Последняя попытка, Такемичи.

      — Долго ждали, Такемучи?       Громкий голос вывел Ханагаки из тревожных размышлений. При взгляде на подошедшего он мягко улыбается.       Манджиро.       Всё такой же шумный, яркий и неунывающий.       Смерть Баджи оставила свой отпечаток на светлом лице. Под тёмными глазами залегли лёгкие синяки, а улыбка Майки хоть и была такой же широкой и заразительной не обманула Мичи. За ней он явно видел его боль. Ханагаки понимал, что сам бы закрылся от мира в комнате, сворачиваясь в болезненный клубок. Может, за закрытыми дверями Манджиро давал волю этой всепоглощающей пустоте, но сейчас перед ним — Непобедимый Майки. Лидер Токийской Свастики. Но Эмма была жива. Тьма не до конца вцепилась в сердце Сано своими острыми когтями.       — Что за странная шапка у тебя на голове, Такемучи?       — Я недавно помыл голову. Не хочу застудить мозги.       Волосы были высушены ещё дома, вот только истинная причина, по которой он надел шапку — в цвете. Всё же он вернул родной чёрный и пока не хотел отсвечивать этим фактом.       Манджиро, ловко забрал из рук Такемичи, еще не начатую баночку кофе. Странный он, этот Плаксивый Герой. Надеть в тёплую погоду плотную шапку, попивая холодный кофе. Ханагаки избегал его и Майки не знал почему.       После смерти Баджи он часто ловил себя на мысли, что вокруг него слишком много того, что заслуживает этот вопрос. Почему Кейске решил, что его смерть вообще что-то может исправить? Почему Казутора винит во всём Майки? Почему брат, гопник чьё имя до сих пор вспоминают с трепетом, настолько беспечно отнёсся к своей безопасности, выходя на подозрительный шум в магазине безоружным? Почему Тьма внутри Манджиро ломает его так медленно?       Такемичи пожав плечами двинул в сторону дома Сано. Главное — проводить Эмму, убедившись, что этот день закончится не по наихудшему сценарию и наконец-то поехать на собрание, чтобы услышать мнение Тосвы о Поднебесье.       Битва в Канто будет сегодня. Он был уверен в этом.

***

      Эмма успешно доставлена домой, поэтому Мичи и Манджиро гнали на байке последнего в храм Мусаши, где собрались все, даже пострадавшие от нападения Поднебесья. Мицуя выглядел вполне себе живым и в меру разозлённым для человека получившим по голове кирпичом от Рана Хайтани.       «Вроде, всё проходит как в прошлый раз, но без лишних смертей. Осталось только выиграть битву в Канто и не дать Кисаки быть сбитым грузовиком».       Майки толкал речь, которая никак не тронула Такемичи. Он сидел на ступеньках наблюдая за всем со стороны и иногда просматривал телефон в надежде получить сообщение от Кисаки. Тот обещал написать, как появится хоть какая-то определённость. Но ответа всё не было и, кажется, даже не намечалось.       — Хей, Такемичи!       Ханагаки вздрагивает, от резкого обращения в его сторону. Поднимая голову, он вздыхает, понимая, что это всего лишь Чифую.       — Ты сидишь и пялишься безотрывно на телефон уже десять минут. Что-то случилось? Чего ты ждешь?       — Сообщение… от сам понимаешь кого.       — Понимаю. Он так и не вышел на связь?       Такемичи кивнул, смотря в землю, задумчиво облокачиваясь боком о стену, рядом с которой сидел. Пусть всё и шло как по маслу, но что-то тревожило его. Что-то в глубине души говорило о том, что вот-вот случится то, что он не в силах будет изменить.

***

      Битва в Канто, пожалуй, считалась самым масштабным сражением банд. Поднебесье против Токийской Свастики. Одно из событий, которое Такемичи предпочёл бы забыть, и не вспоминать даже в самых страшных кошмарах. Но вот он снова здесь. На этот раз с ним Майки и Дракен. Один не потерял сестру, другой возлюбленную.       Стоило ли описывать всё? Сам Такемичи помнил событие отрывками. Так братья Кавата дерутся против Хайтани. Пеян укладывает на лопатки поднебесных королей. Битва Изаны и Майки.              — Пиздато машешь ножками Майки-и!       Такемичи глянул на Изану и, скривившись от стыда, закрыл лицо рукой.       «Говорит он, а стыдно мне…».       Битва между лидерами практически подходила к концу. Сам Такемичи активно отбивался от противников, стараясь следить за общим ходом битвы. В этот раз ему не разбили в фарш лицо, не сломали руку и не пытались застрелить. Это уже было намного лучше, чем помнил Плаксивый Герой, хотя, насколько он понял, именно после попытки Кисаки выстрелить в него за Ханагаки закрепилась молва, что он — наследних духа Чёрных Драконов и Сано Шиничиро в частности.       Пока эти двое вновь остановились, обмениваясь ничего не значащими фразами, Мичи вступил в схватку с очередным парнем в красной форме. В момент падения, противник схватил Ханагаки за шапку, сдёргивая её с головы, давая вьющимся чёрным волосам упасть на бледное лицо.       — Вот, блядь! — не выдерживая кричит Такемичи, ударяя оппонента в живот, а после оборачиваясь к застывшим Майки и Изане.        Такемичи начинал выходить из себя, крича что бы все уже заканчивали со всем этим фарсом. В тот же момент пространство оглушил выстрел за спиной Ханагаки. Неизвестный парень стоял с пистолетом и направлял тот на Какучё, который и словил пулю.       — Сдохни, Опиздюлятор!       Для Мичи реальность замедлилась, словно в издёвку давая запомнить ему каждую деталь. Он так быстро бежал на помощь к Хитто, что ему казалось он видит полёт капель крови из раны прямиков на землю, где они разбивались на тысячи более мелких.       Три роковых выстрела.       Изана, который защищал Какучё своим телом, упал на землю.       «Сукасукасукасукасука»        Такемичи срывается к Курокаве, вызывая скорую. Он боится, что те не успеют и парень на его руках истечёт кровью.       — Зачем ты это делаешь? — изо рта Курокавы горячей струкой скатывалась кровь, окрашивая воротник красного плаща в бордовый.       — Как же контракт будет действовать без главной звезды, —тихо приговорил Такемичи.       — Как часто тебя сравнивали с ним?       — С человеком, которого я никогда не знал? С Шиничиро? Много раз... уже сбился со счёта.       — Ты не похож на Шина… у тебя слишком глупая улыбка и говоришь, как идиот.       — Захлопнись уже. Ты и так потерял много крови.       Такемичи подозвал парней из своего отряда, чтобы они помогли ему уменьшить кровотечение.       Поднебесье проиграло.       Скорая приехала быстро, забрав Изану и Какучё, грозясь, что полиция скоро будет здесь.       — Такемучи, ты...        К Такемичи попытался подойти Майки, но тот, не дал ему ничего сказать. Он смотрел на Манджиро пустым взглядом, вынуждая его своим холодом застыть на месте. Пока Сано осознавал почему именно он остановился на полпути, Ханагаки кивнул Чифую.       Без лишних слов Плаксивый Герой покинул в последствии ставшую легендарной битву в Канто, больше не заботясь ни о чём.       — Такемучи стал таким... странным?       — Может, у него какие-то проблемы?       — Не знаю, Кенчин, но всё это мне очень не нравится. Скоро полиция будет здесь. Едем к Эмме.

***

      Такемичи оказался там, где впервые очнулся — в тайном логове Кисаки и Шуджи. Их не было на битве и парень начинал волноваться. Первое, кого он увидел, мрачно сидящего в кресле Ханму.       — Ханма? Что случилось? Где Кисаки?       Самый болтливый человек, которого знал Ханагаки, молчал, а через мгновение послышался грохот и из складского помещения выплыл Кисаки. Немного подранный, но живой.       — Киса? Что происходит? Что с Ханмой?       Кисаки ударил долговязого по голове, и тот словно перезагрузился, пришёл в себя. Больше ничего не сдерживало его от привычного всем бубнежа. Такемичи же, немного постояв и понаблюдав за их ссорой, вышел на свет. Кровавые подтёки на его одежде не могли не привлечь внимание.       — Что с тобой случилось, Мичи!?       — Она не моя, а Изаны. Его ранили, я пытался остановить кровь...       — И что тебе на это сказали Свастоны?       — Ничего.       Ханагаки плюхнулся на диван, стягивая окровавленную верхнюю рубашку униформы, оставаясь в не менее грязной футболке. Он запрокинул голову на спинку дивана, закрывая лицо руками.       Шуджи затих сам по себе, стараясь не тревожить измотанного парня. Его друг детства, которого он знал не первый год, определённого сейчас бы разрыдался, не стесняясь своих слёз. Юноша на диване не издал ни звука, кроме долгого вздоха заёбанного человека.              Кисаки придерживался поведения Ханмы и тихо отошёл из комнаты, чтобы заварить всем чай.       Мичи было плевать на всё вокруг. В его голове пульсировала мысль, что если Курокава Изана не выживёт, он проебался как никогда в своей жизни. Желая спасти, как он уже считал, своего человека, он чуть было не потерял его.       «Так держать, гер-р-рой».       Сознание Ханагаки терялось в душащих его бескончных «если бы». Он провалился в пустоту, едва перегруженное тело соскользнуло на мягкую софу.