Упрямство и любовь

      Я была так сильно взволнована и при этом ещё слегка обижена на своего жениха, что сама свадебная церемония плохо мне запомнилась. Моя память сохранила лишь немногие воспоминания о ней. То, какой чудесный мягкий свет отбрасывали свечи, горевшие в изысканных канделябрах. Как солнечные лучи, пробиваясь через витражи церкви, играли разноцветными отблесками на полу и стенах. То, насколько величественно и в то же время утончённо выглядел святой Юне в своих бело-голубых одеяниях первосвященника, когда благословлял все пары, вступавшие в тот день в брак.       Запомнилось мне и то, как матушка, будучи не в силах сдержать слёз, то и дело подносила к глазам украшенный кружевами шёлковый платок… Да и леди Амелия тоже почему-то выглядела расстроенной. Как если бы её сын не женился, а собирался отправиться в изгнание в Нижний мир…       — Наконец-то, — услышала я её голос, настолько тихий, что он показался мне похожим на шелест ветра. — Наконец-то его сердце, заледеневшее после потери первой жены, оттает… Бедный мальчик! Он так долго был один и так страдал, оплакивая Эгле!       Правда, было похоже на то, что сам «бедный мальчик» чувств своей матушки вовсе не разделял. Я покосилась на стоявшего рядом со мной Заксена. В тёмно-вишнёвом бархатном костюме, белой рубашке с высоко поднятым воротником, с шёлковым галстуком, отделанным по краям тонким кружевом и завязанным в виде банта, подтянутый, статный и элегантный, он выглядел… Ну, да, можно сказать, почти как прекрасный принц из сказки, если бы только… Если бы только не холодный, можно сказать, ледяной взгляд его пепельно-лиловых глаз, обращённый в мою сторону.       … Интересно, мой жених меня и вправду так сильно не любит? Или для него это просто дело принципа? Мол, без меня меня женили. Ну или что-то вроде того?..       Но если даже предположить, что Заксен так холоден если только не сказать враждебен по отношению ко мне только по причине необъяснимого упрямства и нежелания идти на поводу у сотрудников Храма, занимающихся составлением пар, то в любом случае он, как и я, родился в Верхнем мире. А потому должен знать, что рано или поздно это всё равно случилось бы. Храм нашёл бы ему новую невесту взамен умершей первой жены, не учитывая при этом его личные предпочтения и исходя из каких-то своих собственных критериев…       Я настолько увлеклась подобными размышлениями, что прослушала всё, о чём говорил святой Юне. В моей памяти не отложилось ни слова из всей его торжественной речи. И только когда Его Святейшество объявил, что наступило время формальной части свадебной церемонии и все пары должны будут по очереди подходить к столу и расписываться в лежащей там книге, я словно бы очнулась от затянувшегося сна.       …Чёрт! Я такая рассеянная! Как ни стараюсь заставить себя внимательно слушать и запоминать о чём говорят высокопоставленные особы на различных там церемониях и банкетах, всё равно постоянно отвлекаюсь на посторонние мысли! Мне нужно стать более собранной и внимательней, если я хочу выглядеть взрослой и ответственной особой!..       В это время я вдруг почувствовала, как кто-то с силой схватил меня за руку и куда-то тащит. А, обернувшись в сторону того человека, увидела своего жениха (или теперь уже мужа?). Это было не слишком прилично: то, что Заксен тащил меня за руку через всё помещение. А потому, чтобы не выглядеть совсем уж жалко, я ускорила шаг, стараясь попасть в ритм его широких, быстрых шагов.       Поднявшись по ступеням на возвышение, где стоял святой Юне, мы подошли к столу, на котором лежал открытый фолиант, испещрённый чужими подписями. Это была книга, в которой регистрировались все браки, заключаемые в Верхнем мире.       Его Святейшество указал, в каких двух строчках нам с Заксеном нужно расписаться. От волнения у меня тряслись руки, и всё-таки, совладав с дрожью в пальцах, я взяла перо и поставила там свою подпись. Она оказалась как раз под размашистой, слегка неровной и явно сделанной наспех подписью моего теперь уже супруга.       — А сейчас, — проговорил святой Юне, едва заметно при этом усмехаясь. — Жених и невеста могут обменяться кольцами и поцеловать друг друга.       Обручальные кольца, которые должны были стать символом нашего с Заксеном брака, уже были там и лежали на белоснежной, украшенной кружевами и розовыми атласными ленточками подушке.       Заксен взял одно из колец и надел мне на палец с таким видом как будто делал всем величайшее одолжение. Я тоже взяла с подушки кольцо. Но у меня до сих пор от волнения так тряслись руки, что я с трудом смогла надеть кольцо на палец своего жениха.       После обмена кольцами настал самый интересный и волнительный момент свадебной церемонии: нам предстояло поцеловаться… Интересно, как это будет? Никогда в жизни меня ещё никто не целовал. Ну, если только не считать родительских поцелуев. Но ведь они же не считаются, правильно?..       Ещё в детстве в книжках я читала о том, что поцелуи имеют огромную силу: с их помощью принц даже мог пробудить девушку, проспавшую больше сотни лет… Интересно, первый поцелуй — он всегда такой же прекрасный и чарующий, как в сказках? Или же… В моём случае это будет как-то по-другому?..       В ожидании поцелуя, я глубоко вздохнула и прикрыла глаза, успев лишь мельком заметить склоняющуюся надо мной тень.       Реальность оказалась далека от моих ожиданий. Неожиданно я почувствовала, как сильные пальцы до боли стиснули мой подбородок, заставляя меня приподнять голову. А вслед за тем… Моей щеки коснулась прядь волос, а потом я вдруг почувствовала жар чужого дыхания на своих губах, которые уже в следующую секунду обжег жесткий, если только не сказать грубый, поцелуй.       Я невольно попятилась и чуть не упала, случайно наступив на край юбки. Но прежде, чем это произошло, вдруг оказалась в чьих-то сильных объятиях и, подняв голову, встретилась взглядом со взглядом своего теперь уже точно супруга.       Меня в ту минуту ещё поразило то, что, оказывается, цвет его глаз был вовсе не пепельно-лиловым, как я полагала раньше, а светло-лавандовый. Такой необычный и такой нежный цвет, который, наверное, больше подошёл бы нежной, утончённой девушке, а не этому высокому и сильному мужчине…       На этом официальная церемония была окончена. Спустившись с возвышения, мы направились к выходу из церкви. Мои родители и родственники Заксена потянулись следом за нами.       *****       Свадебный банкет должен был состояться у нас и после его окончания мне предстояло навсегда покинуть отчий дом и отбыть в дом своего мужа. Нет, конечно, я буду время от времени навещать своих родителей и все праздники мы будем проводить вместе, но… Это всё равно не то, что жить под одной крышей… Мама, папа, я буду очень сильно скучать по вам!..       Сидя во главе стола рядом со своим новоявленным супругом, я с грустью наблюдала за тем, как слуги накрывают столы, расставленные в зале. Каких яств здесь только не было! Разнообразные салаты и холодные закуски, отбивные, запечённая в сливках рыба… всего и не упомнишь. Разумеется, были и десерты. Печенье, сладкие пироги, мороженое и, конечно же, свадебный торт. Огромный, трёхъярусный, украшенный кремовыми цветами и сахарными фигурками жениха и невесты.       Увидев этот торт, Ансельм, который сидел рядом со своим отцом, даже округлил от изумления глаза, а потом нерешительно потянулся к фигуркам, желая попробовать их на вкус. За что тут же и получил от Заксена по рукам.       — Нельзя! — тоном, не терпящим возражений, рявкнул на сына мой супруг. — Нельзя таскать раньше времени еду с праздничного стола, понял? До тех пор, пока торт не разрежут, даже думать об этом не смей!       — Ну, почему же нельзя? — миролюбивым тоном возразила я. — В конце концов, это всего лишь торт. И эти фигурки в любом случае будут сегодня съедены. Так что же, в этом случае, решают пара часов?       Заксен обернулся в мою сторону и смерил меня взглядом, полным презрения.       — Тц. Ты ещё вздумала меня учить, женщина? — прорычал он. — Ансельм — мой сын, а не твой. И только я решаю как его воспитывать и что ему разрешать или запрещать. Вздумаешь вмешаться — и, клянусь, ты очень сильно пожалеешь.       Я замолчала, решив не спорить с ним на виду у многочисленных гостей. Которые, к слову говоря, уже и так начинали коситься в нашу сторону.       — Ладно, поступай как знаешь, — сказала я, снимая с торта фигурку и протягивая её Ансельму, который испуганно смотрел то на меня, то на своего отца. — Но учти, что это — дом моих родителей и мой дом тоже, а не твоя собственная фазенда или может быть, коттедж. И потому распоряжаться что кому делать, буду здесь я, а вовсе не ты.       Ответом мне был взгляд, полный холодной ненависти… Ох, боюсь, как бы и вправду вскоре не пришлось пожалеть об этом! Как я уже успела понять, Заксен не из тех людей, кто оставил бы последнее слово за кем-то другим. Чувствую, совсем скоро он точно покажет мне небо в алмазах, превратив мою жизнь в некое подобие ада… Чёрт, и когда же я научусь быть хоть немного сдержаннее и осторожней? Наверное… никогда.       *****       Свадебный банкет закончился около девяти вечера и для меня настало время прощаться с родителями и домом, в котором я родилась и выросла. Я по очереди обняла отца и матушку и, с трудом удерживаясь от того, чтобы не разрыдаться, клятвенно пообещала навестить их через несколько дней.       Кэтти принесла специально сшитый к свадьбе плащ из розовато-персикового бархата и набросила мне его на плечи. Это была мера, которой не следовало пренебрегать. Ведь к ночи изрядно похолодало, небо затянули тяжёлые тёмные тучи. Того и гляди разразится ливень. Хорошо, если я успею до его начала добраться до своего нового дома. А если нет, плащ хоть как-то убережёт меня от простуды, а моё роскошное свадебное платье — от порчи.       Возле крыльца стояла раззолоченная свадебная карета, украшенная цветами и лентами. Отец на правах моего старшего родственника помог мне в неё сесть. А через несколько мгновений ко мне присоединился и Заксен, усевшийся на противоположное сиденье. Его родители и Ансельм должны были ехать домой в другом наёмном экипаже, потому что все вместе мы бы просто не поместились в карете, рассчитанной на двух человек. Кучер щёлкнул кнутом и карета тронулась.       Сидя возле окна, я смотрела, как мимо меня проносятся знакомые улицы. Это был мой район. Район, где жили представители знати. Ещё в детстве я исходила его пешком вдоль и поперёк, знала каждую улицу, каждый переулок и каждый дом. Но теперь… Не думаю, что мне ещё хотя бы раз придётся ступить на эту мостовую, заглянуть вон в то уютное кафе на углу или в кондитерскую лавку, торгующую моими любимыми пирожными.       Отныне мне предстоит жить в незнакомом и пока что чужом доме, в районе, расположенном почти в противоположном конце города. Там жили представители среднего класса, те, кто не принадлежал к знати, но при этом был достаточно состоятелен для того, чтобы арендовать коттедж или даже небольшой особняк.       Я вспомнила, что где-то в том районе был расположен дом семьи моего напарника и невольно хихикнула. Забавно будет, если мы с Финном теперь будем соседями! Хотя, если бы это было так, то он, наверное, был бы знаком раньше с семьёй моего избранника.       — Тц. Ну и что смешного ты здесь нашла? — внезапно услышала я голос своего супруга. — Почему это так развеселилась? Расскажи мне и давай посмеёмся над этим вместе!       Я невольно вздрогнула и поплотнее закуталась в плащ, притворившись, что не услышала его слов. Но Заксен, судя по всему, был не из тех, кто позволил бы себя игнорировать.       Схватив меня за руки, он сдёрнул с меня плащ и отшвырнул его куда-то в сторону, а вслед за ним полетели и перчатки, которые я надела, выходя из дома.       — Ты что творишь, бесчувственный изверг? — воскликнула я, устремляя на него полный возмущения взгляд. — Хочешь, чтобы я тут, в этой карете насмерть замёрзла?!       — Тц. Не замёрзнешь! — последовал насмешливый ответ. — В конце концов до зимы ещё долго, так что ничего с тобой не случится.       Я и опомниться не успела, как он пересел на то же сиденье, где сидела я. Теперь мы были слишком близко друг к другу. Так близко, что это не могло меня не нервировать. И всё же… Я решилась задать ему вопрос, который вот уже пару минут просто вертелся у меня на языке.       — Но… Но для чего ты это сделал? — всё ещё не понимая, для чего Заксен начал меня сейчас раздевать, спросила я.       — А вот для чего!..       Я вдруг почувствовала, что его рука скользнула мне под юбку… Что… Что, в самом деле, он собирается со мной сделать?!. Ощутив прикосновение его пальцев к своему бедру над подвязкой, я невольно задрожала как осиновый лист на холодном осеннем ветру. То, что он со мной делал… Это было не просто волнующе или даже пугающе. Это было неприлично.       А уже в следующий миг я снова почувствовала поцелуй — жёсткий и почти что требовательный. Казалось, он обжигал мои губы подобно пламени. Это было не то чтобы больно или неприятно, просто до ужаса смущающе. Никогда раньше я не оказывалась в такой ситуации и теперь просто не знала, как мне сейчас поступить.       Впрочем, моё тело решило всё за меня. И прежде, чем успела осознать, что происходит, я уже с не меньшим пылом отвечала на поцелуй, который одновременно смущал и в то же время заводил меня.       — А ты довольно нахальна для девственницы! — криво усмехнувшись, прямо мне в губы прошептал Заксен. — Если так пойдёт и дальше… Пожалуй, я усомнюсь в том, что до меня у тебя никого не было.       Его слова вернули меня с небес на грешную Землю. Я не знала, что Заксен пытался со мной сделать ещё минуту назад и как далеко мы с ним зашли бы, не прерви он этот поцелуй. Но внутренний голос упорно подсказывал мне, что будет лучше, если мы с ним остановимся пока ещё не слишком поздно.       — Думаю, нам лучше не продолжать то, чем мы сейчас занимались, — отодвигаясь подальше от Заксена и поправляя примявшиеся юбки, пробормотала я. — Во всяком случае, не в этой карете и не сейчас.       — Ну, почему же? — язвительно усмехнувшись и сузив глаза, проговорил он. — Быстрее начнём — быстрее кончим. В любом смысле, что бы это ни значило.       Говоря так, он снова потянулся ко мне, очевидно, собираясь продолжить начатое. Но в это время карета неожиданно остановилась.       — Приехали! — крикнул нам кучер. — Господин, госпожа, вот и ваш дом!       — Тц. Как же не вовремя!.. Только я собирался повеселиться…       Говоря так, от открыл дверь кареты со своей стороны и спрыгнул на землю. Я тоже открыла свою дверцу и, кое-как спустившись по ступенькам, принялась оглядываться по сторонам.       Передо мной высился огороженный кованой оградой симпатичный двухэтажный домик, сложенный из разноцветного кирпича, немного похожий на старинный замок. Меньше чем дом, в котором я жила раньше, но кажется, вполне просторный для того, чтобы я смогла чувствовать себя в нём достаточно свободно…       *****       Так значит, вот оно — место, которое совсем скоро станет моим семейным гнёздышком! Какие радости и печали ждут меня здесь? Смогу ли я быть счастлива, живя в этом доме?..       Я не знала ответов на подобные вопросы и всё что сейчас могла — это лишь молиться Богу и святому Юне о том, чтобы моя жизнь на новом месте сложилась хотя бы относительно удачно.