Упрямство и любовь

      Со дня моей свадьбы прошло около полугода. В пока ещё новых семейных заботах и хлопотах, а также во вполне привычных служебных делах как-то незаметно промчалась осень, пролетела зима и наступили солнечные весенние деньки, которые я обожала с детства.       Весна была моим любимым временем года. Ещё с тех пор, когда я, будучи совсем маленькой девочкой, гуляла с родителями в парке, слушая неумолчный щебет птиц, любуясь крошечными, словно бы вырезанными из глянцевой бумаги нежно-зелёными листочками на деревьях и первыми цветочками. Матушка и отец шли рядом, мы все трое весело смеялись и болтали о всяких пустяках. В моих руках было мороженое или сахарная вата, вкуснее которых для меня не было ничего на свете, а сердце, казалось, пело и замирало от радости.       Сейчас же… С самого начала весны я с нетерпением ждала, когда потеплеет настолько, чтобы вместе с мужем и ребёнком отправиться на прогулку в парк. Но…       Как оказалось, Заксен много работал. В конце зимы он и вовсе стал проводить на работе почти всё время, даже домой иногда приходил под утро. Если бы я не была совершенно уверенной в том, что он и вправду работает, то, наверное, заподозрила бы, что у меня появилась соперница. Должно быть, предвидя это, Заксен однажды на исходе февраля обмолвился, что он идёт на повышение и если всё пройдёт хорошо, где-то к середине апреля он станет офицером Третьего ранга. Я искренне порадовалась за своего супруга и пожелала ему удачи… Кто бы мог подумать, чем обернётся для всех нас это его повышение?..       Но тем солнечным и ясным весенним утром, когда моя судьба сделала очередной крутой и не сказать, чтобы удачный поворот, я совершенно не думала ни о чём плохом. За окнами зеленел цветущий сад, в открытое окно кухни задувал лёгкий приятный ветерок, слышался весёлый щебет птиц. Я же стояла у плиты и ложкой помешивала манную кашу, кипевшую в небольшой кастрюльке. Это было первое блюдо, не считая бутербродов, которое я научилась готовить и была по-настоящему горда тем, что хоть немного продвинулась в области кулинарного искусства.       Ансельм, сидя за столом, в ожидании завтрака по слогам читал вслух детскую книжку, болтая в воздухе ногами и время от времени обращаясь ко мне с каким-нибудь вопросом. Я немного невпопад отвечала ему, поскольку всё моё внимание было сосредоточено на каше, которая запросто могла пригореть или «убежать», стоит только на пару секунд отвлечься. Наконец, убедившись, что та уже сварилась, я выключила огонь на плите.       — Сельм, завтрак готов! — провозгласила я, ставя перед приёмным сыном тарелку с манной кашей, щедро сдобренной сливочным маслом.       — А-а… Хорошо, сестрёнка Кирс! — широко улыбнулся Ансельм, закрывая книжку — Да, и между прочим! — с важностью добавил он. — Я уже закончил рисунок, который вчера вечером начал. Если хочешь, после завтрака тебе его покажу.       — Конечно! — улыбнулась я в ответ. — С удовольствием погляжу, что ты нарисовал. А сейчас, пожалуйста, бери ложку и ешь поскорее кашу. Мне сегодня нужно пораньше прийти на службу, так что долго ждать пока ты позавтракаешь, я не могу.       — Интересно… — зачерпывая ложкой кашу и отправляя её в рот, проговорил Сельм. — Почему это папа не завтракает вместе с нами?       — Не знаю, солнышко… — покачала я головой. — Наверное… Он снова занят работой.       — Опять работа? — насупил тонкие бровки Ансельм. — Папа так много работает в последнее время! И как это ему только не надоедает?       — Ну-у… — протянула я. — Заксен… То есть твой отец, я хотела сказать… Он хочет, чтобы у нас с тобой было всё, что мы только пожелаем. А для этого нужно много работать. Я тоже, как ты знаешь, не сижу дома, но моя работа не настолько сложна и ответственна, как у него. К тому же…       Я замолчала, не зная, как сказать Сельму о том, что его папа идёт на повышение и потому должен проводить за работой почти всё время. И тут…       — О чём это вы без меня говорили? — послышался у дверей кухни знакомый голос и моё сердце невольно затрепетало от радости.       — Да так, ни о чём, любимый…       С трудом подавив в себе желание подбежать к супругу и броситься в его объятия, я просто мило ему улыбнулась. Если бы кто-то полгода назад сказал, что я без памяти влюблюсь в человека, которого ещё недавно так сильно ненавидела (хоть сам Заксен, если говорить по-правде, и не был ни в чём виноват, это же не он сам назначил себя моим избранником) ни за что не поверила бы. Но… Это всё же свершилось.       *****       Не сразу, далеко не сразу я смирилась с выбором Храма, да и Заксен в начале нашего с ним знакомства тоже выказывал по отношению ко мне одни лишь неприязнь и презрение. Только после первой брачной ночи наши отношения стали более-менее ровными, но и то время от времени случались и ссоры, и размолвки, и недопонимания. Иногда во время очередного скандала мы с моим супругом так громко кричали друг на друга, что соседи прибегали узнать, что случилось и не убивают ли у нас в доме кого-то…       Но сейчас, после того, как миновало полгода со дня свадьбы, все былые размолвки остались в прошлом, чему я была безумно рада. Ведь к этому времени я уже успела понять, насколько сильно влюблена в своего супруга. Да и сам Заксен, похоже, успел полюбить меня, хоть по его поведению это не всегда и скажешь. Во всяком случае подшучивать надо мной и поддразнивать меня он не перестал, разве что теперь делал это более беззлобно и не стараясь уязвить моё самолюбие.       Единственное, что меня сейчас продолжало огорчать — это то, что мои родители по-прежнему считали, что Храм ошибся и выбрал для меня совершенно не подходящую партию. Чтобы не ухудшать и без того натянутые отношения между Заксеном и отцом с матушкой, я почти перестала приглашать родителей к нам в гости, да и сама бывала у них нечасто, ссылаясь на занятость по службе.       Если бы только отец и матушка знали насколько сильно я люблю своего мужа, они, наверное, поняли, что для меня не имеет значение ни родословная, моего избранника, ни титулы (которых у него нет). Но, увы! Родители всё чаще поговаривали о том, что мой брак был ошибкой и что это нужно исправить пока не стало слишком поздно.       — Почему бы тебе, дорогая, не развестись с Заксеном и не выйти замуж за Фитцджеральда, сына лорда Уорнера Эванса, Оратора Ассамблеи? — предложила матушка во время моего очередного визита.       Но я лишь покачала головой.       — Нет. Я не хочу и не считаю нужным делать что-то подобное. Пусть всё будет так, как будет. В конце концов, у меня уже есть муж и другого мне не надобно.       Не желая продолжать этот тягостный для нас обоих разговор, я попрощалась с матушкой и поспешила уйти. Но неприятный осадок у меня в душе и на сердце всё-таки остался.       Я и раньше, ещё до назначения избранника, слышала, как родители поговаривали о том, чтобы выдать меня замуж за лорда Фитцджеральда, но…       Понимаю, конечно, что Эвансы богаты и знатны, что они принадлежат к высшей аристократии и что даже мы, род Тистелла, не можем тягаться с ними в этом. Конечно, такая партия была бы крайне завидной и, без всякого сомнения отец и матушка, желая мне добра, в лепёшку расшиблись, но устроили этот брак, если бы… Если бы Храм к тому времени уже не выбрал для меня будущего супруга. И это назначение повергло в прах все намерения и планы моих родителей. Этого-то они и не могли простить Заксену, как если бы это он сам всё подстроил, а вовсе не сотрудники Храма.       Я же… Я словно оказалась между двух огней. С одной стороны не хотела огорчать отца и матушку, с другой же не могла ради их честолюбивых устремлений расстаться с любимым человеком… Да, если честно, не была и уверена в том, возможен ли развод в принципе. Ведь, если не считать всё более редких семейных ссор, у нас с Заксеном не было ни одного повода для того, чтобы развестись…       *****       Вспомнив об этом, я невольно вздохнула и это не могло ускользнуть от внимания Заксена.       — Что это ты вздыхаешь? — слегка нахмурившись, спросил он у меня. — Что-то случилось? Или тебя кто-то обидел?       — Обидел? — усмехнулась я. — Да кто бы посмел это сделать? Знаешь же, что я — хороший мечник и в случае чего могу за себя постоять.       — Тц. Тогда, в чём дело?       — Ни в чём! — покачала я головой. — Совершенно ни в чём!       — Ну и ладно! — махнул рукой мой муж. — В таком случае, просто не забивай себе голову всякими глупостями, маленькая девочка.       Я невольно фыркнула:       — Вот же!.. Сто раз просила тебя не называть меня так, тем более в присутствии Сельма…       — А что такое? — ухмыльнулся Заксен. — Ансельм знает, что ты намного меня младше, даже зовёт тебя не мамой, а сестрицей…       — Ну, всё равно! — покачала я головой. — Сельм должен понимать, что мы с тобой почти одинаковы по статусу и оба являемся его родителями… Что хорошего будет, если он станет считать меня чуть ли не своей ровесницей? Думаешь, он станет меня в таком случае слушаться?       — Ну, если тебя даже твой напарник слушается и пляшет под твою дудку… То почему бы и нет?       Улыбнувшись, Заксен потрепал меня по волосам, как если бы я и вправду была маленькой девочкой.       Я со смехом принялась вырываться. Ансельм, глядя на нас обоих, захихикал:       — Вы двое выглядите такими счастливыми… Ведёте себя как дети малые, честное слово!       Он произносил эти слова с таким уморительно-серьёзным видом, что мы с Заксеном невольно расхохотались.       — Браво, Сельм! Теперь ты нам с папой уже читаешь нотации! Нечего сказать, дожили!..       Неожиданно мой муж снова стал серьёзным.       — Посмеялись — и хватит, — сказал он. — Я сюда, собственно говоря, для чего пришёл? Чтобы предупредить вас обоих о том, что уезжаю в командировку. Ненадолго: всего на один день. Вернусь домой поздно, может быть, под утро, а может быть, и к завтрашнему вечеру.       — В командировку? — удивилась я. — Интересно, и куда это они могли отправить офицера полиции Второго ранга, занятого исключительно офисной работой?       — Да так! — уклончиво махнул рукой Заксен. — Есть одно место, которое мне следует посетить перед повышением… Ничего сложного или тем более опасного, я там уже однажды был, когда должен был получить Второй ранг…       — Когда тебя туда отправляют? — спросила я у него.       — Сегодня после полудня.       — Ясно… — вздохнула я. — Ну, тогда хоть садись за стол и поешь вместе с нами. А то ведь, неизвестно, сможешь ли перекусить в том месте, о котором говорил…       — Нет уж, спасибо, обойдусь! — смерив скептическим взглядом стоящую на плите кастрюлю с манной кашей, покачал головой мой супруг. — Лучше перед поездкой быстро заскочу в столовую и там пообедаю… — Да-а! — только и покачала я головой. — Твоё мнение о моих кулинарных способностях… Это что-то с чем-то!       — Тц, — фыркнул он. — А какое оно у меня должно быть, если ты за полгода только и научилась, что готовить самые простые бутерброды и варить манную кашу? Да и то она у тебя через раз получается: раз нормальная, а раз — горелая…       — Неправда, папа! — замотал головой Ансельм, очевидно, решивший за меня вступиться. — На этот раз у сестрёнки Кирс каша получилась вкусная. Вовсе не горелая и даже почти без комочков…       — Ну, это неважно! — махнул рукой Заксен. — Главное, что мне некогда здесь с вами за столом рассиживаться. Перед командировкой на службе столько дел, что голова кругом идёт… В общем, — добавил он, берясь за ручку двери. — На этом я вас оставляю. Удачно провести день!       — Подожди, хоть пару бутербродов с собой возьми!.. — крикнула я ему вслед.       Бесполезно. Мой супруг уже убежал, хлопнув на прощание дверью… Блин, ну, вот что он за человек такой? Вроде, когда нормальный, а когда, как вот сейчас, какой-то дёрганный? Понимаю, конечно, что из-за важной командировки переживает, но я-то тут при чём? Неужели так уж необходимо было напоследок говорить о том, что я до сих пор ещё так и не научилась толком готовить, да и вообще хозяйка из меня пока неважная выходит?..       *****       Впрочем, я тоже не располагала лишним временем, чтобы предаваться не слишком весёлым размышлениям. Не только Заксен, но и я тоже должна была в скором времени сдавать экзамены на повышение. Не на третий, ранг, конечно же, а на второй. Сдавать мне их предстояло не одной, а вместе с Финном. И если в себе и в своих способностях я была абсолютно точно уверена, то поручиться за то, что мой напарник успешно сдаст все испытания, точно не смогла бы.       Не то, чтобы Финн лентяйничал или не хотел заниматься, просто… Из-за неуверенности в себе и стеснительности предстоящие экзамены должны будут стать для моего напарника тем ещё мучением. Если он даже экзамен на первый ранг сдал только на третий год, то боюсь и думать о том, что будет теперь и как скоро мы с ним сможем получить повышение.       Завтра нам предстояло сдавать первый экзамен, а потому я и хотела прийти на службу чуть пораньше, чтобы перед патрулированием проверить, насколько хорошо успел подготовиться мой напарник. А потому, быстренько помыв после завтрака посуду, я дождалась прихода леди Амелии, которая согласилась посидеть сегодня с внуком, и поспешила на работу.       *****       — А вы сегодня рано, Кирс! — проговорил мой напарник, подходя ко мне в коридоре Храма.       — Да, — кивнула я. — Пришла пораньше, чтобы перед патрулированием проверить, как хорошо ты подготовился к завтрашнему экзамену.       — Ох, если честно… — со вздохом покачал головой Финн. — Если честно, я вообще ничего не помню, леди! Всю ночь напролёт учил, но…       — Ничего, главное, не паникуй! — успокоила я его. — Учебники ты же читал? Читал. А значит, хоть что-то, но должен был запомнить… Давай-ка я сейчас быстренько проверю, сможешь ли ты ответить на основные вопросы хотя бы вкратце, а после этого уже приступим к работе, ладно?       Я быстро проверила уровень знаний своего напарника и пришла к выводу, что не всё так уж плохо. Конечно, на «отлично» Финн экзамен ни за что не сдаст, но хотя бы проходной балл набрать должен, если, конечно, будет завтра отвечать перед комиссией так же, как сейчас.       — Ну, вот! — ободряюще улыбнувшись своему напарнику, проговорила я. — Зря только прибеднялся. Хорошо же материал знаешь, а говоришь, что ничего не помнишь!.. Отвечай завтра так же, как сейчас и всё будет замечательно, понял?       — Понял, — не слишком, впрочем, уверенно, кивнул Финн. — Постараюсь не подвести вас завтра, Кирс. И… Спасибо вам за то, что тратите своё время, чтобы помочь мне подготовиться к экзамену. Если бы не вы, я, наверное, и думать об этом повышении не осмелился бы…       — Ай, брось! — махнула я рукой. — Мы же с тобой всё-таки напарники. И в том, чтобы ты хорошо сдал экзамены, я заинтересована не меньше тебя. Ведь если провалишься ты, то и мне тоже повышения в этом году как своих ушей не видать…       Тут я вспомнила о том, что подобные разговоры могут ещё больше поколебать его уверенность и не лучшим образом сказаться на результате завтрашнего испытания.       Поэтому я сочла за лучшее помолчать. Сбегала к шефу, чтобы получить маршрут сегодняшнего патрулирования, а после этого мы приступили к своей работе.       *****       Тем днём солнышко пригревало не по-весеннему жарко. Обойдя несколько улиц в окрестностях рынка, мы с моим напарником остановились возле уличного кафе, чтобы выпить по стаканчику холодного чая. Финн предложил взять ещё и по паре пирожков, поскольку патрулировать улицы нам предстояло до позднего вечера, а значит, о полднике и даже ужине придётся забыть.       Я машинально кивнула, думая в это время совсем о других вещах. Мне вспомнилось, что как раз сейчас мой супруг должен был уже выехать в какую-то там командировку. Он говорил, что это не сложно и не опасно, но… Было у меня какое-то нехорошее предчувствие. Как если бы тем утром мы с Заксеном виделись в последний раз…       — Леди Кирс, вот ваши пирожки!..       Мой напарник протянул мне небольшой свёрток в пропитанной маслом бумаге. От свёртка исходил запах пирожков с капустой и мясом. Запах, который в другое время показался бы мне божественным, а тогда…       Едва откусив совсем маленький кусочек выпечки, я вдруг почувствовала, как к моему горлу подступила тошнота. Голова закружилась, свёрток с пирожками выскользнул из моих рук и я, невольно попятившись, опустилась на стоявшую сзади скамейку.       — Леди Кирс?!.       Словно издалека услышала я встревоженный голос своего напарника. — С вами всё в порядке? Вы так побледнели…       Я помотала головой, словно бы желая тем самым прогнать внезапный приступ дурноты.       — Да… Со мной всё хорошо. Не беспокойся из-за меня, Финн…       Поднявшись со скамейки, я нарочито беззаботно улыбнулась своему напарнику. Который, к слову, побледнел не меньше меня. Вон, стоит, аж трясётся весь от страха. Должно быть, думает, что настал мой смертный час…       — Хвала святому Юне!.. — Подбежав ко мне, Финн подхватил меня под руку. — Если честно, леди Кирс… Я так испугался за вас! Так испугался, что, думал, точно сейчас умру вместе с вами!       — Финн, ну, ты и дурачок! — рассмеялась я. — Кто тебе сказал, что я собралась умирать? Должно быть, сегодня слишком тепло, вот я немного и перегрелась на солнце… Да ещё и пирожки эти… Не знаю почему, он меня от одного крошечного кусочка чуть не стошнило… Наверное… Наверное, я чем-то отравилась. Надо будет сегодня же заглянуть в лазарет… А сейчас пойдём, некогда рассиживаться! Нам с тобой ещё столько работы предстоит!..       — Э-э… Ну… Наверное, вы правы, Кирс, — без особой, впрочем, уверенности, кивнул мой напарник. — Только прежде, чем мы продолжим патрулирование, давайте всё-таки к врачу заглянем?..       — Хорошо, договорились! — кивнула я. — Ну, а сейчас давай поскорее уйдём отсюда, ладно? Не знаю уж, на чём они тут свои пирожки жарят, но, чувствую, если я здесь ещё хотя бы на пару минут задержусь, меня от этой вони точно наизнанку вывернет!..       *****       Возвращаясь домой, я не переставала улыбаться. Новости, которые я узнала, были просто невероятными. Оказывается, я вовсе не отравилась пирожком, как думала. Тошнота и головокружение у меня сегодня были вовсе не по этой причине. А потому, что я жду ребёнка.       Правда, мне было не совсем понятно, как может быть связано моё плохое самочувствие с тем, что в Храме, наконец-то решили послать нам с Заксеном ребёнка…       Интересно, как мой супруг отнесётся к этой новости? Будет ли рад скорому прибавлению семейства или, наоборот, огорчится? Может быть, будет лучше, если я пока вообще ничего не стану ему говорить? Мне ведь, если там подумать, самой нужно будет как-то привыкнуть к мысли о том, что где-то через полгода с небольшим в нашем доме появится ещё один ребёнок. Да, конечно, у меня есть Ансельм. Но это — немного не то же самое. Сельм — замечательный мальчик, но он, всё-таки, сын Заксена, а не мой собственный ребёнок…       Разумеется, мне пришлось рассказать обо всём Финну, который уж конечно же, ни за что не пожелал оставить меня в покое прежде, чем я не назвала ему причину своего плохого самочувствия.       — Так что зря ты выбросил те пирожки, — сказала я своему слегка ошалевшему от столь невероятной новости напарнику. — Не в них дело вовсе было, а во мне самой, вернее в моём состоянии.       Прежде, чем расстаться с Финном на главной городской площади после работы, я взяла с него клятвенное обещание никому не говорить о том, что я жду ребёнка. Потому, что слышала о том, что женщин в таком состоянии отправляют в декретный отпуск, а мне совсем не хотелось сейчас уходить с любимой работы… Да и чего ради мне это делать? Чувствую я себя сейчас просто великолепно (если не считать сегодняшнего приступа дурноты, конечно), полна сил и энергии. Завтра мне предстоит сдавать первый экзамен, необходимый для повышения, у меня есть замечательный напарник, а кроме того — любимые родители, муж и приёмный сын. На улице шумит весна, жизнь прекрасна и восхитительна! О чём ещё можно мечтать и чего хотеть?..       *****       … О том, что мне недолго оставалось радоваться всему этому, я тогда ещё не догадывалась. И только какое-то недоброе предчувствие, загнанное в тот яркий и солнечный весенний день в самый дальний уголок моей души, упрямо продолжало нашёптывать о том, что совсем скоро всё изменится и что от былого моего счастья останутся только лишь осколки.