось присутствие слизеринцев в ней. Когда же Симус спустя несколько встреч, что он пропустил, узнал, что теперь к ним примкнул Малфой, то с чувством стал поносить его и обещать, что проклянет его, стоит ему только подойти к их столику. Все закончилось тем, что Гарри и Симус подрались, и с того момента они даже не здоровались, когда проходили мимо друг друга. Первое время Гарри это очень расстраивало и он и сам не понимал, почему так резко отреагировал, но теперь он был готов заткнуть рот каждому, кто захотел бы обидеть Драко.    — Я так рада, что вы все приняли его тогда. Я давно хотела привести его, но сперва он отказывался из-за своего приговора, а когда он прекратил действовать, то просто слишком боялся вашей реакции, все отмазывался. Он и тогда-то пришел только потому, что должен был мне желание.    Гарри подумал о том, как все было бы, если бы Драко так и не присоединился к ним, так и не стал другом Гарри. Внутри тут же стало пусто. Жизнь без Драко теперь казалась такой глупой и пустой, что Гарри не мог и думать о подобном. Он хотел верить, что судьба в любом случае свела бы их.    — Он через столько прошел и так много мучился, а я ведь даже не знаю всего. Я очень хочу для него счастья. Даже больше, чем для себя, — на удивление трезво сказала она. Панси вдруг обняла Гарри, и после ее слов Гарри чувствовал, что объятия нужны и ему. — И я хочу, чтобы был счастлив ты, Гарри. Ты слишком хороший для всего этого дерьма.    Гарри не был с ней согласен, но был тронут до глубины души.      Гарри проснулся с ужасным похмельем, пузырьком с зельем на кофейном столике и запиской «Спасибо за вчерашнее, Поттер, мне это было необходимо. Принесла тебе экстренное зелье, не болей.» Это почти сгладило чувство тошноты, затекшую спину и ноги, которые какого-то черта были закинуты на спинку дивана. Как и почему Гарри спал в подобном положении, он понятия не имел. По крайней мере, когда зелье подействовало, он снова почувствовал себя человеком.    Весь день Гарри шатался по дому как сомнамбула, без конца мысленно прокручивая сохранившиеся в памяти вчерашние разговоры и не находя себе места. После откровений Панси болезненная нежность к Драко заполнила его до краев и готова была выплеснуться при любом неловком движении. Вечер, что должен был помочь ему забыться, лишь сильнее его взбудоражил.    Гарри уже подумывал рано завалиться спать, чтобы хоть во сне отдохнуть или уже привычно встретить там Драко, но Блейз решил, что сегодня отличный день, чтобы позвать Гарри на ужин. А Гарри не хотел и не мог отказаться.    Хоть Гарри и почти не рассказывал никому ничего про свое детство, некоторые его «подарки» он никак не мог скрыть. И если его страх перед замкнутыми пространствами и привычку занашивать вещи до дыр можно было списать на что-то другое; то, как он ел, вряд ли можно было связать с чем-то, кроме детства. То, как он всегда инстинктивно прикрывал тарелку ладонью, ел быстро и до последней крошки, при этом поглядывая время от времени по сторонам, говорило куда больше слов. Гарри долго пытался перебороть себя, но не мог долго выдерживать напряжения. Его худоба, что так и не покинула его до конца даже теперь, лишь подтверждала мысли догадливых друзей. Гарри был благодарен, что они не пытались заговорить с ним об этом и вообще никак не показывали, что заметили что-то необычное. Но это друзья, а незнакомые люди — это другое. Гарри очень стыдился своего поведения и не любил есть в кафе и ресторанах, где любой мог увидеть его и сделать свои выводы. Его давно не волновало чужое мнение, но кусок в горло все равно не лез. Гарри понятия не имел, как Блейз понял все это, но Гарри подозревал, что этими приглашениями поужинать Блейз пытался помочь ему справиться с внутренними барьерами.    И у Гарри получалось. Теперь, спустя уже более чем год таких вылазок, он чувствовал себя в разы комфортнее в подобных местах. Присутствие Блейза само по себе уже было неплохой поддержкой.    Блейз любил разнообразие, поэтому иногда мог даже заказать порт-ключи в другую страну, просто чтобы поужинать в местном кафе. Это было слегка безумно, но Гарри это нравилось. У него вообще не было абсолютно «нормальных» друзей.    В этот раз Блейз выбрал одно из их любимых кафе. Он всегда брал карри, а Гарри чаще выбирал малай кофту без острого соуса, потому что не любил острое. Гарри нравилось, каким ярким было кафе изнутри, как насыщенно в нем пахло специями и как мил был персонал. Словно маленький кусочек знойной Индии, затерявшийся среди хмурых улиц Лондона.    — Ты ведь помнишь, что до твоего Дня рождения осталось меньше недели? — чуть насмешливо спросил Блейз, когда они утолили первый голод и решили выпить по чашке чая-масала. Гарри слегка смутился, вспомнив, как год назад забыл про свой День рождения и, придя на вечеринку-сюрприз, был больше удивлен поводом для нее, чем самим ее наличием.    — Не забыл, — Гарри тяжело вздохнул, теребя в руках салфетку. — Но я все еще понятия не имею, как буду праздновать и кого позову, — от осознания, что по-хорошему он уже должен был разослать приглашения, стало тошно. Гарри не любил празднования, если он был их виновником.    — Можешь расслабиться. Мы подозревали, что ты снова забудешь про такую мелочь, — Блейз откровенно потешался, и Гарри не понимал, почему это так раздражало его в школе, — так что мы решили взять все на себя. Всё, что от тебя требуется — это никуда не пропасть, не самоуничтожиться до конца дня и прочесть письмо, которое я тебе отправлю. Договорились?    Гарри почувствовал небывалое облегчение. У него были самые лучшие друзья.    — Я очень постараюсь.    — Думаю, у тебя должно получиться. Судя по тому, что ты выглядишь довольно свежо после вчерашнего, ты бронированный, — Гарри удивленно уставился на Блейза. — Что ты так смотришь? Вчера ко мне пришел Тео, уже пьяный, и все выдал. Я достаточно хорошо знаю Панси, чтобы понять, с кем она пошла напиваться.    Гарри тяжело вздохнул. Произошедшее между Панси и Тео беспокоило его. Они были его друзьями, и, очевидно, оба в той или иной степени страдали из-за своих чувств или их отсутствия. А ведь им еще продолжать крутиться в общих кругах, в одной компании, видеть друг друга, общаться. А если учесть, насколько они были близки, появившийся раскол не мог не отразиться и на всех остальных.    — Не переживай так, Поттер. Мы ведь слизеринцы, они ничем не покажут того, как изменились их отношения, даже если им захочется. Пройдет время и обоим станет легче. Уверен, Панси справится и уже скоро приведет к нам свою вторую половинку. Теперь, когда она знает, что Тео аромантик и дело не в ней, ей будет легче. Побесится немного и отпустит. Ты ведь знаешь ее, — Гарри кивнул, немного ошеломленный новой информацией о Тео. Подобное не было для него чем-то совсем новым — Чарли был открытым асексуалом. Но Тео никогда ни о чем подобном не говорил: видимо, даже с самыми близкими, раз Панси изначально этого не знала. Это было просто… неожиданно. — В любом случае, это должно было произойти. Все тайное становится явным.    Блейз посмотрел так многозначительно, что Гарри тут же покрылся холодным потом. Каким же наивным он был, когда решил, что «мы думали, что ты не поймешь» касалось только Рона и Гермионы. Конечно, все уже давно раскусили его. Не просто так Гарри дразнили за то, что у него все можно прочесть по лицу. Надежда на то, что Драко все же ничего не знал, была слабой, но помогала держаться. С одной стороны, если бы он все же знал о чувствах Гарри, но не показал этого, то это значило, что они его не смущают. А с другой стороны, это значило бы, что у Гарри совершенно нет шансов на взаимность.    Не то чтобы он сейчас верил, что эти шансы у него есть.    — Я, кстати, неплохо заработал на ставках. Позавчера ведь играли Сороки и Гарпии, — сказал Блейз так, будто прошлого разговора не было. Гарри следил за квиддичем не менее активно, чем раньше, но был так благодарен за возможность сменить тему, что уцепился за нее всеми конечностями.    — И что же там в новом сезоне?     Блейз ухмыльнулся, пустившись в рассказ о прошедших играх и его личных прогнозах. По его глазам Гарри видел: тот прекрасно понимал, что Гарри и так это все знает, но ничем этого не показывал.     Гарри ведь уже говорил, что у него лучшие друзья?