Госпожа Туда-сюда

***

Когда уже личная горничная Василисы убрала осколки, бывшие когда-то тарелками, обе пошли прямиком в комнату этой самой Василисы. Уже там Виктория, чьё имя совсем недавно узнала рыжая, робко спросила: — А господин Огнев знает о таких переменах? — Не радикальные, — буркнула в ответ недовольно рыжая, — Где твоя дерзость? — не сдержавшись, высказала причину своего негодования девочка. — Впрочем, молчи, — махнула рукой всё та же Огнева. Её взгляд неожиданно устремился на стол. Чая не было. — А чай-ка то нет, — смешок. Глаза Василисы недобро блеснули, — Госпожа Азалия та-ак бережет свою гордость и достоинство. Как бы ей намекнуть, что его нет? Девочка перевела взгляд на свою прислугу. Та молчала. Это ещё больше взбесило Огневу. И где та дерзкая горничная, которая ей приглянулась? — Ты специально испытываешь мое терпение? — усмехнувшись, догадалась «василек», — Умно, Тори, умно! — Тори? — горничная скривилась. — Не кривись, очень даже мило, — продолжая усмехаться, добавила Василиса. — Н-да-а, — продолжила своё рыжевласая, — Скукотень несусветная. Впрочем, — та повернулась к своей горничной, — Раз я тебя удостоила статусом личной горничной будущей наследницы, тогда тебе стоит новую униформу приобрести. Но уже на Эфларе. — Вы метите на наследие? — сузила карие глаза прислуга. — Не мечу, — мягко поправила её Василиса, — Я и так буду наследницей. Что уж скрывать? Лучше я, чем мой брат. Нет, я его конечно оче-ень люблю, — на этих словах губы синеглазой расплылись в усмешке, — Но он тот ещё недоумок. Ещё и отца так городится, уф. И мало что просит у него. Только если отец о чем-то заговорит, только тогда исполняются желания Нортона. Сам же Нортик то ли стесняется, то ли боится попросить у отца что-либо. Но хвастается Маркусу о том, что стоит только ему пискнуть, как отец что-то сделает! — Огнева рассмеялась, — Показушник. А, нет, точнее, папенький сыночек, — девочка вновь рассмеялась. Прислуга не удержалась и приулыбнулась, что не скрылось от Василисы. — Рада, что ты пытаешься мне угодить, оценила прям шутку, м-м. — Мне и вправду было смешно..— призналась сквозь стыд прислуга. Почему сквозь стыд? Потому что нельзя так отзываться и стебаться о главном наследнике. Это низко и против правил! — А вот зря, — покачала девчонка головой, — Знай своё место, ты не смеешь как-либо реагировать на такие бесстыдные слова о Нортоне-младшем. — А вы смеете так о нем отзываться? — Где я, а где ты, — фыркнула Василиса. Вдруг в дверь комнаты дочери Нортона постучались. Коричневатая дверь открылась, во внутрь зашла госпожа Азалия с подносом в руках. На подносе же была небольшая чашка с блюдцем одного цвета. — Я удивлена, что вы удостоили меня своим вниманием, — колко подметила рыжая, — Надеюсь, внимание не ядовито? — с усмешкой та глянула на чашку с коричневато-багровым чаем с малиной, от которого исходил пар. Азалия же холодно, впрочем как и всегда, глянула на рыжую девушку. — Не ядовитее вас, госпожа, — всё же вставила своё главная прислуга. Девочка про себя усмехнулась — Азалию удалось сговорить. — Уже целое предложение, рекорд, Азалия! Потихоньку учитесь говорить, — коротко просмеявшись, та наблюдала за действиями няни: вот, ставит чашку и блюдце на стол. Вот, аккуратно перемешивает ложечкой содержимое в чашке. Вот, берет поднос и коротко поклонившись, выходит из комнаты. — Ну и ну. С вами она тоже такая болтливая? — хохотнув, поинтересовалась Василиса. — Больше одного предложения говорит, — с легкой улыбкой добавила Виктория. — Будешь? — рыжая кивнула на чашку с чаем, — Продегустрируешь, — добавила едко та с промелькнувшей усмешкой на губах. Горничная же оценила шутку, тихо хихикнув. — Если вы не против, госпожа.. — Василиса коротко кивнула. Ей пить горячего не хотелось, та «заказала» чай просто на зло Азалии. Тем временем же блондинка-горничная подошла к столу, сев аккуратно за него на стул, взяв двумя пальцами за ручку чашки, приподнеся к губам и подув — пар говорит всё за себя. — У тебя есть на Эфларе кто-то? — поинтересовалась девочка. — Ну.. — запнулась Тори, однако «василек» деликатно её прервала, резко вставив: — Ну? — Есть, — уже менее охотно произнесла Виктория, отпив немного чая с малиной. — Мне из тебя по слову вытаскивать? — хмыкнув, недовольствовала синеглазка. Спустя пару секунд и пару глотков чая, горничная всё же поделилась своей личной жизнью: — На Эфларе у меня бывший муж и дочка. — Муж после развода себе дочь забрал? — подойдя к подоконнику, на котором всё ещё располагалась корзина с вишней, Василиса запрыгнула на этот же подоконник, усевшись на нем поудобнее. Из улицы через открытое окно проникали лучи солнца. Жара. — Нет, — отрицательно мотнула головой Виктория, — Ребенок в интернате. Она не от мужа, скажем так. — А сколько ей лет? — Тринадцать.. — Ого! Тебе и не дашь тридцати лет, — после этих восклицаний Виктория глянула на свою госпожу как-то печально, отведя взгляд. — Мне двадцать пять. — Великий Эфларус.. развратница, — скривилась рыжая. — Нет! — мигом откликнулась горничная. — Не кричи на меня, — холодно вставила Василиса, взяв пару вишен и отправив в рот. Кареглазая же отвела взгляд обратно на чашку с чаем, приподняв и вновь поднеся к своим губам, отпила немного. Пауза длилась около двух минут, за которые Василиса доела всю оставшуюся вишню из корзины, а её прислуга допила чай. Никто не собирался начать разговор первым. И если у Виктории это из-за обиды и некой гордости, то у Василисы это просто, чтобы расшатать нервы своей прислуги. Ей было полностью безразлично случившееся. «Скука», — та перевела взгляд на часы, которые показывали двенадцать часов, — «Отец и гости должны уже явиться» — Эй, — та перевела взгляд на свою горничную, — Иди, узнай, кто из гостей пришел, кто ушел, вернулся ли отец. И чашку тоже отнеси, — блондинка молча кивнула, вставая из-за стола и взяв блюдце с чашкой, уже было вышла из комнаты, если бы её вновь не окликнула маленькая госпожа: — Передай Азалии, что чай просто бомби-ический, — усмехнувшись, та глянула на пустую корзину, — Это тоже отнеси. — Наполнить её вишней? — Я разве просила об этом? — девочка высокомерно взглянула на горничную. Последняя промолчала, подойдя к подоконнику и взяв корзину, поспешила выйти из комнаты. «Сами не могут исполнить обыкновенный приказ, а потом обижаются», — с усмешкой подумалось рыжей, после чего та слезла с подоконника, вздохнув и потянувшись. — Вот бы вентилятор какой-нибудь.. но отец, конечно, не любит электронику, — фыркнула девочка, подойдя к кровати и развалившись на ней, — «Хотя электричество вроде как вредит часодейству.. не помню, не люблю теорию», — та зевнула, прикрыв рот ладонью. «Как у меня пыльно конечно, кошмар», — наблюдая, как при лучах солнца виднеется пыль, та, не удержавшись от такого видения, чихнула. — Ха.. — вновь чихнув, девочка шмыгнула носом, вновь зевнув. Глаза сами по себе стали слипаться, стали тяжёлыми, будто бы намеренно заставляя уснуть.

***