Упрямство и любовь

      Тот вечер выдался довольно тёплым для середины осени. Солнце в это время года уже довольно рано уходит за горизонт и потому, когда мы с Заксеном возвращались домой после визита к моим родителям, на улицах уже было темно. Фонари, освещавшие ту часть города, где я выросла и которую до недавнего времени считала «своей», отбрасывали яркий золотистый свет на дорожки, под ногами похрустывали опавшие листья, дул лёгкий ветерок, а где-то впереди слышалась приятная музыка, доносившаяся из ближайшего кафе или, может быть, небольшого ресторанчика.       — Зайдём? — неожиданно для меня предложил мой супруг, кивком указывая в ту сторону.       Я кивнула.       — Да, если ты и вправду не против, а не говоришь так, просто чтобы подшутить или поиздеваться надо мной.       — Тц. Ну, конечно же, я не против! — фыркнул Заксен. — Так, по крайней мере, мне не придётся сегодня вечером тратить время на приготовление ужина. Уж лучше потрачу его на работу… Или на что-то другое, куда более интересное…       Взгляд, которым он меня при этом окинул, был настолько красноречив и откровенен, что я невольно покраснела:       — Извращенец! Скажи, ну вот почему ты всё время думаешь только о том, чтобы затащить меня в постель? У тебя что, других дел, что ли, нет?       — Почему? — усмехнулся он. — Может быть, потому, что именно этого хочет от нас Храм? В противном случае они не стали бы настаивать на нашем с тобой браке. А ещё… Может быть, потому, что ты мне всё-таки не совсем безразлична и хоть немного начинаешь нравиться? По крайней мере, ты вовсе не такое бревно в постели, как я полагал в начале нашего знакомства. И, если как следует присмотреться, вовсе не выглядишь такой уж непривлекательной.       … Ну и что это сейчас было? Признание в любви, пусть и очень хорошо завуалированное? Или очередная насмешка надо мной?.. Ох, боюсь, я никогда не смогу понять, что у Заксена на уме. Для чего он так часто говорит мне всякие обидные вещи и почему я воспринимаю его слова не в качестве обиды, а как пусть и неловкий, но всё же комплимент?..       *****       В кафе, куда мы зашли, было довольно малолюдно. Должно быть, большинство посетителей придёт сюда позже, когда покончит с великосветскими визитами или походами по модным магазинам, чем обычно занимались жители этой части города.       Сев за небольшой столик, стоявший возле стены, я взяла в руки меню и начала его изучать. Хм, похоже, что большинство блюд в этом заведении составляют пирожные и сдобная выпечка.       Увлекшись разглядыванием меню, я даже не заметила, как к нашему столу подошла официантка:       — Что будете заказывать?..       И в самом деле — что? Я не успела выбрать лакомство, которое хотела бы сейчас съесть. А Заксен… Если честно, не уверена, что в этом меню есть хоть одно блюдо, которое устроило бы его. Ну, если, конечно, не считать алкогольных напитков… Но не будет же мой супруг, в самом деле, весь вечер пить исключительно одно вино или, к примеру, пиво?..       — Дай сюда!..       Я не успела опомниться, как сидевший напротив меня Заксен выхватил из моих рук меню, и, ткнув пальцем в первые попавшиеся строчки, сказал:       — Нам это и вот это. А из напитков… Думаю, чёрный кофе и чай со сливками вполне подойдёт…       Я хотела сказать, что принципиально не пью чай с молоком потому, что его вкус кажется мне противным, но почему-то не смогла и слова произнести, только нерешительно кивнула, хотя, вообще-то, собиралась покачать головой.       Официантка ушла, а я, не зная, чем себя занять в ожидании заказа, принялась украдкой разглядывать начавшую собираться в кафе публику. Большинство посетителей явно были аристократами и я мысленно молилась всем известным богам, чтобы среди них не встретилось никого из знакомых. Не хочу, чтобы мамины подруги или папины коллеги смотрели на меня сочувствующими взглядами из-за того, что мне пришлось выйти замуж за человека незнатного происхождения и, таким образом, покинуть великосветское общество. И в это время…       — Ну и куда это ты уставилась? — услышала я голос своего супруга. — Может быть хватит уже таращиться на чужих мужиков?       — Чего?!. — от возмущения я даже дара речи на какое-то время лишилась. — И вовсе я ни на кого не таращусь. Я…       — Я вижу, как ты не таращишься, — ухмыльнулся Заксен. — Просто поедаешь вон того парня глазами… Он что, так сильно тебе понравился, что ты даже решила забыть о тех чёртовых правилах этикета, которые приняты в вашем великосветском обществе? Не боишься, что он заметит, как пристально и даже почти что неприлично ты его разглядываешь?       — Ты… — фыркнула я. — Прекрати уже надо мной уже насмехаться, понял? Я до смерти устала от твоих шуточек и пошлостей, к тому же…       — Вот ваш заказ, — неожиданно послышался голос официантки, и я замолчала, хоть внутри меня всё так и клокотало от обиды.       Решив не обращать больше на Заксена внимания, я сосредоточилась на еде… Ну-ка, посмотрим, что нам принесли?..       О, неплохо, совсем неплохо!.. На моей тарелке лежал кусок вишнёвого чизкейка, щедро политый шоколадным топпингом, а сбоку от него — небольшой шарик ванильного мороженого. Лакомство выглядело вполне аппетитно и, кроме того, навевало воспоминания о детстве. О времени, когда мы с родителями ходили по выходным дням в кафе или ресторан. Помнится, тогда я нередко выбирала как раз вишнёвый чизкейк с мороженым — два моих самых любимых десерта и особенно радовалась, когда в придачу к ним подавался ещё и шоколадный соус…       Я отломила кусочек чизкейка и отправила в рот. М-м… Вкусно, совсем как в детстве!..       Наверное, у меня на лице в тот момент отразилось такое блаженство, что Заксен не удержался от иронической ухмылки.       — Вкусно тебе? — спросил он, смерив меня насмешливым взглядом.       — Ещё бы!.. И потом, ты просто не представляешь, что это блюдо для меня означает!..       — Ну, отчего же не представляю? — хмыкнул он. — Очень хорошо представляю. Выглядишь сейчас как кошка, нализавшаяся сливок. Того и гляди замурлычешь…       Говоря так, он наклонился над столом и, протянув вперёд руку, стёр шоколадный след, оставшийся на моей щеке:       — Ешь аккуратней, маленькая девочка. А то вымазалась вся в шоколаде, как поросёнок…       — Где это ты видел поросят, вымазавшихся в шоколаде? — не удержалась я от того, чтобы не поддеть его. — И вообще… Ты-то сам почему не ешь? Вкусно же!       — Пф… Для тебя может быть и вкусно, но не для меня. Если честно, с детства не переношу сладости. Так что как-нибудь обойдусь без этого.       — Тогда… Для чего ты заказал чизкейк? Если не собирался его даже попробовать?..       — А вот для чего!       Отломив от своего чизкейка изрядный кусок, Заксен поднёс ложку к моему рту:       — Вот, попробуй… Думаю, тебе понравится.       — А разве это не точно такой же чизкейк, как и у меня? — удивилась я. — Для чего мне его пробовать, если эти два куска совершенно одинаковы?       — А ты всё-таки попробуй! — продолжал он настаивать на своём. — Потом скажешь, вкуснее мой кусок твоего или нет.       — Ну, ладно, раз ты так настаиваешь…       С деланным сожалением вздохнув, я осторожно откусила кусочек от чизкейка, который он мне предлагал:       — Ой!..       — Что такое?..       Во взгляде моего супруга, обычно холодном и слегка ироничном, вдруг промелькнула тень неприкрытого беспокойства.       — Н-ничего… — помотала я головой. — Вернее, кое-что в этом всё-таки есть… В общем, ты был прав, говоря о том, что у тебя чизкейк вкуснее чем у меня. Но я не понимаю почему так происходит. Ведь с виду же они выглядят совершенно одинаково!..       — Может быть, дело в том, что когда угощают, еда всегда вкуснее? — усмехнувшись, произнёс Заксен. — По крайней мере, так всегда говорит моя матушка. И действительно, чем бы она меня ни угощала в детстве, вся её еда казалась божественно вкусной. В отличие от той, что подавали в школьной столовой.       — Пф!.. Ну, ты и сравнил! — рассмеялась я. — Домашняя еда всегда вкуснее той, что готовят в школьных столовых и даже чем в столовой при Храме. А знаешь, почему? Потому, что, как говорит моя мама, в домашнюю еду вкладывают душу, а вот если повара готовят её в столовой, то они просто выполняют свою работу… Чего уж тут неясного?..       — А ты забавная! — с усмешкой покачал головой Заксен. — Вроде бы снова какие-то глупости болтаешь, но делаешь это с таким серьёзным видом, что даже я невольно начинаю тебе верить… Хм… Может быть, дело в том, что я, кажется, начинаю влюбляться в тебя?       — Ты?! Начинаешь влюбляться в меня?.. — расхохоталась я, услышав эти его слова, очень похожие на признание, но без всякого сомнения бывшие ничем иным, как очередной шуточкой или, быть может, даже издевательством. — Да скорее небо упадёт на Землю, чем ты в меня влюбишься! Ты же сам говорил о том, что я тебе противна, что ты с трудом меня терпишь и всё там такое… Как это ты мог вот так вот взять, да и влюбиться в меня?       — Как? — криво усмехнувшись, переспросил он. — Если честно, сам не знаю. Может быть, точно так же, как ты сама так вот сразу взяла, да и влюбилась в меня?.. Скажешь, что это не так?       — Хм… Пожалуй, не скажу…       Я замолчала, смущённо отвернувшись в сторону и сделав вид, что разглядываю висящую на стене картину с изображением моря, которое я никогда не видела. Заксен, конечно, та ещё язва. Но кое в чём он прав. Может быть, я ещё и не успела в него влюбиться по-настоящему, но он определённо мне нравится несмотря на все его шуточки, пошлости и подколки в мой адрес. Только вот… Ни за что не поверю, что сам он может чувствовать по отношению ко мне что-то наподобие любви или хотя бы влюблённости. Скорее всего, снова подшучивает надо мной, как обычно… Ну и что же мне делать? Обидеться? Или, может, сделать вид, что ничего не заметила?.. Пожалуй, это будет лучше всего…       В молчании доев свой чизкейк и почти через силу выпив остывший чай со сливками, я перевела взгляд на висевшие на противоположной стене часы:       — Ого! Уже одиннадцатый час! Вот это мы засиделись… А завтра, между прочим, рано вставать на работу…       — Куда это ты собралась? — усмехнулся Заксен. — Расслабься, завтра, вообще-то, у нас у обоих выходной.       … А ведь, верно! И как это я забыла?.. Ох, боюсь, скоро совсем перестану замечать бег времени и те перемены, которые он несёт… Неужели всё дело в том, что я чувствую себя по-настоящему счастливой? Ведь, как известно, это лишь счастливые часов не наблюдают…       *****       На следующее утро я проснулась от громкого стука в дверь. С трудом открыв глаза, бросила взгляд на часы: десять утра… Ого, вот это я заспалась!.. Впрочем, не только я одна.       Посмотрев на спавшего рядом со мной супруга, я слегка ткнула его в бок:       — Эй, Заксен, вставай! К нам кто-то пришёл.       — Ну так пойди и открой… — пробурчал мой супруг, поворачиваясь на другой бок. — И вообще… Кого там ещё принесло на наши головы?       Я заметила, что одеяло почти полностью сползло с него (а одеться он после очередного выполнения супружеского долга этой ночью, разумеется, не подумал) и невольно покраснев и отводя взгляд в сторону, охнула:       — Ну, ты, извращенец… Прикройся сейчас же!       — Тц. И чего, интересно, ты у меня ещё не успела увидеть, если так смущаешься?.. Честное слово, как девственница перед первой брачной ночью! Но для тебя это давно уже пройденный этап, а потому… Думаю, ты должна навсегда забыть о смущении и вести себя в постели более развязно…       Говоря так, Заксен ухватил мою руку и потянул её куда-то книзу. Я поняла, чего он от меня хочет и решительно замотала головой, поспешно отдёргивая руку:       — Нет. Ни за что! И, во всяком случае, уж точно не сейчас. У нас посетители. Что, если это пришёл кто-то важный? Он стоит и ждёт под дверью, пока мы соизволим открыть и впустить его в дом. А мы вместо этого чёрт-те чем занимаемся…       — Сегодня выходной! — напомнил мне мой супруг. — Сама подумай, кто может к нам прийти? Тем более, кто-то важный. Наверняка это пришёл какой-нибудь уличный торговец… Просто не обращай на него внимания, вот и всё.       В это время стук в дверь повторился и даже был более настойчивым, чем в первый раз… Кто это, интересно, к нам пришёл?       — Ладно, — вздохнула я, поднимаясь с постели и собирая разбросанную по полу одежду. — Пусть это и уличный торговец… Чувствую, что если мы ему сейчас же не откроем, то он ни за что не оставит нас в покое. Так и будет стучать в дверь до самого вечера…       — Тц. Ладно, оставайся здесь, я сам с ним разберусь…       Заксен поднялся с постели и, быстро одевшись, направился в прихожую. Я слышала, как щёлкнул дверной замок. А потом в прихожей зазвучали голоса, показавшиеся мне знакомыми.       — Ты почему так долго дверь не открывал?       — Извини, отец, я не думал, что это можешь быть ты. Думал, какой-то уличный разносчик снова пришёл предлагать свой товар…       … А-а, так значит, это сэр Гилберт к нам пришёл, а вместе с ним…       —… Папа! Посмотри, что я для тебя и для сестрички Кирс нарисовал!..       … Ансельм. Ну, конечно же!.. Интересно вот только, что это они здесь делают? Вроде, если мне память не изменяет, сын моего супруга должен был прожить у своих дедушки и бабушки не меньше двух недель. Так отчего же…       Я едва успела набросить атласный пеньюар, украшенный кружевом, поверх сорочки, когда двери спальни с грохотом распахнулись и в комнату вбежал мой… А и в самом деле, кем же мне теперь приходится этот мальчик? Пасынком? Но это слово кажется мне каким-то неправильным, слишком грубым, что ли… Хм… Может быть, мне называть Ансельма младшим братиком? В конце концов, между нами и разница-то всего лишь в двенадцать или чуть больше лет…       — Погляди, сестрёнка Кирс! — бросаясь ко мне навстречу, воскликнул Ансельм, показывая рисунок, на котором был изображено небольшое здание и три человечка, держащиеся за руки: два побольше, а один совсем маленький. — Это наш дом. А это — наша семья: папа и мы с тобой… Правда, красиво получилось?       … Красиво? Пожалуй, что нет. Боюсь, у Ансельма нет никакого художественного таланта. Домик у него вышел перекошенным на одну сторону, а человечки напоминали своим видом те фигурки из палочек и желудей, которые нас заставляли делать в школе. Они тогда казались страшно уродливыми, хотя, возможно, дело было в том, что мне совершенно не нравилась вся эта возня с так называемыми «природными материалами»… Но не могу же я сказать ребёнку правду о том, что художник из него совершенно никакой? Так, пожалуй, я не только обижу Ансельма, но и, возможно, нанесу ему серьёзную душевную травму.       — Очень красиво! — сказала я, с улыбкой потрепав мальчика по волосам. — Ты молодец, Сельм, хорошо постарался… Наверное, долго рисовал?       — Очень! — с самым серьёзным видом кивнул ребёнок. — Я скучал по дому, по тебе и папе. И чтобы почувствовать себя ближе к вам, начал рисовать эту картинку на следующий день как меня забрали дедушка и бабушка. А закончил её сегодня утром, вот!       — Ясно! — кивнула я. — Значит, вы с дедушкой пришли, чтобы узнать, как у нас дела?       — Нет! — покачал головой Ансельм. — Я теперь всегда здесь жить буду. Ну, по крайней мере до тех пор, пока папа снова не женится и мне не придётся опять переезжать на несколько дней к дедушке с бабушкой.       — В таком случае, думаю, этого никогда не произойдёт, — с улыбкой проговорила я. — Видишь ли, Сельм… Твой папа и я вовсе не собираемся расставаться, а потому другой жены у него уж точно не будет.       — Ясно! — обрадованно кивнул Ансельм. — Так это же хорошо, сестрёнка Кирс, разве не так? Ты мне нравишься. И потому я тоже, как и папа, не хочу с тобой расставаться. Надеюсь, что мы теперь всегда-всегда будем вместе…       *****       …Кто тогда мог знать, что пройдёт совсем немного времени и то, о чём по своей детской наивности говорил Сельм, вдруг станет для меня печальной реальностью? К этому времени я уже успею без памяти влюбиться в своего супруга, да и он, судя по всему, тоже полюбит меня. И, тем не менее, нам с Заксеном придётся расстаться, пусть и помимо своей воли. Расстаться, но только лишь для того, чтобы через несколько лет встретиться вновь, но уже при весьма драматичных обстоятельствах…