Жёнушка

Саске все понимал, просто порой больно было думать как много он упустил в том, когда ты рядом и видишь своими глазами. И ведь сейчас у него есть шанс посмотреть, как росла Сакура… А если Сарада бы тоже…? Нет, о таком даже думать страшно. С одной стороны, лишь ему, чтобы потом не жалеть как много упустил в жизни дочери насладиться заново ее взрослением. С другой – это его проблема, а не дочери, которая, если бы вдруг стала младенцем и стала бы расти с начала лет, потеряла бы то, что уже у нее было – время, друзей, что-то важное. Это его сожаление и он будет один страдать по нему…     - …Дорогой, - Сакура будила его, и он с трудом и тянущей болью открыл глаза, не понимая где находится. На миг показалось, что Саске в Лесу Смерти, когда юная Сакура прижимала его к себе, укушенного Орочимару, и звала его, плакала... – Попей, дорогой, - она поднесла к его губам стакан теплой воды и, сделав несколько глотков, ощущая и правда жажду, Учиха выдохнул, а Сакура убрала с его головы тряпицу и положила прохладную и влажную на лоб.     - Что происходит? – неожиданно прохрипел Саске.     - Ты заболел, Саске-кун. У тебя температура, - печально сказала женушка. – Я так испугалась… - Ее глаза в самом деле такие большие, наполнены до краев тревогой. – Это не нам с Сарадой надо было шапочку надевать, а тебе, дурачок!     - Глупости, - Саске привстал, усаживаясь ближе к изголовью и убирая влажное полотенце со лба.     Он не болел, в постели валялся только в случае тяжелых ранений. Но это для него не казалось поводом говорить об этом. Сейчас, как бы он себя не чувствовал, Саске глава семейства, потому ему просто нельзя проявлять такую слабость. Тем более после нескольких лет с Орочимару у Саске выработался своего рода иммунитет на большинство болячек. И уж точно его не свалит нелепая простуда.     - Нет! Лежи! – тельце Сакуры для него легкое, невесомое, как у ребенка, потому он все равно вставал, даже когда она повисла на его руке. – Я доктор! Я знаю, что говорю, ты должен меня слушаться! – тянула его со всех сил жена, не удержала и сама повалилась на кровать, ему на грудь. И вдруг расплакалась.     - В чем дело? – у Саске правда будто все горело внутри, голова болела, он потел и чувствовал ломоту во всем теле. Только не акцентироваться на физической боли для него совсем нормально. Все равно, что ранили – это не стоило ее волнений.     - Прости! – хныкнула Сакура ему в грудь. - Увязалась за тобой, но я такая бесполезная сейчас… Ничего не могу! Даже полечить тебя нормально… Пришлось Сараду просить сходить в аптеку, может она приведет хорошего доктора…     - Сакура, со мной все хорошо. – Сколько раз он был при смерти, или казалось, что был. Да он даже умер, когда принял те таблетки Орочимару – будь этот змей неладен!     Как и отчего он заболел так, что все ломит? На самом деле Учиха ведь не болеет: его яды не берут, он вообще с детства не простужался. Его ничего не берет, даже когда один путешествовал, были травмы, ранения, но чтобы простуда?! Что сейчас с ним не так?     - Нет! – расстроенно плакала женушка и отчаянно выкрикнула. – Я даже не могу уговорить тебя лежать в постели!     Саске замер: на него смотрела обиженная малышка, которую можно успокоить только одним. Он сполз по подушке, укладываясь обратно.     - Ты мне очень помогаешь, Сакура.     - Неправда, - и утирает кулачками слезы, дергая плечами. Он видел ее такой в детстве… И тогда, когда уходил – она плакала.     - Правда. Я ведь не лгу, помнишь?     Маленькая жена даже прекратила тяжко вздыхать, чтобы уверить его в чем-то. Теперь смотрела, вспоминая, когда он лгал ей. А Саске лгал много: точнее недоговаривал. Он много именно ей недоговаривал. Как она дорога, как она ценна, как она необходима. И сейчас, хотя и случались эти моменты, вот теперь так расслабился, что разболелся. Только Саске видел ее поддержку и чувствовал, что поступил правильно, потому что пусть все равно отдалялся и не брал их на задания, он был уверен, что они рядом, настолько близко, как могут.     Саске провел пальцами по ее мокрой щеке.     - Все еще плакса.     Женушка немедленно обиделась и забавно надулась, но не смела шелохнуться и отстраниться от его касания. В этом вся она…     - Сакура... – Как много хочется сказать, но он промолчит, потому что нет больше для него тех слов, которые может сказать так, чтобы не смутиться и не смутить ее. Такие слова не говорят двенадцатилетним девочкам, даже если внутри них прячется тридцатилетняя женщина. - Сарада давно ушла?     - Я хотела пойти с ней. Я же понимаю, что это опасное место, раз тут были обнаружены… они. Но не смогла остановить ее и оставить тебя одного тоже. Думала в моей аптечке есть все ингредиенты, но тебе ничего не помогло. И мы решили, что лучше вызвать врача.     - Сакура, я в порядке, - привычно недоговаривал Учиха.     - Нет, - покачала головой женушка, забралась на кровать и, обхватив его шею, утянула себе на колени его голову.    Саске мог легко сопротивляться, но она так расстроена, что сейчас лучший способ показать свои чувства – сдаться ее лечению. Было ли в нем раньше это слишком чуткое понимание что ей нужно? Он позволил ей быть тем, кем Сакуре привычно, и где она уверена в себе – медицинские умения. Хотя все выглядело так, будто ребенок решил поиграть в больничку – чакрой она сейчас лечить не могла и брала, что называется, прикосновением и заботой. Вот и сейчас, уложив его голову на свои худенькие ножки, стала поглаживать по волосам, лбу и чуточку спине. Никогда Учиха такого не понимал.     - Сакура…     - Отдыхай, дорогой. Чуть погодя пойду приготовлю тебе что-нибудь вкусное.     Еще минут пять Саске смущенно и неловко лежал головой на ее коленях, а женушка гладила его. Только, вопреки задумке, расслабиться он так и не смог: ее касания мало того, что не лечили, а больше напоминали о куда более желанных прикосновениях. Он напряженно лежал, чувствуя и даже желая чувствовать себя бревном, и лишь думал как уже прекратить эту муку, ведь мысли улетали совсем не в том направлении, при том что ощущал Учиха себя разбитым и даже ослабленным от ночной температуры. Интересно, а это может быть от воздержания? Тогда как он прожил годы без нее? Такое у Сакуры точно не спросит – как потом в глаза ей смотреть, что, оказывается, думает о близости чаще, чем нужно... Да и вдруг она опять будет соблазнять «помощью»? Так недалеко и с катушек слететь. Как хорошо, что с ними дочь…     Вкусным от Сакуры оказалась жидкая рисовая каша на молоке. А уж то, что женушка кормила его с ложечки вовсе смутило. По крайней мере Сарада этого не видит. А Сакуре важно – потому он молчит и не противится. Надо внушить ей уверенность, что даже едой жена может вылечить мужа. Совсем размяк.     Сакура подула на ложку с рисовой кашей и протянула ему.     - Я сам могу, - холодно сказал Учиха, сидя на постели - до этого Сакура старательно взбила ему подушки.     Ее губки поджались, женушка пыжилась что-то сказать, но промолчала и просто снова протянула ложку. Он вздохнул и обхватил ложку с кашей губами. И Сакура так осталась довольна этой мелочью.     - Я не маленький, Сакура… - Чуть напрягся Учиха. И хотя бы одна, но у него есть рука…     - Знаю. Я маленькая… Если бы… если бы я стала еще меньше – ты бы ведь кормил меня с ложечки? - зарделась бывшая Харуно.     Саске не мог такое представить. Но Сакура легко представляла за него - Саске, впрочем, уже и не возражал. Быть рядом – все, что ему нужно. И чтобы она находилась рядом, чтобы, независимо как выглядела бы – любила его, как он ее, чтобы дочка была счастлива… Оказывается, иногда так мало надо. Саске надо, чтобы были его девочки и любили его. А ему ничего другого не требуется, лишь чтобы они были в безопасности, где бы не находились - потому еще он так надолго уходил от них. Это главное. Саске обязан уберечь своих малышек от любой беды. Вот только сейчас с ним что-то не то...     После каши, Сакура устроила ему изощренную пытку. Заставила его снять рубашку, чтобы обтереть тело мужа влажным полотенцем. И как бы Саске не уверял, что не настолько слаб, что ходить не может, и самостоятельно помыться – ее поджатые губы вынуждали его замолчать и молча терпеть ее лечение. Одно хорошо: сама милая медсестричка быстро поняла, что и для нее пытка наблюдать сильное и желанное тело мужа, который еще несколько лет не коснется ее… Некоторое время он косился на красное от усердия личико жены, водящей влажным полотенцем по его груди. Потому они оба выдохнули, избегая смотреть друг на друга, когда она быстро закончила, всучила ему свежую одежду, снова уложила больного и дала ему побыть одному.     Учиха лежал на постели, думая: правильно ли он не очень волнуется, что Сарада в таком месте где-то бродит одна? А должен бы. Подумать только, что если с ней что-то случится, то этот день и его решение станет новым разрушением хрупкого счастья Учихи. Ему хотелось встать и что-то сделать, но Сакура вскоре вернулась и сидела рядом, глядя на него. Периодически она проверяла его температуру, зрачки, считывала пульс и другое. Саске старался не смотреть на мини-жену и даже не говорить с ней, ловя себя на нехороших мыслях, как ей бы пошла форма медсестры… Невольно вспоминались те мгновения в больнице, когда она лечила его и Наруто после той битвы...     К его удивлению к обеду дочка вернулась не одна, а в сопровождении Карин и Джуго с Суйгецу.     - Проснулся, спящий красавец? - фыркнула красноволосая, недовольно уперев руки в бока. - А ведь в самом деле, - подмигнул Суйгецу, пока Джуго топтался у порога.     Саске не был готов видеть сейчас никого, но уже и так понял: Суйгецу и остальные помогали жене, пока Учиха был в отключке. Хотя бы за это следует поблагодарить.     - Суйгецу…     - Не благодари! – хмыкнул приятель. – Хотя любопытно было бы послушать.     - Суйгецу, спасибо…     - Ого! – удивился приятель. - Поблагодарил!     - Ага, - кивнула Сакура, рассматривая лекарства, которые принесла дочка и Карин.     - Значит оно того стоило.     - Спасибо, Суйгецу, и всем остальным тоже, - несчастно прошептала маленькая жена.     - Сакура, не благодари их. Это моя забота, - смутился Саске.     - Чего ты злишься? – хихикнул Суйгецу, разглядывая крошку Сакуру. И без шарингана видно, что едва сдерживается от подколов положения друга с такой маленькой женой. – Мне приятно, что твоя жена меня благодарит. Она делает это куда более искренне и мило, чем ты, знаешь ли, сухарь.     - Спасибо, Суйгецу! – зарделась Сакура. И Саске совсем не понравилось как друг улыбался ей - будто чему-то милому, которое хотелось потискать.     - Хватит и моего спасибо, Сакура, - недовольно смотрел Учиха.     - Вот же жадина. – Засмеялся Суйгецу и снова подмигнул Сакуре. – Жаль он проснулся, мы неплохо проводили время и без него. Аха!     - Да уже замолчи, а! – треснула Суйгецу по голове Карин, а Джуго показывал какую-то птицу Сараде, будто отвлекая ее. - Сакура, думаю, он идет на поправку. – Карин резко указала на Саске. – Позорище! Болеть вздумал! – она поджала губы, глядя на малышку с розовыми волосами и девочку с черными.     Саске был согласен с Карин – позорище. Утащил родных неизвестно куда, обещая быть силой и опорой семьи – и свалился с тупой простудой, оставив девочек без поддержки и защиты. Хорошо, друзья оказались рядом. А как сказать Наруто – он сюда целую делегацию пришлет, если узнает, что Сакура и Сарада были под угрозой вражеского нападения. И все равно, что эта деревушка живет тихо-мирно. Разве что с сектой под боком.     - Ого! Как ты тут устроился! Все свое ношу с собой, так, Саске? – лыбился Суйгецу, глядя как Сакура поправляет одеяло мужа.     - Саске, как улитка, ходит с домиком, - кивнул Джуго.     Учиха предпочел промолчать на этот подкол. А еще: как бы бывшая команда не заметила, что он рад, что этот «домик» - жена и дочь, делали его гораздо уязвимее, когда так близко, но и куда сильнее, потому что он не просто знал, а видел, ради кого столько жертв принес в свое время.     - Что, Саске, совсем расслабился? – скалился Суйгецу. Ему точно весело видеть Учиху таким беспомощным – поднимает свою самооценку, негодяй.     Только ведь не поспоришь: Саске будто правда расслабился настолько, что вот уже берегов не видит, не понимает, что наоборот надо быть постоянно на чеку. А он заигрался в семью. Но если это можно делать в Конохе, где его девочки максимально под защитой, здесь, в этой неясной местности, где каждый незнакомец может оказаться врагом – ему и спать не стоило. Безусловно, Саске никогда не забывал про защиту, но даже так, понимая все, с каждым днем Учиха напитывался новым чувством, что он сделал нечто правильное. Наконец, что называется. Среди моря ошибок, он не ошибся, решив услышать свое сердце и сердце тех, кто любит его больше всех.     - Там стой! – вдруг выставила ладошку Сакура для Суйгецу, который хотел подойти ближе к кровати.     - Чего ты? – удивился беловолосый.     - Вдруг заразу какую принес?! – хмурилась госпожа Учиха. – Саске-кун и без того заболел.    - Правильно, Сакура! – одобрила Карин. – Так его! Этот только и делает, что заразу разносит…     - Хватит уже! – возмутился Суйгецу. – Нашли на ком оторваться, что любимый Саске-кун разболелся.     - Довольно, Суйгецу, - сурово сказал Учиха.     Да, он не дал бы подкалывать жену и в ее нормальном обличии, но сейчас, когда она такая милая и слабая – тем более. А еще тут был ненужный свидетель – дочь, которая тоже осталась позади, будто он испугается ее хоть с заразой, хоть без. Саске никому теперь в обиду не даст своих девочек. И нашел, когда болеть: ему, если и можно было, то уже нельзя. Рядом его девочки, ради чего он теперь живет, ради чего находит повод для радости, ради чего просыпается и не спит. Дочь и жена, его сокровища… Все, что осталось дорогого в его жизни.     Суйгецу что-то нашептывал Джуго и подмигивал немного смущенной Сараде, а потом даже хотел погладить ее по голове.     - Суйгецу, если хочешь уйти с руками – грабли убрал от моей жены и дочери.     - Ладно-ладно, не украду я…     Саске не такой ответ ждал. И Суйгецу сдался и извинился. Сакура отчего-то горделиво выпрямилась от таких слов мужа и сейчас просто довольно улыбалась Саске. Он у нее самый лучший – так и читалось в зеленых глазах. И чтобы Саске не изображал из себя, это приятно – гордость жены. Пусть и не всегда заслуженно. Сакура, как всегда, верно стоит на его стороне. Ощущение, что за ним такой тыл, не раз спасало Саске от сомнений, что он зря решился быть счастливым. Счастливым с ней. Это все же самое верное, что Учиха сделал в своей жизни. Раскрыл ей свои чувства и ответил на ее. Карин свысока глянула на него, будто разочаровываясь, и вышла, утащив с собой парней и какое-то время Саске лежал один и слышал, как в гостиной вся компания, включая маленькую хозяюшку и дочь, переговариваются как будут действовать дальше. Джуго обещал взять дом под защиту, хотя Сарада мужественно пыталась отстоять честь клана Учиха и отказывалась от помощи.     - Я защищу маму и папу!     А в ответ получала умиление…    Когда все ушли, включая дочку, которая по просьбе Сакуры пошла за продуктами с такой могучей охраной, Саске молча повернулся к вернувшейся жене, принесшей ему лекарства.     - …Ну, и как вы проводили время? – спросил Учиха, когда Сакура снова уселась рядом и смотрела на него.     Розоволосая невинно захлопала ресницами.     - Я жду ответа, Сакура.     - Дорогой… Мы просто сидели рядом с тобой!     Саске такой ответ не удовлетворил.     - Сакура, о чем ты говорила наедине с Суйгецу?     - На-наедине?!     - Именно. – Саске даже представлять не хотел. Он и понимал – это его верная Сакура. Но, блин, и Суйгецу – вдруг он сказал лишнего, обидел, вдруг что-то ненужное про него рассказал, да и придумать мог?!     - Саске-кун! – возмутилась женушка. – Да если бы не Суйгецу, Карин и Джуго – я бы тут с ума сошла! Ты очень сильно заболел! Знаешь, как напугал, - слезы снова брызнули из ее огромных глаз, - я ведь даже не знала, что делать – ничего не могла!     Саске не выдержал и обнял свою малышку. Все так понятно: ей было страшно, он как бросил ее одну в беде. Как вообще смог?     - Не плачь, - только и смог сказать он. «Прости» уже выше его сил.     - Они помогали мне! – захныкала малышка Сакура. – Если бы не они, мне бы было так тяжело! Знаешь, там, в Лесу Смерти, я чувствовала себя также… Ты умирал на моих глазах, а я ничего не могла сделать…     Учиха промолчал о том, как их ощущения совпали, но невольно вспомнилось, что чаще всего он замечал Сакуру в слезах; да и близость с ней, тогда, в детстве, когда она обнимала его и всегда плакала… Успокаивать детей Саске не умел никогда. Но успокоить ее должен был. Он положил ладонь ей на макушку.     - Не плачь. Я тебя ни в чем не виню – напротив, если бы не ты, меня уже давно бы не было.     Тогда, в лесу, может ее поддержка, ее голос, ее забота и помогли выдержать яд Орочимару…     Сакура хлюпнула носом и уткнулась головой в его грудь.     - Прости, что я такая слабая сейчас.     - Перестань.     Саске мог сделать только одно, чтобы избавить Сакуру от печали. Он обнял ее так крепко, перетащив ее хрупкое тельце к себе на колени, что девочка-жена тут же замолчала, затаив дыхание.     - Сакура, ты все сделала правильно. – Сказал Учиха.     Но с Суйгецу он поговорит еще…