Боги из далёких звёзд

Их ночь не закончилась на одном разе, ибо Вигго не смог остановиться, когда его тело восстановилось и снова начало обольщаться сладким омежьим запахом. Иккинг выглядел для него, как пирожное, которое так и лезло в рот и альфа просто не смог себе отказать, да и сам Иккинг не был против. Гормоны оглушали его рассудок, разгоняли кровь и вызывающе жгли низ живота, побуждая его прильнуть к мужчине и первому полезть за поцелуем. Они успокоились только после третьего раза, когда оба тела уже насытились и наконец-то позволили им упасть в сон.  Вигго проснулся раньше Иккинга: его тело имело высокую степень регенерации и восстановления и это было не только о ранах, но и об отдыхе организма. Ему требовалось гораздо меньше времени для сна чем людям и поэтому он проснулся уже к самому началу рассвета: небо ещё было липким от иссиня-черной темноты и лучи солнца только-только начали лениво подогревать горизонт румяным отблеском. Альфа вяло поерзал в кровати, ощутил лицом подушку и приоткрыл глаза, сосредотачиваясь на пространстве. Оно слабо дребезжало от бледных теней, но послушно приобрело четкие контуры, вырисовывая кровать, шкаф, тумбочки, высокие стены и дверь. Вигго уже отошел от сна и ощутил такое теплое-теплое, хрупкое и уютно прижавшееся к нему тело. Альфа заулыбался и погладил Иккинга по плечу, а затем убрал волосы с его милого и расслабленного лица. Омега очень трогательно дул губы, поджимал их и жмурился, видимо, все еще наблюдая какой-то сон, и Вигго просто не смог удержаться. Он поцеловал его в нос и заулыбался, искренне радуясь, что провел эту ночь с Иккингом.  Его запах стал слабее, говоря о том, что организм отдыхал и вдоволь насытился, но альфа был уверен, что после пробуждения будет еще несколько волн активности: несмотря на удачную беременность тело омеги делает еще несколько кругов, чтобы наверняка получить ребенка. Если омега всё никак не беременеет, то волны активности будут постоянными, вплоть до самого конца течки (зачастую это неделя, иногда две). Вигго целует его ещё раз и укрывает одеялом, решая, что лучше Иккингу проснуться самому. 

* * *

Утро выдалось тихим и спокойным. Иккинг чувствовал желание внизу живота, но оно было слабым и не мешало спокойно думать. Постель рядом с ним была холодной: это значило, что Вигго ушёл уже давно, но этот факт ровным счётом ничего не изменил для Иккинга. Он не почувствовал облегчения или грусти, просто принял это за должное и решил приготовить себе завтрак. Следующая волна активности течки должна наступить через пару часов (по его ощущениям), за это время он мог поесть и привести себя в порядок. С этими мыслями Иккинг поднялся с кровати, потянулся и двинулся в сторону ванны.

* * *

Вода успокаивающе шумела  и текла по волосам и шее, даруя чувство облегчения и свежести. Иккинг сосредоточенно массировал плечи, разводя на них пену, но голова была совсем забита другими мыслями. Он беременный. Или скоро забеременеет – это неизбежно, ведь Вигго не слезет с него, пока не добьётся своего. Одна ладонь замирает, затем соскальзывает вниз по груди и прямо к низу живота, мягко поддерживая его. В происходящее верилось с трудом: он никогда не видел себя в роли родителя. Конечно, Иккинг понимал, что это все равно случится, ведь он попал в Эдем, а затем и в личный гарем, так что от этого не сбежать, но все равно эта мысль звучала как-то глухо до сегодняшнего дня. Сейчас он в полной мере осознает свое положение и по рукам бежит дрожь. Иккинг наклоняет голову, жмурит глаза и пытается свыкнуться с этим.  Когда чувства приходят в спокойное состояние, он выключает воду, вылезает из ванны и с удовольствием переодевается в чистую одежду. В планах омеги не было выходить на улицу, поэтому он спокойно идет в комнату и решает порисовать, послушав музыку. Так проходит несколько часов, пока его не прерывает знакомое прикосновение: оно такое же мягкое и нежное, как и в прошлый раз и по спине бегут мурашки.  Вигго заинтересованно смотрит за его плечо, рассматривает рисунки, но взгляд ненароком задерживается на тонких, аристократических пальцах. На него смотрят с ожиданием, очень внимательно и прямо, поблескивая чудесным зеленым цветом радужек. Вигго не может удержаться и улыбается, уже желая поцеловать парня, но тот смущенно отворачивается и вынимает наушники. — Ты что-то хотел? — Да. Тебя, — рот альфы находит чувствительное место на шее и Иккинг вздрагивает и прикрывает глаза. — …Еще не пришла следующая волна. — Ну и что?  — Я думал, что моя беременность – главная цель.  — Это так. Но вместе с этим можно просто получать удовольствие, — Вигго кладет свои ладони на плечи омеги и утыкается носом в его макушку.  — И ты получаешь?  Альфа усмехается и ласково прижимается щекой к щеке Иккинга и откровенно наслаждается его запахом: аромат бумаги и карандашей усиливается, бьет в нос,  как будто бы он находится в какой-то мастерской в разгар создания чего-то очень потрясающего. Ох, этот запах очень подходит Иккингу, ведь он раскрывает его натуру создателя.  — Да. Ты мне нравишься, Иккинг, и я выделяю тебя среди других, — Вигго зарывается рукой в мягкие волосы и Иккинг не может не вздрогнуть от этого прикосновения. Он с трудом верит в слова альфы, ведь прекрасно понимает, что Вигго живет уже сотни, может быть, тысячи лет и он видел миллионы существ и миров. Красивых омег много, умных тоже и даже тех, кто совмещает в себе оба этих качества тоже много. Иккинг один из миллионов таких же (по крайней мере для такого долгожителя, как Вигго) и не обманывается сладкими надеждами, что он будет одним единственным у этого альфы. Он в принципе не обманывается насчёт чувств, ведь любовь – вещь простая, даже можно сказать, что она очень скучная, предсказуемая и недолговечная.  — Что ты чувствуешь? — Вигго гладит его по плечу, так и не дождавшись реакции на свое предыдущее высказывание. — Ничего если честно. Ты, конечно, красивый и сильный, и вообще ты можешь уничтожить несколько миров, если захочешь, но я не влюблён в тебя, — Иккинг и поворачивается и смотрит так пронзительно, что у альфы ненароком ползет улыбка на уголках губ. Эта омега нравится ему все больше, — Я не обманываюсь о том, что я буду твоим единственным или уникальным. Таких как я очень много. Есть даже лучше. — Но у других омег часто возникает это желание уникальности. Почему у тебя его нет?  — Мне это не нужно. Меня интересуют другие вещи больше романтики, — Иккинг отворачивается к своим рисункам, но не находит в себе концентрации, чтобы продолжить рисовать. Всё его внимание дрожит и ушло к запаху альфы в комнате.  — Какие? — Я уже говорил, — он делает пару попыток продолжить линии скетча, но выходит плохо.  — Хм, и все-таки ты мне нравишься, — Вигго целует его в шею, а затем поднимает со стола и разворачивает к себе. Он не хочет больше препираться с Иккингом, хотя это и было весьма забавным действием. Альфа целует его в губы, чувствует, как жарко начинает искриться омежий запах в преддверии новой волны и массирует низ живота Иккинга, чтобы ускорить этот процесс. Парень сладко стонет, жмурится и отдается в чужие руки, позволяя гормонам ударить рассудок желанием.

* * *

— А знаешь, что бы ты ни говорил, но всё-таки ты отличаешься от других омег, — Вигго с ухмылкой рассматривает граненый стакан с какой-то красивой, выжженной гравировкой и ставит его на стол с типичным стуком. Иккинг сидит за этим столом, облитым желтым светом лампы. Под его руками находится десяток чертежей, простые рисунки, чистые листы, карандаши и пара канцелярских ножей – всё это также блестит в искусственном свете, но Иккинг отводит от этого взгляд и направляет на Вигго. Он смотрит на него странно, немного равнодушно и как будто смиренно. Они находятся в его комнате (не по его инициативе) уже не первый раз, но альфа все равно довольно рассматривает интерьер: ему нравится запоминать уникальный запах и детали обстановки, создающие особую атмосферу комнаты. Здесь пахнет кофе, деревом и карандашами, а ещё приятно дует вечерний ветер, ведь Иккинг всегда открывает окно нараспашку в жаркие летние дни (Вигго промолчал, что эта деталь его радовала и давала возможность полюбоваться им пока тот работал и не замечал альфу, летящего мимо). Его запах и атмосфера наполняла эти стены, одежду на кровати и рисунки. Вигго это нравится.  — И чем же? — Иккинг смотрит прямо, уже спокойно и уверенно. Он все еще не был влюблен в альфу, но свыкся с его присутствием и даже был не против. Вигго не сильно ему докучал, ибо был достаточно умен, чтобы знать границы дозволенного и понимать, когда ему правда стоит отстать. — Ты не стелешься передо мной. Не плетешь интриги или слухи, не ревнуешь, не бегаешь за мной, — мужчина с удовольствием подмечает, что большая часть одежды на кровати имеет коричневые, зелёные и красные оттенки. Два первых подходили ему по цветотипу, а третий, видимо, просто был любимым цветом. Мило, красный цвет тоже был его любимым, — Половина моих омег (да и не только моих) уже успела переругаться друг с другом. Кто-то просто молча ревнует и завидует. Вторая половина, которая немного умнее, просто пытается завоевать больше моего внимания в своем влажном, розовом желании получить себе эксклюзивность. Ты так не делаешь. — Хм…Ну. Хорошо? Спасибо? Мне, наверное, приятно? — Иккинг фыркает, явно равнодушный к желанию Вигго залюбить его комплиментами. Он хмурится, грызет кончик карандаша и не понимает, почему деталь не сходится на чертеже. Всё вроде правильно, где он ошибся? Вигго умиляется его хмурой мордашке и притаскивает из кухни еще один стул, чтобы сесть рядом. Иккинг никак не обращает на это внимание, продолжая кусать карандаш.  — Почему у тебя нет желания эксклюзивности, как у других? — этот вопрос скорее задан для привлечения внимания нежели для выяснения отношений и это работает: Иккинг перестаёт хмуриться и странно смотрит на Вигго. Альфа не может прочитать его эмоций, ибо лицо одновременно спокойно, но с другой стороны изумрудный взгляд отдает чем-то непонятным. Это ни раздражение, ни любовь, просто что-то смиренное и даже равнодушное. Иккинг неловко поджимает губы и немного краснеет, когда Вигго ласково берет его пальцами за подбородок, чтобы он не отвернулся.  — Я не знаю… — видимо его вопрос восприняли всерьёз, от того и изобразили на лице непонятное чувство, ведь просто не знали как ответить и искали слова, — Может…Я не люблю тебя?  — Они тоже не любят. — Но- — Они не любят меня, Иккинг, они просто желают почувствовать себя особенным для меня, потому что измеряют свою значимость количеством внимания других. Вот и все. — Быть может тогда я так не делаю, потому что я не идиот?  — Верно. Ты не идиот и никогда им не был, — Вигго очень доволен, что смог отвлечь омегу от своих чертежей и теперь вовсю любовался его румянцем на щеках. Иккинг начал смущаться. Это хорошо.  — Тогда я полагаю, что ответил на твой вопрос?  — Мне все еще интересно почему ты не попал в эту ловушку желания уникальности. Большинство выбранных мною омег тоже очень умны, ведь я совсем не люблю глупых существ, но почему-то они попали в эту ловушку, а ты нет. Почему? — … Иккинг молчит около минуты, собирается с мыслями, опустив взгляд, но потом поднимает его, смотрит прямо на Вигго и говорит: — Потому что знаю, что у меня не получится получить это. — Почему же? — альфа усмехается, удивленный этим ответом, и отпускает лицо Иккинга, но тот продолжает смотреть на него. — Ты живешь сотни лет. Возможно тысячи. Ты видел миллиарды омег, альф, бет, рас и миров. А я просто…Ну. Омега с Земли. Мне нечем тебя удивлять и развлекать, даже если это и работает сейчас, то не значит, что навсегда, — здесь он отворачивается, но Вигго успевает выхватить мелькнувшую грусть в его взгляде, — Люди живут до восемьдесяти лет, в редких случаях до ста. Это ничтожно мало для твоей расы. Ты продолжишь жить ещё тысячи лет после моей смерти, так что я не рассчитываю на то, что ты хотя бы что-то запомнишь обо мне. Вигго молчит и его улыбка постепенно сползает с лица, потому что он знает, что Иккинг прав. Ему не грустно (может совсем немного), просто как-то странно. Омега разделяет его чувства и даже не смотрит на него, пытаясь увести все свое внимание на чертеж.  — Да, ты прав. Ты очень осознанный, это хорошая черта характера. Ты мне правда нравишься, но ты для меня что-то вроде…милого, чудесного, очень забавного питомца. — … Парень отрывается от бумаг и снова втыкается взглядом в альфу, но на этот раз более раздраженно и напряженно. Губы поджаты, челюсть приобретает острые очертания вместе с приподнявшимися скулами от неприязни, гульнувшей в мышцах. Питомец? Его назвали питомцем? Он носит ребенка этого альфы и его считают животным? Милым и чудесным питомцем? Что-то вроде кошки? Интересно, если вальды сравнивают людей с животными, то они считают себя зоофилами, когда имеют с ними общих детей? Или как? Какого черта вообще? — Ты обижен? — Да. — Мгх, Иккинг, это так, как есть- — На что я еще мог надеяться от высокомерной расы завоевателей, — он упрямо отворачивается и стойко чувствует неприязнь и нежелание больше разговаривать с альфой. По крайней мере сегодня.  — Иккинг- — Я, блять, ношу твою ребенка, а ты сравниваешь меня с животным. С кошкой. Себя то ты как ощущаешь, когда трахаешь меня, если я просто питомец? — Успокойся- — Я не собираюсь успокаиваться. Уходи, — дыхание начинает сбиваться и обжигать ноздри от злобы и Иккинг закрывает глаза.  Почему-то хочется плакать, но ведь он даже не влюблен в альфу, тогда почему так переживает? Из-за задетого достоинства? Или потому что в уголке сознания у него все-таки были надежды на нормальные отношения с Вигго и совместное воспитание ребенка? Видимо, он зря частичкой сердца надеялся на что-то. У Вигго десятки любовников и будет еще больше, так что рассчитывать на более-менее нормальные, равные романтические отношения с ним это глупость. Тем более, что люди для его расы это просто милые питомцы и инструмент для собственного счастья. Он просто идиот, который все-таки не смог не понадеяться на что-то и теперь сидел и хотел плакать. Вигго замечает этот предательский блеск в глазах и берет омегу за подбородок, но та отказывается поворачиваться к нему.  — Не плачь, моя дорогая омега, ты просто должен принять это и смириться.  — А если я не хочу?  — Тебе придётся. В этом нет ничего плохого. Я не понимаю твоих слез, — Вигго делает усилие и все-таки разворачивает его лицо к себе, правда взгляд все еще убегает от него в сторону, — Ты ведь прекрасно понимаешь, что не сможешь получить эксклюзивности, так почему так реагируешь? — Мне обидно, что ты держишь меня за неразумное существо наподобие собаки. — Я не держу тебя за неразумное существо. Если бы я считал тебя глупым, то стал бы проводить с тобой свое свободное время? — Иккинг на этих словах только щурится, фыркает, но слезы прекращают набегать на глаза и просто держатся хрустальной плёнкой, — Разумных существ тоже заводят в качестве питомцев и это нормально. Я буду за тобой ухаживать и защищать так же, как и нашего ребёнка, что в этом плохого?  Иккинг не смог подобрать толковых слов, но ответил Вигго красноречивым вредным взглядом. Рано или поздно он смирится со своим положением, потому что достаточно умен и бесстрашен, чтобы принять правду о том, что Вигго – древнее, сверхсильное существо, которое видело сотни миров и увидит ещё больше, и которое не может воспринимать людей (и его самого) как равных себе. Это то, что невозможно изменить: Вигго – вальд, Иккинг – человек, он слабее чем альфа, намного слабее и в целом человечество менее развито, начиная от типа мышления и заканчивая технологиями. Конечно, они были разумными в какой-то степени, у них есть система законов, государства, сложный язык и чувства, но этого не хватает, чтобы заслуживать статус равных. У кошек или дельфинов тоже, например, есть своя логика поведения, некая иерархия, привычки, но сделало ли это их равными для людей? Нет. С вальдами так же. Всё существует в сравнении и Иккинг это прекрасно знает, но как и любой человек он уязвим к эмоциям. Поплачет, успокоится, смирится и полюбит Вигго – альфа был в этом уверен, ведь любые питомцы рано или поздно привязываются к хорошим хозяевам.