Жёнушка

Саске, как и решил Наруто, тайно послал свои выводы в здешнюю охрану и они с Сакурой и Сарадой тут будут находиться до тех пор, пока не придет подтверждение, что сектанты пойманы и их допрашивают. Чтобы навсегда закрыть этот вопрос, Саске хотел получить возможность посмотреть допросы или хотя бы почитать материалы. Лучше всего было бы дождаться и их приговоров, если они будут. В частности лидера секты. Но Учиха едва ли будут тут к тому времени - суд может затянуться, а дела не ждут. И потому несколько дней они просто жили как семья. Когда за ними не наблюдали все, кто любил его девочек в Конохе, стало как-то легче быть мужем и отцом. - Смотри, смотри! - указала куда-то Сарада, когда они прогуливались по городку. Она показывала на большой, запорошенный снегом, рекламный транспарант, где были напечатаны лица глав пяти великих деревень. Видимо какая-то акция поддержки и дружбы деревень шиноби и их стран с такими городками как этот. - Наруто тут с дурацкой стрижкой, - хихикнула Сакура и помахала рукой к Саске, чтобы он нагнулся, а затем зашептала в его ухо. – Его Химавари стригла еще год назад. Он, естественно, не мог отказать. А потом неожиданно эта фотосессия. Почему взяли это фото? Я бы на месте Хинаты нашла другое. - Видимо, не она выбирала, - усмехнулся Саске. И невольно подумал: хватило бы у него мужества отказать дочери в желании его подстричь? Даже не хотелось поворачиваться к ней - вдруг у нее уже возникла эта идея. Он никогда не был модником и скорее соблюдал чистоплотность, чем намерено ухаживал за собой, но то как обкорнала Наруто дочь, будто у Седьмого лишай... Смог бы Саске с такой же широкой и беззаботной улыбкой позировать фотографам, будучи на такой высокой должности и так выглядя? Ну, с улыбкой точно не его вариант при любой прическе. Учиха даже позавидовал тому как Наруто открыт в своей любви - ему не страшны насмешки и вероятности остаться в умах жителей этого городка как Хокаге с дурацкой прической. А Саске? Кажется, его нехорошая репутация все равно настигнет и перегонит его внешний вид. - А давайте сфотографируемся на его фоне? – предложила Сарада и достала мобильный телефон. - Ты геолокацию отключила? - Я и соцсети отключила, - серьезно ответила дочка. - Я просто фото сделаю, папа. У меня сейчас телефон как фотоаппарат. Саске не прельщало фотографироваться на фоне огромной рожи Наруто, Гаары и прочих Каге. Но вот он послушно стоит, его девочки строят милые позы, а он думает: скоро ли придет ответ от Джуго? И куда они отправятся на этот раз? Он и раньше видел, но теперь конохские плащи жены и дочки казались не очень теплыми. Хотя и шиноби проходят специальные тренировки, чтобы быть готовыми к любой погоде и уметь вырабатывать чакрой тепло, если потребуется, или охлаждение организма в жару, но теперь Саске стало неуютно смотреть как его жена и дочь в этой климатической зоне холода смотрятся среди снегов в плащах. Их хочется согреть, даже если они не мерзнут. - Давай купим это? – спросил он Сакуру, показывая на витрину магазина и женский манекен девочки в белой шапке и шарфе. - Ты хочешь такую шапочку, Саске-кун? А ничего, что она с этими помпончиками на завязках и беленькая как из кролика? Саске дал себе паузу, чтобы сдержать тошноту и не слышать позади сдержанное хихиканье дочери, которая точно представила отца в такой шапочке. - Это не мне. – Как можно более спокойно сказал Учиха. – Это тебе и Сараде. - Ни за что! – синхронно отчеканили мама и дочь. - Почему? – вроде теплая шапочка, меховая. И он видел, что такие носят. - Мы с Сарадой и так хорошо себя чувствуем! - перекрестила руки женушка. - Не переживай, Саске-кун! - Она в комплекте с варежками и шарфом. – И почему привязался к этой шапке, но Сакуре бы пошел белый мех на розовых волосах. Сараде тоже на ее черных. А девочки стали толкать его подальше от магазина и соблазнившей его витрины. - Папа, мы же не маленькие! Мы вообще-то куноичи! Саске снисходительно глянул сверху вниз на малявок под своими ногами, одним взглядом говоря кто тут прав. - Если меня кто-то увидит в таком - я просто умру со стыда! - предупредила дочка. - Не преувеличивай, Сарада. Саске правда не понимал почему им обоим не нравится очень девчачья вещица. Вроде милая. Он поддался их уговорам забыть об этой покупке, однако на следующий день их домик, как и весь городок, замело снегом. Сакура выскочила убрать его на пару с дочкой, орудуя лопатами. Саске на правах мужчины хотел вмешаться, но его оставили следить за готовящимся завтраком. Он все еще думал: как странно, что поддался ей... Вот его, румяные от работы на морозе, девочки зашли в дом как раз, когда он все расставил на столе; они стали в прихожей смахивать снег с капюшонов и волос, топая ногами, и тут Сакура чихнула. Мило так, как котенок. И если раньше Саске бы сказал что-то вроде: не забудь провериться. Сейчас мужчина понимал: Сакура не может использовать медицинские техники, чтобы лечить себя. - Немедленно в постель! – заявил он жене. Та зарделась, будто он сказал что-то не то. Да и Сарада таинственно притихла, осторожно, и страстно сверкая глазами, поглядывая на родителей. - Сакура, ты простудилась! – добавил Саске, отчего-то понимая странную вещь: Сакура никогда не болела, сколько он ее не знал. Она была ранена, лежала в больнице, но никогда не болела вот так, простудой. И сейчас, когда вылечить себя не может – стало так страшно, что жена вдали от хороших медиков. - Что у тебя в аптечке? Что тебе дать? – строго спросил Учиха. - Саске-кун, я просто чихнула, - смутилась его паникерству растерявшаяся женушка. - Ты ведь сейчас не можешь вылечить себя чакрой, потому если все серьезно – прими лекарства! - упорствовал муж и глава семейства, нехотя заглядывая в разные варианты развития событий. Если Сакура разболеется, а тут еще и придет сигнал о следе Кагуи, на который нужна немедленная реакция? Он не сможет оставить здесь девочек одних, да еще в таком состоянии, да еще...! - Саске-кун! - громко повторила Сакура, видя его беспокойство. - Я просто чихнула! В нос снежинка попала! - Меня не волнует. Я просто не хочу, чтобы ты заболела. - Саске-кун! - Сакура сбросила плащ и обувь и подошла ближе. - Это же я, я себя всегда вылечу, да и не больна я… - Будь дома, Сакура. - Строго и решительно заявил Учиха. - Иначе я с тобой не разговариваю. И с Сарадой тоже. - Это нечестно! – воскликнули мини-жена и дочка. Он вернулся довольно быстро и то, что принес, шокировало домочадцев. - Ты купил нам эти дурацкие шапки?!! – выразила брезгливость на лице несчастная Сарада. - Теплые шапки, чтобы вы не заболели. - Поправил дочь Саске. - Все тут в таких ходят. - Я это носить не буду! – вздернула носик Сарада. - Я тоже! – пискнула Сакура, будто ее младшая сестра. Саске достаточно было посмотреть на бунт, чтобы он стих на полуслове, и пусть мысли остались в головах те же, послушание включилось, хотя и с брюзжанием и недовольством. После Учиха направились в магазин за продуктами для обеда, с виду казалось, что за высоким, статным темноволосым мужчиной в черном плаще идут две помидорки в светлых плащах, в белых пушистых шапочках, шарфиках и варежках. Сакура и Сарада, судя по всему, терпели какое-то небывалое унижение. С одной стороны, когда смотрели друг на друга – умилялись, но когда понимали, что на ней тоже самое, едва сдерживали слезы обиды. Саске замечал их недовольство, но сейчас думал, что так лучше: ни к чему ему волнения, если вдруг девочки разболеются. Когда придут вести от Джуго, или еще какие-то указания от Наруто и ему срочно понадобится сорваться места, а тут жена или дочь, или, хуже того – вместе, болеют, даже если чихают – как он сможет уйти? Здесь никого нет рядом, кому бы он мог доверить самое дорогое в жизни, что у него есть. Вот тут все, кто был против, что он берет девочек с собой – правы. Когда Саске один, тревожно, но куда более спокойнее. Он рассчитывает только на себя, потому и вынужден заботиться о себе так, чтобы не допустить никакой оплошности вроде болезни. А здесь они как на семейном отдыхе. - Какие милашки! – когда Учиха находились в продуктовом магазине и стояли у овощных прилавков, вдруг рядом с ним образовалась местная женщина. Она показывала на двух девочек в шапочках-одуванчиках, следующих за Саске по пятам, надув розовые щеки, прищурив глаза, и силой воли сдерживая слезы обиды. – Это ваши дочки, господин? Тут «дочки» встали по бокам от Саске: Сарада сурово буравила незнакомку, а Сакура, вцепившись в его плащ пальчиками, плотно сжала губы и совсем раскраснелась. Смотрит на эту любопытную как… на соперницу? Саске с удивлением взглянул на женщину еще раз: среднего возраста, правильные черты лица, стройная фигура, темные волосы. - Нет, - он чуть повернул голову на Сараду, - только она моя дочь. - А эта милашечка кто? Ученица? – женщина вдруг протянула руку к Сакуре, чтобы или погладить по голове, или потрепать за щечку. Сакура еще больше надулась и спряталась за спину мужа: его жена бы сумела ответить, только сейчас она чувствовала себя неуверенно не только потому, что маленькая, но еще и эта шапочка... Женщина не оставляла попыток коснуться розововолосой малышки и тянула к ней руку, которую Саске перехватил, сказав: - А это моя жена. Лицо женщины пошло алыми пятнами и удивленно вытянулось, Саске воспользовался случаем, направившись с семейством подальше от любопытной. В другой момент он не стал бы отвечать на такие нелепые вопросы, привычно проигнорировал бы не в меру интересующуюся. Но Сакура правильно заметила, что его нахождение здесь снимает подозрительные вопросы, если он с семьей. Когда Учиха уходил на миссии один: в городе затеряться проще простого, но если это небольшие городки, где новостью недели и пристальным объектом обсуждения становится всякий гость, посетивший их – тут уже надолго не задержишься. Вот этот аспект открыто ходить на глазах у всех и при этом незаметно разыскивать нужные ему факты возможности возрождения Кагуи – очень помогал и экономил силы на ненужной подготовке. Не хотелось признавать, но Сакура в самом деле помогала уже тем, что рядом… - До-дорогой, - прошептала женушка, дергая за его плащ, когда он остановился у прилавка с мясом. - Что? Неожиданно он обнаружил совершенно непонятные родные лица позади себя – они там плачут? Что, совсем стыдно в этих шапках? Но как же так…? Сарада будто пыжится что-то удержать в себе и едва сдерживается, вылупившись с какой-то гордостью на родителей. А у Сакуры глаза в пол-лица и влажные словно она потоп готова устроить. - Зачем ты так сказал? - едва слышно прошептала розововолосая. - Мама, он правильно сказал! – не выдержала дочка. И показала на отца пальцем. – Ты правильно сказал, папа! Ох, умираю, как вспомню ее лицо! Думала, она там на месте упадет! - О чем вы? - Не надо было, - довольная, опустив глазки и все еще не отпуская его плащ, Сакура сталкивала указательные пальцы друг с другом и чуть вытянув губы, румяная от радости и едва сдерживаемой улыбки, пробормотала, - так называть меня. - Как? Женой? Он понял: в Конохе его не обходило стороной мнение других, а тут не задумался, как воспримут его слова, учитывая... Точно, Сакура сейчас для всех как маленькая девочка... Сарада же теперь очень довольна, будто увидела что-то необычное и сейчас даже незаметно сфотографировала их с Сакурой. Девочки так разволновались, что забыли как им не нравятся их шапочки. Только если дочь, заряженная эмоциями, бегала счастливая от прилавка к прилавку и что-то ему возбужденно показывала, говорила, Сакура не отходила от него, вцепившись пальцами в ткань его плаща, как скромница какая-то. - Ты чего? – в который раз он пошел, а она следом, и едва не споткнулась, ступив на свой плащ – он ей великоват… - Плохо себя чувствуешь? Женушка все еще красная, Саске приложил ладонь к еще больше вспыхнувшей жене и нахмурился. - Я говорил: ты заболела, Сакура. У тебя температура! – в голове уже забегали варианты. Нужно вызвать сюда лучшего медика из Конохи...! Написать на всякий случай и Карин, чтобы, если что, вылечила бы Сакуру с помощью своей чакры? - Это температура любви, муж… Будто только увидев ее, Саске смотрел на это неведомое и чистое создание – девочку в шапке-одуванчике. Внутри хрупкого и юного тела его любимая жена, его единственная женщина, его Сакура… Как ему придется нелегко ждать ее… - Что за глупости? - пробормотал Саске и, кажется, тоже начал заболевать… В итоге они так расходились, что решили пообедать в небольшом ресторанчике. - Это не очень экономно, знаю, но, - все еще румяная Сакура радостно переглянулась с дочкой и они, схватившись за руки, что-то пропищали. - «Это моя жена», - пародировала отца Сарада, делая грубее голос, и удовлетворенно и радостно прыскала вместе с мамой. Саске бы правда лишний раз не тратился. Он бы много сэкономил, если бы жена и дочь остались в Конохе, но вот, глядя на них, как они веселятся, как даже не боятся задеть его гордость, раз за разом повторяя эту "сценку", где Сарада изображала отца, а Сакура ту незнакомку. Он не понимал из-за чего столько бодрости и энергии в его жене и дочке, только даже не осознавая причины их радости, он тоже был рад. Просто видеть их счастливыми - рад. Всего-то назвал жену женой… Надо же… - Ух, как хочется написать Чо-Чо, - дрыгала ногами под столом Сарада, и тут же спокойный взгляд на отца. – Не волнуйся, папа, я все помню. - Она все помнит, дорогой, - умилялась умнице дочке Сакура и принялась обнимать ее и целовать в щечки и лобик. Наблюдая эти нежности, Саске вдруг понял: в нем что-то внутри грызется, что-то недовольное, бурчащее. Девочкам весело, значит и ему должно быть хорошо. Но… кажется, он завидовал как просто Сакура может целовать дочку и никто ничего дурного не подумает. Понятно, что их нежности в рамках отношений матери и дочки или скорее подружек. Саске бы целовал Сакуру иначе. Может снова стать мелким собой, чтобы…? Только при Сараде не надо делать таких вещей. Неожиданно Саске понял как хорошо, что дочка с ними. Потому что даже все понимая про жену и ее состояние, в нем сидел неудовлетворенный и голодный мужчина. Хотелось куда большего, чем поцелуи. И понимал, что это невозможно сейчас. Когда там возраст согласия? Нет… он же и без того ждал и жил все это время без нее. Некоторые шиноби на подобных долгосрочных заданиях не брезговали посещать дома увеселений с девушками, которые выполнят все прихоти "оголодавших". У Саске не было таких мыслей. Не от беспрецедентной верности, а от любви. И вины – он причинил слишком много боли своей жене в прошлом, чтобы даже помыслить о новой. Вот и сейчас с удивлением понимал, что Сарада и Сакура говорили о той незнакомке как о красавице – говорили колко и с недовольством, что посмела флиртовать с чужим мужчиной. Саске не мыслил категориями красоты. Перед ним стояла черноволосая женщина среднего возраста с правильными чертами лица и стройной фигурой. Если бы надо было описать для доклада – так и сказал бы. Когда Сарада ушла в уборную, Сакура пила чай и поглядывала на Саске, который давно поел и ждал их. - Она ведь красивая, да? - спросила жена, глядя в кружку. - Кто? – опять про эту любопытную? Он уже устал от этой темы. Сакура нетерпеливо закусила нижнюю губу, словно чтобы не позволить себе сказать лишнего, и вдруг снова раскраснелась и едва слышно прошептала. - Я так рада… Учиха не стал углубляться чему она рада, боясь, что чувствительная женушка еще и расплачется, если он начнет расспрашивать. Вероятно, Сакура рада такому обычному факту их пары: он назвал ее своей женой, когда она в таком ранимом состоянии... В итоге после они купили продуктов не на обед, а на ужин. Девочки уже не дулись на него из-за шапок, а тут снова снег пошел - надо Саске рано встать, чтобы почистить двор. По дороге домой Сакура первая начала бой снежками. Они с Сарадой перебрасывались через Саске, пока он шел с покупками, и ловко и непринужденно уворачивался от снега и лишь позволив себе тонкую улыбку тому как хохочут его малышки. Дома первым делом он отправил обоих в ванну отогреваться. Девочки шумели и игрались даже в ванной. И сейчас он стал больше понимать: может быть потому Сарада так радуется состоянию матери? У дочки будто появилась младшая сестренка… Понимающая, любящая, всепрощающая, и вместе с тем оберегающая, заботливая, умная, милая… Со взрослой Сакурой так не пошалишь – у нее десять дел в руках, а тут девочка ее возраста, которая стала домохозяйкой и все свободное внимание принадлежало теперь дочери. Вот почему Сарада не думает огорчаться? Сестренка… Мысль пришла нежданно. Не сказать, чтобы Саске не думал об этом раньше. Но снова оставлять жену одну с ребенком, снова не видеть как растет его малыш, снова думать о себе, винить себя, переживать, что неправильно сделал, ответив и приняв чувства Сакуры; неправильно, что открыл ей свои. Надо было держать все внутри, чтобы сейчас Сакура точно бы была нормальной. Девочки вышли из ванной, распаренные и румяные, в одинаковых пижамах, только разного цвета - у Сарады желтая, у Сакуры белая в цветочек - бывшая пижама дочери. - Ужинать не будете? – спросил Учиха, понимая, что энергии они потратили достаточно, чтобы проголодаться. И после купания особенно. - Будем. Сейчас начну готовить, а ты пока иди тоже прими ванну, дорогой муж. - «А это моя жена», - снова намеренно басовитым голосом повторила хихикающая Сарада. Саске решительно не понимал этой шутки. Ну сказал «жена», что такого? Но это аж событием стало в его маленькой семье… Ужин прошел не менее весело, чем обед. Ему простили шапочки, ему простили его угрозы не говорить с ними; они и укладывались спать, никак не успокаиваясь. Саске уже хотел уйти на диван, но Сакура быстро схватила его руку и перекинула через себя, повернувшись спиной к мужу и гладя по волосам дочку. Саске помнил каждый день, когда Сарада родилась: как он не спал, чтобы отдыхала жена, как сидел у кроватки ночью и смотрел на спящую кроху, которая потом выросла без него. А сколько у Сакуры было таких дней и без него? Ощущать ее поддержку всегда, даже когда между ними страны, он мог, а она, когда он замалчивал свои чувства, помнила ли в эти одинокие дни, как дорога ему? Помнила. Ответ прост только потому, что Сакура сейчас рядом.