Последняя попытка, Такемичи.

      Сделка была заключена.       Для Такемичи всё, что он хотел получить от Курокавы сейчас — его заинтересованность, как он считал, принадлежало ему. Такой человек как Изана, не спустит на тормозах его поведение, если заключённое пари не стоит и йены.       Мичи не мог быть полностью уверенным в своих знаниях. Что угодно могло пойти не по когда-то сработанному сценарию. У Вселенной искрометное чувство юмора, учитывая сколько раз Ханагаки оказывался на волоске, если не пересекал грань.       Изане же было над чем подумать, поэтому он не задержался в доме Плаксивого Героя надолго. Подав Какучё знак, они ушли. Хитто бросил на Такемичи многозначительный взгляд, пообещав себе поговорить с другом, когда всё уляжется.       В доме осталось двое.       Такемичи вернулся в гостиную, где в кресле всё так же сидел Кисаки.       «Видимо, Кисаки-кун и Ханма-кун, решили, что мой дом отличное место для отдыха… Пусть будет так».       Тетта бездумно разглядывал Такемичи, погружённый в свои мысли. В его голове складывался новый пазл, учитывая появившиеся переменные. Он не мог перестать анализировать действительность, взять под контроль беспокойный ум, спуская всё на тормозах.       Мичи мог рассмотреть Кисаки: среднего роста, голубоглазый и обесвеченными волосами с еле заметными чёрными корнями волос. Его примечательная серьга была при нём. Ханагаки помнил другого Тетту. Взрослого, в классическом костюме и изящной золотой оправе очков, подчёркивающих его глаза, за которыми прятался гениальный ум и твёрдой рукой, не дрогнувшей, пуская пулю в Чифую. Ничего общего с подростком перед ним, которого он видел только в чёрной униформе Токийской Свастики или кричащем плаще Поднебесья. Знал ли он на самом Кисаки Тетту? Едва ли. Но он знал, что этот человек пойдёт по головам, лишь бы оседлать цель.       — Всё хорошо, Таке-кун? — голос в котором чувствовались нотки волнения. Кисаки смотрел на него своими большими голубыми глазами, что прошибали тело Мичи насквозь.       — Да-да. Я в порядке.       Ханагаки мягко улыбается, пока в его голове всплывают различные варианты развития дальнейших событий. Попытка теперь одна, соответственно, право на ошибку просто нет. Такемичи сел на место, где ранее находился Изана.       Один из первых этапов плана прошёл почти успешно.       «Спасение Эммы. Спасение Изаны, Какучё и Кисаки. Распад Тосвы. Расставание с Хинатой. Ещё так много этапов в первой части».        Такемичи закинул голову назад, смотря в потолок, и совершенно потерял счёт времени и себя в пространстве. Сейчас ему абсолютно плевать на то где он, с кем и почему.       Мысли давили на измотанного парня, поэтому он не обратил внимание на момент, когда погрузился в сон, склоняя голову к плечу.

***

      Такемичи не знал сколько времени проспал. Он очнулся, когда уже темнело. На столе лежала записка, где каллиграфичным почерком было выведено:

«Я ушёл. Пытался говорить с тобой, но ты молчал, а после и вовсе уснул. Не хотел будить. Обсудим всё потом. Кисаки»

      — Значит, я и в правду уснул. Чёрт, и даже не заметил. Видимо, из-за того, что не спал эту ночь.       Остаток ночи Ханагаки провёл в кровати, давая телу необходимый отдых перед грядущими событиями.

***

      С момента как была заключена сделка прошло несколько дней.       Такемичи вместе с Чифую отбивались от членов банды Поднебесье. Держа в голове подходящую временную линию, Мичи ждал звука двух моторов и появление братьев Кавата. Ожидание и парочка пропущенных из-за невнимательности ударов в челюсть не обманули его: на горизонте замаячили две яркие макушки. Соя и Нахоя.       Всё как в прошлый раз.       Контрольной точкой, которую нужно было пройти, чтобы Ханагаки мог хотя бы немного унять напряжение — бой между Улыбашкой и Какучё. После проигрыша второго, Кавата уходят и у Мичи появляется шанс поговорить с другом.       — Это было ужасно, Каку-чан.       — Хей! Как грубо...       Такемичи начинает несдержанно смеяться, за ним заливается Какучё. Оба парня смеются, отпуская напряжённость всей ответственности, возложенной на их плечи разными обстоятельствами.       — Ну, Какосик, расскажешь как ты спутался с Курокавой? Помня тебя прежнего, мне действительно интересно как до этого дошло. — Такемичи устроился на старых деревянных ящиках, приглашающе похлопав рядом с собой.       Брюнет присел, расслабленно вытягивая ноги. А действительно, как он до этого дошёл? Быть правой рукой одного из самых жестоких гопников на сегодняшний день — не привилегия, а заслуженной пост. Хитто стал верной Тенью своего Короля, отбросив свои желания, стремления, личную жизнь, посвятив всего себя достижению цели Курокавы — построить его личную Империю.       — Ну, проще сказать, что он был рядом, когда мне нужен был герой. — пальцы с разбитыми костяшками коснулись уродующего лицо шрама, привычно повторяя его контур.       — Герой? Друг, не пойми меня превратно, но Изана может быть кем угодно, но точно не героем.       — Всё не так уж и плохо. Да, «герой» не правильное слово. Скорее, ориентир. После гибели родителей у меня никого не осталось. Родственникам не прельщало заботится о сироте, с которого даже поиметь по закону ничего нельзя. Сплошные хлопоты. Знаешь, Мичи, приют это не то место, где тебе дают хотя бы миг, чтобы выдохнуть. Всем плевать на твою боль. Там каждый за плечами тащит неприглядную историю и личную драму. Каждый день там стоит недели обычной жизни здесь. Ты либо держишь оборону, либо атакуешь. Я был слабым, чтобы обороняться и хилым для нападения. Мой единственный шанс на выживание и хотя бы минимально комфортную жизнь был только один - примкнуть к сильному, к одному из лидеров своры озлобленных зверёнышей. Зверёныши. Не один ребёнок, покинувший те стены, никогда не снимет с себя это клеймо. Курокава был таким. Сильным. Твёрдым в своих словах и намерениях. Не я выбрал его, а он меня.       Хитто запрокинул голову, рассматривая дребезжащий сквозь дыры в крыше грязный от пыльного воздуха свет. Волей случая брюнет сел повреждённой стороной лица к Ханагаки и тому открылась красота его уродства. Ещё не порозовевшая кожа шрама с вкраплениями подкожного посинения глубоко повреждённых тканей и белезна незрячего глаза. В этом зрачке не было ничего прекрасного. Самый заурядный глаз ослепшего человека. Но Такемичи видел целую историю в переливах мутном переливе, отражающего серый свет.       Хитто ещё немного рассказал Мичи об Изане, аварии и тяжёлых годах в приюте. Такемичи просил не трогать Эмму, какими бы масштабными не были планы Короля Йокогамы.       «Она всё ещё ребёнок. Дракен и Эмма не заслуживают всего это. Хочу, чтобы у них был хороший финал».       Он берёт с Какучё слово, что Эмму не тронут. Сложно быть полностью уверенным в Кисаки с его планами и Изане, который должен контролировать свою банду. Мичи ничего не остаётся, кроме как отпустить время идти своим чередом, внимательно наблюдая за событиями.       На этом парни разошлись.       До битвы в Канто оставались считанные дни. Она должна была начаться в тот день, когда Сано Эмму ударят бейсбольной битой по голове, проезжающие на мотоцикле неизвестные. По мнению самого Ханагаки, этот ход был сделан, чтобы вывести Манджиро из строя. Расчитывал ли Тетта, что девушка умрёт от полученной травмы, не дотянув до больницы? Мичи бы не хотел, чтобы в этой временной линии всё снова повторилось. А думать о том, что Киса-кун полностью осознавал свои действия, планируя всё холодным рассудком — тревожащий парня триггер, будивший в нём потаённый страх, что однажды он сам окажется с прбитой головой, расплачиваясь за своё доверие.              «В этот раз, Эмма, твои планы обязательно сбудутся».

***

      Встреча с Ясухиро прошла, как он и думал. Ему было немного жаль парня, но лишь каплю.       Санзу, который видя равнодушное лицо Такемичи, опешил.       Его преследовало чувство неправильности, когда он заметил безучастное состояние Ханагаки. Тот стоял перед телом Ясухиро, не реагируя на окружающий мир. Если бы Санзу прямо сейчас вонзил голодную сталь в спину Плаксивому Герою, он был уверен, что тот даже не шелохнётся, лишь осядет на грязный асфальт, растерянно осматривая кровавую дыру в животе.       В пустых голубых глазах не промелькнуло ни тени испуга или сочувствия.

***

      Время летело быстро, заставляя оглядываться назад и понимать, что многое уже прошло. На носу маячил день, который так ждал Мичи.       Он шёл с Эммой по той самой улице. Та же ситуация, только сам Такемичи скрывал волосы под шапкой.       — Эмма-тян, ты могла бы взять воды, пожалуйста? Майки просил об этом.       Такемичи планомерно подстраивал всё так, чтобы девушка сама пошла за напитками, соблюдая условности когда-то произошедшего. Он озирался по сторонам, боясь увидеть выехавшего на байке Кисаки с битой.       Никого не было видно. Мёртвая улица.       Он предупреждал Кисаки и Ханму, что не стоит трогать Эмму, ведь это запустило цепочку событий, которая привела только к большему насилию и сломанным жизням. По всей видимости, они вспомнили его слова и что он хочет её спасти.       — Та-ке-ми-чииии!        Эмма уже стояла рядом с тремя баночками холодного кофе, протягивая одну парню.       — Прости, задумался. Скоро должен подойти Майки.       Такемичи очаровывает девушку приятной улыбкой, пока открывает напиток и делает глоток, наслаждаясь вкусом. Это явно то, что ему не хватало в этот момент. Эмма довольно улыбалась.       «Пусть эта улыбка, сопровождает тебя везде, принцесса. Но твой принц — Дракен, не я».       — К слову, я слышал Дракен заволновался, когда услышал, что твоим сопровождающим буду я. Ему спокойнее, когда Майки рядом.       — Он чересчур волнуется.       Такемичи видел этот блеск в глаза влюбленной девчонки. Он просто говорил, что знает, ведь Кен любит Эмму, а та любит его. Их союз будет одним из лучших, что он знал. И он обязан сохранить ей жизнь.       — Эмма, запомни мои слова, Рюгуджи любит тебя всем своим сердцем, и будет любить. Дай ему время и он сам скажет тебе об этом. Подожди немного.       Покрасневшая Эмма расплылась в улыбке.       Ещё немного и придёт Манджиро. Они сопроводят девушку не до могилы, а до дома. Веселую и счастливую, понимающую, что её любимый человек, любит её взаимно.       — А вот я уверенна, что и твоя с Хинатой любовь будет долгой!       — Моя с Хинатой… Возможно.       Такемичи знал — ему с Хинатой не по пути. По крайней мере, не потому, который выбрал Мичи. В его планах нет Тачибаны. Как и в его сердце, и голове. Он не любит Хину. Он не хочет быть с ней.       Делая очередной глоток кофе, Ханагаки тяжело вздыхает, смиренно опуская голову, но не теряя бдительность. Мичи боялся услышать рёв мотора, услышать как едет мотоцикл. Это пугало. Вместо, этого он услышал неторопливые шаги.       — Долго ждали, Такемучи?