Последняя попытка, Такемичи.

      Подходя ближе к своему дому, Такемичи видел как горят огни в окнах. Если присмотреться внимательнее, проглядывались силуэты. На кухне происходила активная деятельность, мелькали тени и в целом старый дом Ханагаки выглядел ожившим.       Заходя в дом, в нос сильной волной ворвался довольно приятный запах пряностей, специй, мягкий аромат домашней еды и лёгкое чувство настальгии погрузил Мичи в позабытые ощущения чего-то далёкого, безвозвратного, когда в его жизни всё было по-другому.       С кухни доносился шум шкварчашего масла, топот шагов торопливо бегающий по помещению и не разборчивые слова. Со второго этажа раздался шум. Кто-то спешил вниз по лестнице, пока Такемичи разувался. Из-за угла выглянула чёрная макушка с жёлтой прядью.       — Ты наконец-то пришел, Мичиган. Мы уже заждались тебя. Кисаки приготовил такой ужин. Пальчики оближешь!        — Больно сильно ты приувеличиваешь, Ханма.       Из кухни выглядывает расстрепанная макушка, а после и сам Кисаки, который лишь, махнув рукой, закатил глаза. Такемичи с лёгким недоумением наблюдал за происходящим, застыв на месте. Оба парня глянул на него одновременно поднимая брови.       — Простите, я задержался. Возникли неотложные дела.       — Ничего страшного. Добро пожаловать домой, Мичиган. - На лице Ханмы застывает яркая и непринужденная улыбка.       — С возвращением, Мичи. — Кисаки выглядел смущённым и говорил намного тише обычного, заставляя Такемичи невольно улыбнуться.       — Спасибо... Я дома, Ханма, Кисаки! — Такемичи ярко улыбается, проходя внутрь.       Шуджи с хитрой улыбкой подкрался поближе к Ханагаки, чтобы поймать его в свои объятия. Такемичи слабо краснеет от тактильности парня. Кисаки неуверенно оценил ситуацию и с еле слышным вздохом обнял Мичи с другой стороны.       Ужин прошёл за приятными диалогами и беседами.       [тем же вечером, кабинет в доме Такемичи]       Зевая уже в третий раз, Мичи ощущал подобие тишины внутри себя. Его глаза бегали по кабинету, в поисках хоть чего-то, способного развеять это чувство. За окном поднялся ветер. Он заставлял ветки деревьев бить по окнам, иногда шкрябая по стеклу. Помимо не раздражающего завывания ветра, Такемичи отчётливо слышал своё дыхание, а вместе с ним и царапающую бумагу ручку. Горы стопок казались бесконечными, сменялись одна за другой, заставляя влиться в каматозный ритм рутины.       Ветер стих. Без него приходит лишь застывшее мгновение тишины и имитация покоя.       Покой. Как много смысла в этом слове. Это сбывшиеся мечты. Умиротворение, что приходит после неизбежной гибели, но вместе с этим какая-то тревога. В этом состоянии отсутвует какой-либо смысл, да и как он может быть, если ты просто... мёртв?       Мысли, всегда казались, прожорливыми паразитами для такого человека как Ханагаки. Они, всегда становились огромным клубком, который не давал себя распутать, как бы ему, этого не хотелось. Спустя короткое время послышался короткий вздох, а за ним очередной зевок.       — Чем больше мыслей в столь небольшом сознании, тем они только путанее.       Спокойный голос доносится из уст Такемичи, говорящего со стенами кабинета, изучая очередную бумагу. Быть тем, кто знает неизбежность возможного будущего — большая ответственность, которую он не с самым большим удовольствием несёт на своих плечах.        Взгляд неизбежно опускается вниз к бумаге перед собой. Беря её в руки, он в очередной раз сминает тонкий лист, вкидывая тот в корзину для мусора. Сколько бы он не думал, ничего не выходило.       Потянуло курить.       Спокойную, тихую атмосферу развеял звук уведомления. Короткая мелодия, похожая скорее на стук, сообщила мужчине о пришедшем сообщении. Особого желание смотреть кто решил потревожить его в такое время не было желания, но Мичи все же взял в руке телефон, зная, что даже такие мелочи могут иметь катастрофические последствия.       Дисплей засветился, показывая сообщение от Тайджу, которому не так давно дал его телефон Ханма. Он разблокировал экран, откидываясь на спинку кресла, смотря на содержимое. Его брови медленно свелись с переносице, а уголки губ дрогнули, сдерживая ухмылку. Сообщение от пользователя «Тайджу Шиба»: Хей, Ханагаки, да? Мне Ханма дал твой номер. Время есть поговорить?       «Неожиданно... Он написал мне сам. Как это удобно, но его грубость, все ещё раздражает», — подумал с лёгкой долей разочарования мужчина, бросая холодный взгляд на дисплей телефона. Сообщение от пользователя «Такемичи Ханагаки»: Здравствуй Тайджу. Да, это мой номер. Конечно у меня есть время провести с тобой беседу.       Разговор нужно было с чего-то начинать. Ханагаки неторопливо печатал текст, закинув ногу на ногу. Его, даже забавляло, как Шиба в столь грубой манере общался с ним, но он ни чуть не обижен. Для него это лишь мелочь. Сообщение от пользователя «Тайджу Шиба»: Ты же хотел встретиться со мной завтра. Во сколько? Сообщение от пользователя «Тайджу Шиба»: [вопросительный стикер].       Мичи вновь отстранился от телефона, беря со стола одну из своих записных книжек, в которых он намечал примерное расписание. Спустя минуту, найдя свободный промежуток между уже запланированными делами, Такемичи ответил Тайджу. Сообщение от пользователя «Такемичи Ханагаки»: Завтра в 16:30, в церкви, где была рождественская битва. Пойдёт? Сообщение от пользователя «Тайджу Шиба»: Хорошо. Сообщение от пользователя «Тайджу Шиба»: [подтверждающий стикер]       Мужчина заблокировал телефон и убрал тот в сторону. Работать уже не хотелось. И он, наклонив голову к плечу, наблюдал за окружающей обстановкой. После чего решил идти отдыхать.       Завтра предстоит ещё много дел.       [на следующие утро]       Стрелки часов ползли по циферблату. В остальном в помещении стояла тишина.       Тик-так.       Стрелка упала на цифру десять. В тот же момент с лёгкой задержкой по всей комнате раздаваясь громкий шум будильника.       Веки Такемичи заметно дрогнули. Голубые со слегка покрасневших от лопнувших капилляров глаза устремились сонным взглядом вверх. Послышался хриплый, протяжный вздох. Ханагаки застыл, даже не моргая, словно пытался прийти в себя.       Рядом надрывался будильник, тонко намекающий о том, что пора вставать. Он, мерцающим зелёным светом, освещал небольшой участок тумбочки. На часах большими цифрами мигало: "10: 01". Закатывая глаза и лениво вытаскивая руку из-под тёплого одеяла, Мичи коснулся часов, выключая те.                  Кровать скрипнула под весом мужчины. Он выпрямился, садясь, с хорошо слышным хрустом в позвоночнике. Такемичи протёр лицо ладонью, пытаясь проморгаться. Другой рукой он почёсывал голову, запуская пальцы в растрёпанные тёмные пряди.       Времени на осознание нового дня не осталось.        Яркие лучи сонного солнца, что ложились на поверхность всего до чего дотягивались, просачивались скозь густую крону деревьев в спальню.       Солнечные зайчики, игравшие в помещении, весело заскокали и по лицу мужчины, стоило ему приоткрыть штору. Мичи недовольно поморщился, отходя от источника света.       Потерев сонные глаза, мужчина неспешно зашагал в сторону ванной.       Одежда неохотно сползала с плеч ещё по дороге, а вскоре и вовсе была сложена на одной из тумб. Бросив взгляд на стену, на которой висела свежая сменная одежда, Ханагаки зашёл в душевую кабинку, чтобы наконец проснуться окончательно.       Закончив принимать душ, Такемичи накинул на себя халат, небрежно висящий рядом с полотенцем, слегка подвязывая пояс. Мягкая ткань позволяла практически полностью скрыть обнажённое тело, Мичи почти никогда не заморачивался, чтобы плотно закутаться в ткань, позволяя разрезу свободно болтаться, оголяя грудь. Привыкшему жить одному Ханагаки, нечего было стесняться, хотя в последнее время Кисаки и Шуджи часто ночевали в его доме. Но те чаще всего уходили по делам задолго до того, как Мичи соскребал себя с кровати.       Проходя на кухню, он включил кофе-машину недавно выигранную в каком-то конкурсе по купону. Молотый кофе, быстро наполнил комнату душистым запахом, распространяя его на каждый угол кухни. Его всё ещё слегка подёргивало после пробуждения, но это быстро проходило, когда Мичи принимал свои таблетки.       Из холодильника достаётся аккуратно приготовленный ужин, не доеденный самим Ханагаки ещё вчера. С кружкой чёрного кофе, трапеза становится куда более приятной.        Завтрак заканчивается, и Такемичи, вставая из-за стола кладёт посуду в раковину, после чего неспеша возвращается в свою комнату. Халат сваливается с его плеч, оголив худое тело мужчины. Переодевшись в рабочую одежду, Ханагаки выходит из дома.       Его ждёт еще много дел.