Несоразмерный привкус

Через два дня

      Всё это время Инк сидел в дудл-сфере, томясь в ожидании, когда же его любимая и драгоценная кисточка, наконец, найдётся. Без неё он не мог путешествовать по мирам, потому и был вынужден бездействовать, хотя сам настаивал на том, чтобы помочь в поисках. Однако Дрим, — единственный, кто мог свободно открывать порталы и перемещаться, строго наказал не лезть, ибо художник без своей кисти не то, что не способен сражаться, он не сможет ни защитить себя, ни прикрыть друзей, а зачем он, в таком случае, нужен на поле боя?       По этой причине хранитель просидел в пустом доме целых два дня, к счастью, друзья всё же пару раз заходили его проведать, пускай и ненадолго. Чем он занимался? Да всё, как обычно: рисовал, размышлял, мечтал, пил кофе и спал. Очень много спал, ведь это было единственным полезным делом. За неимением души он не мог видеть сны, а, соответственно, полноценного отдыха не получал. Всё, что хоть как-то менялось, так это прошедшее время с момента, как он закрыл глаза. Мог пройти и час, и сутки, если верить здешнему времени, ведь в каждой АВ оно своё.       В очередной раз открыв глаза он приподнялся с постели и сел, поставив голые ступни на деревянный пол. Белые точки холодных и безразличных глаз смотрели вниз, пытаясь прожечь этим ледяным морозом и без того шаткий дом. Подняв голову защитник приметил стоящую у двери Бруми, что, казалась, никуда не пропадала. Но, к сожалению, он совершенно не мог ощутить восторг от этой находки, и потому решил воспользоваться красками.       Вынув из пояса на прикроватной тумбе жёлтый флакон, скелет откупорил его и сделал глоток чуть сладковатой, отдающей горечью, краски. В ту же секунду его глаза превратились в самые настоящие звёзды, что светили ярким канареечным светом, покуда теплота согревала магический язык, распространяясь и как-то впитываясь в кости. И он, подпрыгнув от нахлынувших эмоций, быстро закрыл и бросил флакон на кровать, подбежал к кисточке и, с восторгом подбрасывая её, словно ребёнка, стал кружить и смеяться.       — Не могу поверить, что ты всё это время стояла здесь! А ведь я думал, что посеял тебя в какой-то АВ, — с ликованием обратился он к кисти, осматривая её на возможные трещины. — Создатель правый, какой же я дурень. Ну как можно было не заметить тебя? Да ещё и два дня подряд! — Инк улыбнулся собственной небрежности, осторожно ставя кисть к стене. — Кажется, эта изоляция постепенно сводит меня с ума, хе-хе.       Вдохнув полной грудной клеткой и выдохнув, он на секунду прикрыл глаза и тут же открыл. Вновь они обрели белый оттенок, вынуждая его потянутся к поясу с красками, чтобы восполнить потерю. С помощью записанных в блокноте дозировок хранитель принял по определённому количеству каждого цвета из радуги, насыщая тело и разум фальшивыми, неполноценными, но всё же эмоциями. После он одел палевую футболку с голубыми стрелками на рукавах, тёмно-коричневые шорты с подтяжками, гетры, кроссовки и голубую кофту с белым мехом на капюшоне. Приведя себя в порядок, оставляя постель нетронутой, художник накинул светло-кофейный шарф и, взяв в руки самый конец, принялся искать свежие записи, дабы освежить память. Наткнулся на следующую:       01.06.       «Драка с Эррором. После был заперт в антипустоте. Сбежал при помощи чернил. Было мерзко».       — Так получается, что не я потерял Бруми, а это Эррор её украл? — изумился защитник, посматривая на кисточку. — Теперь понятно, почему её раньше здесь не было. Должно быть кто-то нашёл и принёс, вопрос только кто? — он вскинул надбровные дуги, задумавшись, покуда глаза, объятые оранжевым сиянием, поменяли форму на круг и вопросительный знак. — Должно быть это был Дрим. Стоит его потом поблагодарить.       Кивнув себе, чтец продолжил высматривать новые записи, пока не нашёл ещё одну:       01.06.       «Поссорился с Дримом. Сказал много лишнего».       — Ещё и в один день… — печально подметил он, опуская конец шарфа, поправляя его на шее. — Интересно, о чём мы спорили? Хоть я и не помню, но всё же стоит извиниться, думаю, хуже от этого не станет.       Воспрянув духом, стоило лишь взглянуть на вернувшуюся кисть, Инк взял её в руки и взмахнул, открывая в полу чернильный портал.       — Ну-с, пора бы нам немного прогуляться, а то совсем уже засиделся и забыл про свои обязанности.       Усмехнувшись, скелет прыгнул в черноту, наконец-то покидая ненавистные стены того, что он называл своим «домом».

***

      Портал привёл его в позитивный мир «НекоТейл», где он, чудом не упав на заснеженную крышу одного из домов, быстро превратился в лужицу и, заляпав снег безобразной субстанцией, оказался уже за постройкой. Осмотревшись по сторонам, не замечая каких-либо монстров, спокойно начал обход весьма тихой локации, но, к счастью, всё ещё живой. Посетив локации «Водопадье» и «Жаркоземье», проверив всех местных жителей с милыми ушками, он открыл портал в другой мир.       Это уже был нейтральный «СансТейл», где все персонажи были Сансами, которых заключили в гору «Папирус» грязные братоубийцы. Местные настолько привыкли видеть и быть одним и тем же скелетом, но в разной одежде и с разным характером, что даже не удивлялись гуляющему хранителю, принимая его, так сказать, за «своего». В «Снежнеграде» царило веселье, повсюду раздавались шутки про кости и звуки подушек-пердушек, а также смех.       Покинув столь абсурдную вселенную, скелет зашёл в мёртвый мир «АндерВоролд», чья тишина и мрак не менялись из раза в раз. Капнув на язык немного синей краски, позволив глазам превратиться в кобальтовый восклицательный знак и прицел, он стал очень осторожно проходить мимо разрушенных домов, надеясь не встретиться с местными жителями, которые превратились в настоящих монстров. А всё по вине Игрока, что слишком часто сбрасывал, ломал файлы сохранения и переустанавливал игру, тем самым сломав файлы сохранения окончательно, ввиду чего они в данном мире уже не работают.       И теперь по локациям гуляют чудовища, желая отыскать и убить Фриск, а те, в свою очередь, могут идти только путём геноцида, потому что кнопка «пощада» не работает. Стараясь не привлекать к себе лишнее внимание Санса, коего стало больше как в высоту, так и в ширину, Инк перебежками проверял вселенную на присутствие приспешников Кошмара, для которых здесь было словно мёдом намазано.       По прошествии нескольких минут ожидания в уцелевших кустах, где он, зачем-то, прятался от безголового, но с вытекающей из шеи кровью Папайруса, всё же смог от них скрыться и пройти дальше. Сил и желания находиться здесь уже не было, хранитель хотел открыть портал и свалить подальше, как вдруг вдалеке заметил знакомый силуэт. Пригнулся, чтобы не выдавать своё присутствие, и стал присматривать к скелету в жёлтом плаще, с заметной трещиной на черепе.       — Дрим? — вполголоса вопросил он, не решаясь говорить громче. Глаза, превратившись в рыжий круг и треугольник слабо подрагивали. — Но что он здесь забыл? Это же негативный мир, ему нельзя надолго в нём задерживаться, — он был крайне взволновал и ошеломлён, ведь кого-кого, а Мечтателя он не ожидал тут встретить. Даже появление Кошмара так не удивило бы, чем это. — И что это у него на затылке, трещина? Надо бы во всём разобраться.       Перемахнув через небольшой выступ, защитник спрыгнул с невысокого утёса и, приземлившись на сухую землю, быстро и тихо поспешил в сторону беззаботно гуляющего друга, который, по всей видимости, чувствовал себя как дома. Посмотрев по сторонам, на всякий случай, Чернила чуть пригнулся и, оставаясь настороже, негромко окликнул того. Названный встрепенулся, услышав собственное имя и обернулся, с удивлением смотря на звавшего его скелета, будто бы ещё больше не ожидал его здесь увидеть.       — Инк? Что ты тут делаешь? — с каким-то изумлением вопросил он, следя за тем, как быстро приближается скелет.       — У меня к тебе встречный вопрос, — бросил тот, продолжая смотреть за спину собеседника, ведь та оставалась его слепой зоной, а в этом мире стоит быть начеку.       — В каком смысле? Я просто зашёл сюда и весьма удачно попал на концерт. Так почему бы мне не воспользоваться этим и не восполнить силы? На что это, по-твоему, похоже? — явно не понимал Сон, чей взгляд был направлен на собеседника и походил на «ты что, тупой или придуриваешься?»       — Какой, к чёрту, концерт? Где ты нашёл позитивные эмоции в грёбаном «АндерВоролде»? — сердито бросил художник, сжав кулак, сочтя приятеля поехавшим, а то и вовсе безмозглым. Откуда бы тогда взялась та трещина?       — О чём ты? М-мы же сейчас в «МьюзикТейле», разве нет?.. — голос хранителя светлых чувств дрогнул, уверенность пошатнулась, и на душе стало немного тревожно. Он с недоверием косился на художника, ожидая, что тот сведёт всё к неудавшейся шутке и извиниться, но Инк не спешил этого делать. — Правда ведь?       — Чего? Нет, мы в «АндерВоролде», — сказал он немного тише и спокойнее, однако реакция и слова этого скелета заставили его растеряться, — я поэтому и спросил, что ты здесь забыл. Тебе ведь физически больно находиться в подобном месте, особенно где так много негатива.       — Ты верно шутишь, — глупо и нервно усмехнулся Позитив, не воспринимая его слова всерьёз. — Оглянись, посмотри вокруг: тут ведь полным-полно разного рода-… — он обернулся, стремясь доказать, что тот несёт какую-то чушь, но тут же впал в ступор, когда вместо живого и красочного мира, наполненного различными монстрами, он увидел лишь мрачный и мёртвый мир, в весьма тёмных и жутких сочетаниях цветов. Сглотнув, его глаза сузились и мелко задрожали, всё его тело стало трястись от понимания, где он находился. Прикрыв рот ладонью, скелет рухнул на колени и упёрся рукой в сухую землю, опустил руку на грудь и сжал ткань одежды, делая частые и хриплые вдохи, ощущая как душа наполняется негативом и мраком, причиняя боль и забирая силы, — …монстров…       — Дрим! — художник тут же к нему подскочил и помог подняться, ибо хранитель не мог даже стоять. Освободив одну руку, спаситель открыл достаточно большой чернильный портал и протащил через него ослабевшего от негатива скелета, покидая опасную вселенную.       Открыв портал в уже настоящий «МьюзикТейл», скелет осторожно посадил напарника подле голого дерева, вдали от любопытных глаз, сам же, притаившись в кустах, стал просматривать периметр, дабы их никто не заметил. Местные жители о них вряд ли знали, но рисковать не хотелось, особенно Солнечным, который практически не двигался. Защитник лишь изредка бросал на него взгляд, каждый раз убеждая себя в том, что тот всё ещё жив и нет причин для беспокойства.       Спустя какое-то время со стороны дерева послышался хруст снега и странное кряхтение, вынуждающее художника обернуться. Позитивный уже уверенно стоял на ногах, хоть те еле заметно тряслись; глаза ярко сияли шафрановым светом, лицо освещала лёгкая, немного вымученная, но всё же улыбка. Выглядел он всё так же потрёпанно, как и последние дни, однако, что-то в нём изменилось, взгляд что ли, стал теплее и более живой? Заметив улучшения в этом скелете Инк чуть улыбнулся, спрятал кисть за спину и направился к нему.       — Ты как? Ничего не болит? Двигаться можешь?       — Да, я в порядке, не переживай, — убедительно заверил тот своей вымученной улыбкой, хотя сам продолжал держаться за ствол дерева. — Спасибо тебе. Если бы не ты, я бы точно там откинулся. Не сейчас, так через час точно.       — Не за что, — отмахнулся Чернильный, сделав это на автомате, ибо такое уже случалось, — ты мне лучше скажи, что ты там забыл? Это всё-таки негативный мир, и, если мне не изменяет память, по своей воле ты туда вряд ли забредёшь.       — Ну… — растерянно пробормотал тот, отводя взгляд в сторону. — Я, наверное, не выспался, вот и открыл портал не в тот мир. И не заметил этого, ага.       Творец нахмурился, скрестил руки на груди и склонил голову, не особо веря этим словам.       — Не заметил разницы между негативной АВ и позитивной? С трудом верится, — с сомнением вымолвил он, а на чужой нервный смешок закатил глаза и продолжил: — Хорошо, а трещина у тебя откуда?       — Трещина? Какая такая трещина? — крайне удивился Мечтатель, видимо, не заметивший той ранее. Тщательно осмотрев руки и ощупав лицо, он так и не смог обнаружить причину подобного вопроса.       — Та, что у тебя на затылке, — указал скелет, молча наблюдая за тем, как тот проверяет рукой затылок. — Нашёл?       — А, эта трещина, — сделал Сон странный акцент, глупо улыбаясь, — так это и не трещина вовсе. Так, просто… трещинка.       — Да ты что? И как эта «трещинка», позволь спросить, у тебя появилась? — заинтересованно осведомился художник, вскинув надбровные дуги. — Или это какая-то новая мода?       — Нет, это… — скелетик посмотрел на крону древа, затем на снег и лишь потом на ожидающего с каким-то подозрением во взгляде Инка. — Я просто был дома и… ударился головой о тумбочку? — он говорил с такой интонацией, словно спрашивал себя, а не отвечал на вопрос.       — Она у тебя что, к потолку прикручена? Или к стене, быть может?       — Да нет, на полу стоит.       — Тогда как ты об неё ударился? — уточнил Чернильный, замечая явное противоречие в словах этого хранителя.       — Ой, ну… Я поскользнулся и упал на неё. Вот так всё и было, — тут же опровергнул Мечта сказанное ранее и виновато усмехнулся.       — Что-то больно ты неуклюжим стал, даже слишком, не кажется ли тебе это странным?       — Да всё в порядке. Мне просто нужно больше спать, — пояснил тот, натянув улыбку, не стоит беспокоиться.       Творец не поверил его словам, потому как подобного рода отмазки были его причудой, а Дрим никогда не вёл себя так странно, даже как-то подозрительно. Однако, он решил об этом не упоминать и просто принял тот факт, что скелет, скорее всего, ещё не до конца восстановился, вот и несёт лютый бред. Да и ему, в какой-то степени, было побоку на чужие проблемы, ведь даже под действием красок он редко когда может по-настоящему переживать о ком-либо. Разговор быстро кончился, и наступила неловкая тишина, которую очень скоро прервал Позитивный, заметив, наконец, Бруми.       — О, я смотрю, она снова с тобой?       — А, да, — художник не сразу понял, о чём тот говорил, но проследив взглядом до своей кисти, он кивнул, — нашёл её сегодня утром у двери в комнату. Я так понимаю, ты её нашёл?       — Ага, — подтвердил его догадку Сон, утвердительно кивнув.       — Где она была?       — Лежала под снегом в какой-то вселенной. Я не сразу её заметил, потому как она практически полностью была засыпана, зато увидел твой знак, в виде малахитовых линий и завитушек на обойме, поэтому сразу проверил и забрал, пока она окончательно не ушла под снег.       — В таком случае спасибо, — Чернильный благодарно улыбнулся, — даже не знаю, радоваться тому, что Эррор её не забрал с концами или тому, что я её не терял?       — Как тебе того захочется, — усмехнулся Позитивный, прыснув в кулак.       — Кстати, я, кажись, тебя чем-то обидел, да? Мы ещё поссорились… Хотел бы изв-…       — Если ты собираешься извиняться за то, что сказал, то не стоит, — перебил его Позитив и покачал головой. — Это я должен просить прощения. У меня не было права так с тобой говорить, так ещё и напоминать о... твоей проблеме, — печально улыбнулся он, поднимая виноватый взгляд. — Я зря нагрубил тебе и заставил думать, будто ты в этом виноват. Так что... прости.       — Оу, ну... ладно? — неуверенно усмехнулся скелет, чувствуя себя неловко. — Тогда без обид?       — Ага, ты лучше бы перед Блуберри извинился.       — Перед Блу? — изумился художник, вскинув надбровные дуги. — Я и ему чего-то наговорил?       — Нет, вовсе нет. Просто его очень задевает когда мы ссоримся, вот и извинись за это.       — Окей, тогда я пошёл, — кивнул Инк и, с помощью Бруми, открыл себе портал. Но прежде чем уйти, он обернулся и спросил: — Ты точно будешь в порядке?       — Конечно, ступай, — совершенно невинно улыбнулся тот, провожая приятеля взглядом.       Так на одного скелета в «МьюзикТейле» стало меньше.

***

      В «Снежнеграде», недалеко от домика братьев-скелетов, в пространстве возникло чернильное пятно, из которого вышел хранитель, чуть не упав в небольшой сугроб, сделанный местными детьми-монстрами. Здесь уже можно было ни от кого не прятаться, ввиду того, что из-за частых нападений Эррора на «АндерСвап», Инк и Дрим были вынуждены героически защищать монстров, тем самым открывая своё существование. И даже сбросы Чары не могли помешать тому, что о них скоро забудут: Блуберри расхваливал своих друзей настолько часто, что смысла скрываться уже не было, раз те постоянно их узнают. Правда, это касается исключительно этой локации, что насчёт остальных — неизвестно.       Направляясь к двухэтажному домику, скелет заметил вдалеке детишек, которые улыбались и активно ему махали, тем самым проявляя знак уважения и своего воспитания. Он, разумеется, учтиво им улыбнулся и помахал в ответ, подходя к входной деревянной двери. Сделав глубокий вдох и выдох, защитник достал два флакона с голубой и фиолетовой краской, капнул по маленькой капле каждой себе на язык, чтобы в нём зародилось нечто под названием «совесть».       После, убрав их на место, свободно выдохнул и постучал, сделав шаг назад, не рискуя стоять перед дверью, вспомнив, как в прошлый раз ему прилетело ей в лицо. И это было не зря: несколько секунд и дверца широко распахнулась, с громким стуком ударив о стену, чудом не сорвавшись с петель. Появившийся на пороге, при виде своего классного друга, широко улыбнулся, из-за чего бирюзовые глаза резко сменили форму на звёзды, а он, пока гость пребывал в лёгком ступоре, накинулся на него с объятиями, прижимаясь скулой к чужой грудной клетке.       — Инк! Я так рад тебя видеть! — ликовал тот, продолжая обнимать, словно он уже успел порядком соскучиться.       — Рад? Но мы же виделись буквально вчера, если мне память, конечно, не изменяет, — упомянув это, Чернильный положил руки ему на плечи и слегка сжал, с только ему одному понятной целью. То ли он так проявлял свои эмоции по отношению к скелетику, то ли мягко намекал о существовании личного пространства. Свап, подняв голову, заглянул в его апельсинового оттенка глаза со знаком вопроса, усмехнулся и отпустил, отступив к порогу.       — Вчера мы виделись у тебя, а сегодня у меня. Это большая разница! — огласил он, изумлённо вскинув руки. На этот жест хранитель лишь улыбнулся и покачал головой, не желая спорить по пустякам. Блуберри, окинув взглядом пришедшего, заметил кое-какие изменения, а именно — Бруми, что была у того за спиной. — Ты нашёл свою кисть?       — Ну, технически её нашёл не я, а Дрим… Но да, теперь она со мной, — неловко пояснил тот, почесав затылок, — больше я так просто её никому не отдам.       — Вот и ладушки, — улыбнулся ему хозяин дома. — Ой, я совсем забыл, — неловко усмехнулся он, проходя внутрь, — ты заходи, не стой на пороге.       Инк, последовав совету, зашёл в дом и осторожно закрыл дверь, проверяя, что она всё ещё хорошо функционирует, несмотря на то, как с ней обращаются.       — Ты что будешь: чай или кофе? — уточнил у него Блу, останавливаясь возле кухни. — Если голоден, то могу что-нибудь быстренько состряпать. Съедобное, разумеется.       — Нет, спасибо, я ненадолго, — пояснил тот свой отказ, взглянув на него, — у меня к тебе важное дело. Нужно поговорить.       — Оу, — скелетик был обескуражен внезапной серьёзностью друга и потому немного напрягся, — ну ладно. Если надо, значит надо. Давай тогда присядем?       Он указал на зелёный диванчик, что стоял около хранителя. Тот кивнул, и они оба заняли свои места. Ягодка залез с ногами на сиденье и сел в позу лотоса, повернувшись к сидевшему рядом лицом, терпеливо выжидая, когда же тот начнёт говорить. Чернильный оставил ноги на полу и сидел к тому боком, задумчиво осматриваясь по сторонам и подмечая тот факт, что дом практически не отличается от оригинального, за исключением того, что комнаты поменялись местами. Немного погодя, особо не раздумывая над словами, он произнёс:       — Я… хотел извиниться за ссору, что произошла между мной и Дримом на днях, — неуверенно начал Инк, опуская глаза в виде голубого круга и фиолетовой капли. — Мне жаль, что ты стал свидетелем нашей словесной перепалки.       Тот, кому это было адресовано, опустил печальный взгляд и принялся задумчиво осматривать спинку дивана, пока кое-что не понял, после чего поднял голову и лукаво улыбнулся собеседнику.       — Скажи честно: это Дрими тебя попросил?       — Да, но если быть совсем уж откровенным, то я понятия не имею, что это за ссора, — признал художник немного виновато. — Я узнал о ней только благодаря записи на шарфе, поэтому не смогу ничего тебе объяснить, так как не знаю даже причины.       — Вот как, это на него похоже, — с горечью усмехнулся тот и грустно улыбнулся, свешивая ноги с дивана. — Он до сих пор считает меня ребёнком и не перестаёт переживать по пустякам. Это безусловно приятно, что кто-то так о тебе заботится, но меня это злит и расстраивает. Но больше всего я ненавижу чувство беспомощности и потерянности, когда близкие мне существа ссорятся, а я даже помочь не могу. Только молчу или сбегаю, как тогда. Это совсем не круто.       — Ну, все по-разному реагируют на ссоры, тут уже ничего не поделаешь, — пожал плечами защитник, подняв голову, рассматривая потолок. — И ты прекрасно знаешь Дрима: он такой же упёртый, как и я, — у него своя правда, а у меня своя, и мы никогда не откажемся от своих слов. К тому же, всем прекрасно известно, что будет если столкнуть рогами двух упрямых баранов.       — Нет, прошу, не говори так, — повернул к нему голову Свап, жалобно упрашивая. — Вы ребята очень классные! Ты чудесный художник: всё, что ты нарисуешь, оживает, да ещё миры спасаешь от плохих ребят. А Дрим, он… защищает наши эмоции. Он милый, заботливый, добрый и отзывчивый, очень чуткий. Мне он нравится, очень нравится. Я им восхищаюсь, но… — скелетик тут же погрустнел, опустив голову.       — Но? — удивлённо вопросил Инк.       — Последнее время он сам не свой, думаю, ты мог это заметить, — произнёс Блу, искренне беспокоясь за друга. — С ним что-то происходит, какие-то странные вещи. Я пытался узнать, всё ли у него хорошо, но он, как и всегда, просто сменил тему и сказал, что в порядке. Он продолжает улыбаться и делать вид, что ничего не происходит, думая, что я не замечу. Но я-то вижу, что его что-то гложет, — его голос звучал крайне тревожно, будто бы неизвестная проблема Мечтателя была единственно важной, — а он продолжает это скрывать. Я понимаю, что он не хочет беспокоить нас своими проблемами и, скорее всего, просто не хочет показывать свою слабость, хочет и дальше оставаться неуязвимым, но разве не для этого существуют друзья? — он заглянул хранителю в глаза, пытаясь отыскать в них поддержку, но, увы, у того даже не было души. — Я принимаю его решение молчать и не настаиваю на разговоре, но всё же не забываю спрашивать о его самочувствии и напоминаю, что мы всегда рядом. Это всё, что я могу для него сделать.       — Знаешь, его проблемы — это сугубо его проблемы, не наши, — напомнил с какой-то холодностью художник, — поэтому лишний раз о них не думай. Если он не хочет говорить, значит это не так важно. Вот если расскажет, тогда и будем переживать о том, как нам быть, а сейчас это не имеет значения.       Блуберри, явно не предполагающий такой реакции, был, мягко говоря, в шоке, но виду не подавал. Слова не менее дорогого монстра он счёл в какой-то мере правдивыми, ведь думать о том, чего, быть может, не существует — глупо и крайне неразумно, однако эта холодность и какое-то равнодушие его расстроило. Складывалось впечатление, будто его одного беспокоило происходящее с Солнечным, а с ним точно что-то да происходит. И простая усталость с недосыпом — не причина того, как он изменился. Но Свап всё же будет надеяться, что друг, рано или поздно, всё расскажет, ведь он очень сильно хочет ему помочь.       — Ладно, мне уже пора идти, — вздохнул и заявил Чернильный, вставая с дивана.       — Как? Но ты ведь только пришёл! — подскочил с места Ягодка, с недоумением наблюдая как друг доставал из-за спины большую кисть.       — Твой брат может вернуться в любой момент, а я не горю желанием становится причиной ещё одной ссоры, — пояснил тот, пройдясь по полу кистью, открыв себе портал. — До встречи.       — Пока, — ответил скелетик уже после того, как друг исчез, оставив за собой чернильное пятно. Блу с грустью посмотрел на него. — Эх, надо бы убрать, пока Паппи не вернулся.

***

      Вернувшись к себе домой, хранитель поставил Бруми к стене возле входной двери и, собираясь идти на кухню, резко остановился, увидев чернильное пятно, что уже как два дня оставалось на полу. Оно успело въесться в доски, так что, не придумав ничего оригинального, скелет просто провёл тонкой кистью по воздуху несколько раз, создал манджетового цвета круглый ковёр и прикрыл им то, что уже не мог оттереть. По идеи, в этом месте он мог стереть всё, как и нарисовать, но ему хотелось немного реализма, поэтому он решил не заморачиваться с этим. А что? И так сойдёт. Его же дом, может делать всё, что хочет. С успехом добравшись до кухни, Инк поставил чайник и закинул в кружку пакетик клубничного чая с нотками манго. Пока чайник медленно кипятил воду, он решил усилить эмоции и, немного переборщив с жёлтой краской, выпил почти половину.       Ну… совсем чуть-чуть увлёкся, особенно если учитывать, что кроме неё он никакую другую не принял. Настроение тут же поднялось, и мир осветился сиянием его жёлтых глаз-звёзд. Кисточка нашлась, он помирился с друзьями, погулял по мирам, — здорово же? Как только чайник закипел, художник заварил вкусный чай и принялся его пить. Разумеется горячий, наркотик счастья совсем уж голову морочит, а он ещё гадал, почему обжигается каждый раз. По крайней мере он в таком позитивном состоянии никому не навредит, правда же? Но всё хорошее имеет свойство заканчиваться в самый неподходящий момент, потому как он ощутил знакомую боль в рёбрах и чуть не подавился горячим чаем, чуть не выронил и не разбил кружку.       Совершенно не понимая, что к этой боли нужно относиться серьёзно, защитник рассмеялся от «щекотки», поставил чай на стол и вышел в гостиную, где снова взял в руки свою кисть. Ох, если бы Дрим видел, в каком состоянии идёт на бой этот скелет… точно бы слёг, и никогда бы не проснулся. Но его здесь не было, поэтому и остановить счастливого Инка никто не может, хоть и счастливым его назвать сложно, скорее зависимым от этой краски или просто и понятно — наркоман, как обычно, Глючный называет своего «брата» Фреша. Не, ну, а что? Ему оно как никому другому подходит, хотя бы за счёт его вырвиглазных цветов и причудливого характера.       Но вернёмся к горе Инку. Бруми он держал уверенно и совершенно нормально, если бы не тот неловкий момент, когда он пытался её древком открыть портал, но… будем считать, что этого не было. Рассмеявшись со своей тупости, он всё же взял кисть правильно, создал портал и покинул дом, в котором на одну чернильную лужу стало больше. Проход привёл его к миру «ТаймТейла», и открылся где-то в районе «Водопадья». Там уже вовсю буйствовал Разрушитель, ломая код самой прекрасной локации. Монстры с криками уносились прочь, разбегаясь кто куда, ведь Эррора они видели впервые, но уже понимали, что он не очень хороший скелет, раз разрушает их дом. Да и вселенную в целом. Стоило хранителю показаться в поле видимости, как чернокостный остановился, убрал свои нити и повернулся к нему лицом, чуть сощурив правый глаз, чтобы убедиться, что это он.       — Эррор! Что ты такое делаешь? — больше с недоумением вопросил пришедший, чем со злостью или презрением. Он как будто впервые увидел то, что его враг делает регулярно.       — Что я делаю? А на что похоже? Аномалию разрушаю, — недовольно хмыкнул Ошибка, осматривая белокостного с головы до ног. — Минутку, а что ты тут делаешь? Я ж тебя запер, как ты выбрался?       — О, а это секрет, — ехидно улыбнулся художник, чьи глаза становились всё более желтее и приобретали более чёткую и острую форму звёзд. Ну точно не в себе. — Но знай, что способ был очень мерзким.       — Я смотрю, ты и кисть свою драную нашёл? — уже раздражённо прокомментировал тот, закатывая глаза.       — Ага, но где — не скажу, а то ты обязательно её перепрячешь, — обняв свою драгоценность шикнул хранитель.       — Эм… так я и так знаю, где я её прятал, — теперь уже с недоумением растерянно ответил ему противник.       — Вот и всё. Больше я её тебе не дам, — показал ему свой язык Инк и тут же расплылся в улыбке. — Слушай, а ты-       — Ты опять за своё? Будешь предлагать мне на пару секунд с тобой не сражаться, потому что это бессмысленно? — догадался Разрушитель, скрещивая руки на груди и опираясь спиной о стену.       — Ну что ты, это же прошлый век! — радостно воскликнул тот. — У меня есть идея получше.       — Да неужели? И какая?       — А давай мы сядем на листья кувшинок и, — художник прикрыл рот ладонью, чтобы не рассмеяться, — и скатимся в самую бездну водопада!       — Чего? — кажется Эррор не совсем понимал то, что сказал этот чудик. — Это такая шутка?       — Конечно же нет! Я давно хотел так сделать, просто забыл, наверное.       — Какие-то дебильные идеи тебе в голову лезут, — невольно и тяжко вздохнул чернокостный, только сейчас обращая внимание на его звёздные и выжигающие желтизной глаза. — Какого чёрта у тебя с глазами случилось?       — С глазами? А что с ними? — озадачился словами врага хранитель.       — Они как у твоих дружков: такие же яркие и тупые. Ты что, краски обнюхался, я не пойму? Почему у тебя звёздочки в глазах?       — А, так я это, радостью полон, вот они и светятся, — с улыбкой произнёс он, чуть тише пробормотав: — сам ты тупой…       — Это выглядит максимально ущербно и отвратительно, — скорчился тот, выражая своё отношение ко всем этим «радужным соплям». — Не думаю, что ты сейчас в состоянии здраво мыслить и быть серьёзным.       — Да я сама серьёзность. Вот, смотри, — на чужое неверие в свой профессионализм Чернильный состроил максимально серьёзное лицо и подрисовал очки в чёрной оправе. — Ну как, похож?       На это ребячество Эррор лишь вздохнул, понимая, что никакого боя у них не будет.       — Если бы мне предстояло выбрать одно из двух: либо разрушить эту аномалию и драться с тобой, либо уйти, то я бы безоговорочно выбрал второе, что, в общем-то и сделаю, — на этих словах он открыл себе портал, всерьёз намереваясь отступить. — Я себя уважаю, и не стану драться с тобой, пока ты ведёшь себя как клоун. Мне твои подачки не нужны.       — Что? Но Оши, ты не можешь вот так уйти! — сделал к нему шаг ошарашенный горе защитник. — Мы ведь толком не поговорили!       — Я достаточно с тобой поговорил, и мне — хватило, — озлобленно бросил тот, подходя к порталу. — Ты сейчас не в состоянии, чтобы сражаться. Научись уже контролировать свои эмоции и держи себя в руках. Меня просто выворачивает от лицезрения твоих дебильных жёлтых глаз и притворной радости.       И Разрушитель реально ушёл. Наверное, это было правильным решением, ведь в таком состоянии Инк, не то, чтобы сражаться, да и думать не способен нормально, а Эррор не станет тратить своё время на того, кто явно ему поддаётся. Оставшись наедине со стоячей водой, что протекала по левую сторону, скелет с улыбкой осматривал жалкие последствия небольших разрушений, словно ему это нравилось. Но вместо того, чтобы восстановить то, что нуждалось в его помощи, он просто вернулся домой, как будто произошедшее во вселенной его совершенно не касалось. Бруми поставили в угол, словно она была во всём виновата, а сам направился в кухню, где налил себе чай и сел за стол.       Напиток, естественно, уже успел чутка остыть, пока Инк сводил с ума Глючного своим поведением, так что пить теперь можно было спокойно, что он и сделал. Вкус и аромат чая заполняли уютное помещение, плавно уходя в гостиную, однако, насладиться этим вкусом хранитель уже не мог, ведь действие краски быстро сошло на нет и его глаза очень скоро превратились в два белых и пустых круга, что с равнодушием и холодом смотрели в одну точку. Больше он не чувствовал той опьяняющей радости, он вообще ничего не чувствовал.       Поставив пустую кружку на стол, Чернила достал наполовину выпитый флакон жёлтой краски и принялся его рассматривать без какого-либо интереса, размышляя, что же делать с ним дальше. Невзначай в его голове всплыли слова Позитивного, что нелестно отзывался об отношениях художника и жёлтой краски:       — «Видимо счастье — не для тебя. Подумай, так ли ты в нём нуждаешься, как сам об этом твердишь?»       Они имели смысл, ведь скелет не может каждый раз принимать одно и то же количество краски, потому как постоянно нуждается в добавке и хочет за раз опустошить весь флакон. Потому что именно эта краска позволяет ему забыть о своей бездушности и хотя бы на какое-то мгновение ощутить себя полноценным.       — «Меня просто выворачивает от лицезрения твоих дебильных жёлтых глаз и притворной радости».       Слова Глючного тоже не затерялись и дали о себе знать. Что же это получается? Уже два монстра напоминают о том, что у него явные проблемы с этой эмоцией, чего тот старался не замечать. Ну не может он без этой краски, не может! Она ему нужна, ведь именно она была самой первой, чью эмоцию он ощутил. И именно она помогает ему что-то чувствовать, что-то реально ощущать. Она как… намёк на частичку души, которой он не владеет. Но… раз уж двое говорят одно, должно быть, со стороны виднее, верно? Да и он сам прекрасно понимает, что в некоторых моментах действительно портачит с ней. Выходит, что она ему не под силу?       Тонкой кистью, взятой с пояса, он открыл небольшое чёрное пятно, долго смотрел на дорогую краску и решив, выбросил её в какой-то зимний мирок, где её никто не найдёт. Закрыв эту дыру, он опустил всё такой же безразличный взгляд и продолжил пить чай в полной тишине. Больше никакой краски счастья не будет.