Последняя попытка, Такемичи.

      Парни двигались в сторону больницы в уютной тишине. Такемичи погрузился в себя, не поспевая за переменчивыми мыслями, что сменяли друг друга, путали его только сильнее, чем больше он ловил каждую из них за обрывок.       Постепенно шаги становились всё тише, пока и вовсе перестали быть слышны для него, а всё вокруг казалось замерло: не было звука проезжающих мимо машин, топота шагов, даже тихого шелеста дыхания.       Такемичи остановился, поддаваясь минутной панике, когда понял, что теряет контроль над всем, что происходит в его жизни. Ему казалось, что всё скатывается к чёрту, ведь по сути ничего не менялось: те же люди, то же насилие вокруг него, осточертевшие события, которые неизменны и происходили в естественном ходе истории. Иногда новостные сводки пугали Мичи до онемения кончиков пальцев, ведь он видел эти строки так много раз, что это походило на больной сон, чем реальность.       Его привёло в себя касание Чифую — тот невесомо тронул плечо друга, заставляя его вздрогнуть. Разом вернулись все звуки. Такемичи закрыл уши ладонями, пытаясь отгородиться от мира.       — Такемичи, что-то случилось? Ты так резко застыл. Я испугался...       — Да, я в порядке. Прости, Чиф.       Лёгкая натянутая улыбка со слегка прикрытыми глазами, не внушала доверия, но Чифую только вздохнул. Распрашивать Ханагаки о его странном поведении всё равно казалось бесполезным: он не ответи ни на один вопрос, легко отмахиваясь от беспокойства. Мацуно не нравилось, что тот всегда так делал как бы тяжело ему не было.       Они продолжили путь.

***

      Больница — место куда слишком часто приходилось приходить Такемичи. В основном, он ходил на нулевой этаж, где находился морг. Здание стало его вторым домом, а похоронное бюро третьим: его там все знали. Невольно Ханагаки окрестили «Смерть без косы» или же просто «Смерть». Раньше он бы никогда не понял этого, но сейчас был полностью солидарен с людьми. Всех, кто ему так или иначе был дорог, рано или поздно забирала старуха с косой. Такемили лишь оставалось приходить на опознание, а вскоре хоронить умершего. С этим можно было смириться. Кто бы что не говорил, со многим можно смириться, когда связан по рукам и ногам отчаянием. Кто же знал, что вскоре на том холодном железном столе под белой простыней окажется и он сам с пулевым ранением в затылке.       Сейчас же заходя в родные стены, он видит привычную картину: обвалившиеся штукатурка в менее очевидных местах, простроный холл, где стояла стойка регистрации, за которой сидела медсестра, мило улыбающийся посетителям и только с месяц тут работающая, не знающая, что совсем скоро, через пару лет, получит повышение до главного врача, потеряет мужа, выдаст замуж дочку и проводит сына в армию; чуть не потеряет внука, от гипоксии, но успеет его спасти. К году так две тысячи семнадцатому уже будет полностью седая из-за вечного стресса, который скрасит новый муж и вернувшийся сын. Но пока она лишь милая медсестра, сидящая за регистрационной стойкой.       Мимо прошёл нынешний главный врач, женщина лет сорока, которая уйдёт спустя два года на пенсию, после того как ей поставят диагнозы невроз и вегето-сосудистую дистонию. Сейчас она шла с очередной кружкой кофе, разговаривая со своим замом, который спал с сыном анастезиолога хирургического отделения, и с которым сбежит в следующем году в другой город подальше от отца парня.       Такемичи подходит к стойке с лёгкой улыбкой, говоря, что они пришли навестить жертву недавней перестрелки глупых школьников.       — Мое имя Ханагаки Такемичи, я младший брат Курокавы Изаны.       — Но тут указано, что у него нет родственников... — медсестра недоверчиво прищурилась.       — Мы росли в одном приюте.       Девушка охает, но всё-таки поддаётся на провокацию. Он знает её намного лучше, чем должен бы. Медсестра называет номер палаты и пока парни идут в стационарное отделения в нужную палату, Изане сообщают, что пришёл его брат.       Курокава выглядит, как самый обычный больной человек, получивший три огнестрельных ранения, если о таких ситуациях в принципе можно говорить, как об обыденном. Бледный, уставший, но в какой-то степени заинтересованный происходящим парень лежал на больничной кровати явно удивлённый посетителям.       — Чиф, оставь нас, пожалуйста.       Когда тот уходит, прикрыв за собой дверь, Такемичи подтягивает поближе к кровати стул, чтобы говорить с больным на равных условиях, высказывая ему своё молчаливое участие. Изана кажется плохо спал, но смотрел на Ханагаки в ответ с глупой улыбкой.       — Значит, брат, да?       — А что я должен был говорить? — спросил Такемичи, отвечая вопросом на вопрос.       — Ничего, мне нравится. — Немного помолчав, Курокава сам начал разговор об очевидном для них двоих. — Итак, я и Поднебесье проиграли, но ты спас меня.       — Да. Теперь ты и Какучё члены моей группировки.       — Кто ещё в ней состоит?       — Обо всём потом. Сейчас главное, чтобы ты выздоровел, —Такемичи встал и подошёл к окну.       Такемичи настолько был вновь погружён в свои мысли, что не заметил как сзади подошёл Изана и обнял его, заставляя тело непроизвольно вздрогнуть. В отражении стекла ничего из происходящего не демонстрировало угрозы, поэтому Мичи лишь оставалось приподнять бровь, абсолютно не понимая действий парня.       — Раз уж я проиграл… Я долго думал над тем, что ты мог для меня взамен сделать.        Курокава хромая отошёл от него на пару шагов. Такемичи обернулся и увидел слегка неординарную картину: Изана стоял в поклоне, смотря в пол и словно не решался что-то сказать.       — Ханагаки, стань моим светом! Моим солнцем! Я хочу быть твоей тенью и помогать тебе. Хочу быть твоим братом не просто с твоей лжи. Я обязан тебе жизнью, поэтому прошу… стань тем, кто станет моим лучом.       Такемичи был слегка поражён просьбой, но причин отказывать не видел, тем более когда сам обещал выполнить любую прихоть Изаны. Дав своё слово, он не думал, что всё так обернётся. Подойдя к сгорбленной фигуре, Такемичи помог осторожно выпрямиться Курокаве и обнял его, словно так пытаясь дать свой ответ. Голова Изаны упала на плечо Мичи, утыкаясь в него, а белые волосы защекотали лицо, заставляя слегка улыбнуться. Теплые руки обнимают в ответ, словно цветок, что не желает отпускать солнце наконец выглянувшее из-за туч, одарив приятным теплом, согревая как тёплый плед в студённую зимнюю пору.       Проходит около десяти минут, прежде чем Изана наконец отходит от Ханагаки и под уговорами ложится обратно в кровать. Он вновь улыбается, но теперь в этой улыбке намного больше искренности от довольства тем, что его просьба все же будет выполнена. Вот только Такемичи не понимал его радости, но возможно в будущем он сможет это понять, а пока оставалось лишь ждать.       Вновь садясь на стул, он тяжело вздыхает. Впереди еще так много работы и так мало времени. На носу встреча с десятым главой Чёрных Драконов и дальнейшие планы по обустройству временного местообитания, так как собственной базы у них пока нет, как и названия.       — Ты не знаешь, как там Какучё? — резко спросил Изана. Мичи сделал вывод, что его не выпускали из палаты, что было логично, и держали подальше от волнений, поэтому узнать как там Хитто представлялось крайне сложным.       — Жить будет. Просто пару швов. Ты же словил его пули сам.       — Если бы не твоя помощь, я бы на умер прямо там.       «И правда. Если бы я не помог, мы бы не говорили сейчас. Я уже однажды выучил этот урок».       Такемичи практически прослушал все, о чём говорил Изана из-за беспорядка в голове: нужно многое решить за месяц, чтобы провести первое собрание среди членов группировки.       Покивав самому себе, он вздохнул. Нестерпимо хотелось курить.       Изана хотел было что-то сказать, но в палату зашла медсестра, сообщая, что время приёмов окончено.       — Я еще приду, Изана-нии.       Курокава услышав это, радостно улыбнулся и попрощавшись с Ханагаки ожидал пока ему поставят капельницу.       Выйдя из палаты, Такемичи глянул на сидящего в ожидании чего-угодно Чифую. Тот сразу расслабился, когда увидел бодренького и в нормальном настроении парня. Это было не удивительно, учитывая,что всё пока шло согласно плану Мичи.       Они двинулись на выход.       Уже на улице первым прервал молчание Мацуно.       — Как все прошло, партнёр?       — Как нельзя хорошо, Чиф. У нас теперь есть важный козырь - сильные союзники. — Он усмехнулся довольный тем, что его план работает лучше швейцарских часов. Но оставалось главное и это встреча с Тайджу. Он сильный боец, так что предстоял еще очень долгий разговор.       Мысли о важной части плана прервались звонком. Звонил Ханма, чтобы сообщить хорошую новость: Тайджу согласился на разговор.       «В последнее время всё идёт очень даже хорошо. Неужели сестра Фортуна смогла помочь мне, а сестра Судьба не стала меня трогать? »        Слушая разглагольствования Шуджи, он достал из кармана листок и ручку, оставленные там на случай и которые пришлись так вовремя.       — Он будет ждать тебя в том же месте, что и в прошлый раз.       «В той комнате, или это квартира, как я понял».       Закончив объяснение, Ханма сказал, что он и Кисаки ждут его дома, так что попросил не опаздывать на ужин.       — Гулять на пустой желудок вредно, а тебе вдвойне, Мичига-ан, — в своей манере протянул Ханма.       Такемичи, отсмеявшись, пообещал прийти к шести и сбросил звонок, убирая телефон.       Встреча будет завтра, а значит можно идти домой. Попрощавшись с Чифую Ханагаки пошёл по адресу, о котором упоминал Ханма. Время идти на ужин и готовиться к завтрашнему дню.