Несоразмерный привкус

      В кухне витали запахи малины и имбиря с нотками апельсиновых корок, что тянулись прямиком в гостиную. Пока чай настаивался, художник уже успел закончить свою картину, над которой работал несколько часов подряд, но это того стоило. Теперь осталось дождаться, когда краска подсохнет, чтобы картину можно было покрыть лаком и разместить на самое видное место.       Придя на кухню, он достал из шкафчика кружку и упаковку овсяных печеней, положил те на стол и, взяв чайник, аккуратно придерживая крышку, стал тонкой струйкой наливать себе горячий напиток, от которого тут же пошёл пар с малиновым ароматом. Вытерев капнувшее на стол, он поставил чайник и присел, открыл пакет и, взяв двумя фалангами печеньку, слегка надавил, проверяя, что она достаточно твёрдая. После отложил пакетик в сторону и придвинул кружку, макнул туда печенье и, немного подождав, вытащил и надкусил, прикрывая глаза.       Вкусность быстро намокла и превратилась в какую-то кашу, пропитываясь вкусом чая, но это не помешало ему продолжить сей скромный завтрак. И стоило только проглотить печенье, как в дом завалились двое скелетов, да с таким шумом дверь открыли, что хозяин дома чуть не подавился, закашляв. Выйдя из-за стола он обернулся и увидел ребят, стоявших возле раскрытой настежь входной двери. Блуберри, придерживающий рукой второго, выглядел встревоженным и даже напуганным, а вот Сон едва стоял самостоятельно и казался уставшим, вымотанным, обессиленным.       — Инк! Дриму плохо! — объятый страхом и волнением за жизнь друга, скелетик неожиданно громко воскликнул, словно боялся быть неуслышанным.       — Что случилось? — с раздражением в голосе обратился тот, медленно подходя к ним. В его глазах уже стоял как знак вопроса, так и рубиновая мишень.       — Не знаю! Мы просто гуляли по вселенной, разговаривали, а потом он вдруг замер, схватился за грудную клетку и упал на колени, — обеспокоенно вещал Свап, пока тот, кого он держал, не стал убирать его руку со своего плеча. — У него даже зрачки потухли…       — Это Найтмер, — тихо ответил близнец, поднимая печальный, но всё же серьёзный взгляд, — он напал на нейтральный мир, из-за чего баланс эмоций подкосился и ослабил меня. Я уже в порядке.       — Найтмер? А сразу об этом сказать нельзя было? — устало и раздражённо бросил защитник, закатывая глаза и проходя мимо низкого скелетика, грубо задев того плечом.       — Я за Дрима переживал… — как бы невзначай упомянул тот, посматривая с беспокойством на друга, что благодарно ему улыбнулся.       — Не стоит: с ним ничего не случится, — сухо сообщил Инк, вооружаясь своей кистью, уже который день стоявшей в углу. — Где?       — «ДансТейл», — ответил Позитивный, проигнорировав сказанное тем ранее. Незачем сейчас ссору устраивать, им ещё вселенную нужно отбить.       — Тогда пошли, — также холодно отозвался скелет, покуда второй, немного оклемавшийся, призвал свой волшебный посох и открыл им портал, так как пользоваться услугами их общего знакомого никто не хотел. Они покинули дом, оставляя его в тишине, и лишь стук настенных часов был источником звука.

***

      Портал открылся в «Снежнеграде», прямо в эпицентре событий. Оказавшись в мире, наполненном хаусом и страхом, Позитив вновь почувствовал слабость, слыша чужие крики и мольбы о помощи. Монстры разбегались в разные стороны, пытаясь скрыться от неожиданных незнакомцев, что в наглую напали на их мир, вынуждая бежать и дрожать от ужаса, однако делать это приходилось танцами, что они практиковали, а это — всё усложняло. Сидевший в воздухе, на троне из собственных щупалец, Кошмар, своим единственным нефритовым глазом наблюдал за происходящим, удовлетворённо и жутко ухмыляясь. Он редко когда сам пачкал руки, поэтому пользовался услугами трёх «рабов», которых подобрал «по доброте душевной» и дал второй шанс.       Глючный кого-то душил своими синими нитями, в последствии оторвав бедняжке голову, вызвав на лице сумасшедшую улыбку. Хоррор, с трудом выполняющий чьи-либо хотелки, пытался догнать Фриск, ибо те — единственные люди в этом мире. Он, размахивая топором, отчаянно хотел попасть по столь крохотному телу, что так изящно, благодаря балетным прыжкам, от него уворачивалось. А ведь мясо этих людей — самое нежное и вкусное, с мягким и сладковатым привкусом, ведь оно ещё детское. Впрочем, хотя бы на сантиметр он не мог приблизиться, оттого, что был неповоротлив и тупо преследовал, поддавшись чувству голода.       Киллер и Даст орудовали в маленьком городке, пугая, нагоняя страха, преследуя и нанося урон на всех, кто попадался под руку, дабы напитать Кошмара их страхом. И если Даст ещё мог себя держать в руках, чтобы не убивать всех направо и налево, то Килл не особо сдерживался, пытаясь соревноваться, каждый раз упоминая, кого он уже смог зарезать.       От всей этой ужасающей картины Свапу было страшно до ужаса, до дрожи в коленях; Мечтателя это буквально выворачивало и ослабляло, из-за чего он едва держался, чтобы не блевануть, а вот Инку было крайне безразлично происходящее, хотя его это немного… раздражало? Пока друзья продолжали стоять, не рискуя ступить и шагу, Дрим уже сделал несколько по направлению к брату, после чего остановился и, хмурясь от зарождающейся в душе черноты и боли, вскрикнул:       — Найтмер!        Повернув голову в сторону пришедших хранителей мультивселенной и, обратив внимание на скорченную физиономию скелета, названый лишь тихо хмыкнул себе под нос и, закинув ногу на ногу, поставил локоть на подлокотник, упираясь кулаком в скулу.       — Ну надо же, кого это к нам ветром принесло? — с усмешкой выдал он, больше насмехаясь над глупостью этого отброса.       — Найтмер, послушай. Я знаю, что ты где-то там, и ты меня слышишь, — по-детски наивно завёл свою шарманку Сон, до сих пор веря, что это когда-либо сработает. — Прошу, прекрати этот ужас. Ты же не такой.       — Ты хочешь, чтобы я прекратил? — изумился тот, не особо-то и веря в эти слова. — Зачем? Я получаю тонну негатива от эмоций этих слабых и напуганных монстров, и это делает меня сильнее. А вот тебя наоборот, — ослабляет. Разве я могу отказаться от такого шанса? — Кошмар задал весьма логичный риторический вопрос, на который младший хотел было что-то сказать, но его грубо перебили: — Эй, недоумки, живо сюда, — он щёлкнул пальцами, призывая свой малочисленный отряд. Все, вместе с Эррором, бросили своих жертв и переместились к главнокомандующему, — разберитесь-ка с этой троицей.       — Да, босс, — льстиво улыбнулся Киллер, отдав честь. — Будет сделано, босс.       — О чёртов лицедей… — устало вздохнул и закатил глаз Кошмар.       Не давая врагу сделать первый шаг, Глючный тут же атаковал Инка, прекрасно зная о его хитростях во время боя. Противник удачно увернулся от луча гастер-бластера и пульнул в чернокостного радужными, заострёнными костями, от которых тот с лёгкостью ушёл. Не останавливаясь и на минутку, чтобы передохнуть, они продолжали то атаковать друг друга, то мастерски уклоняясь и блокируя удар, изредка на него нарываясь. Они были на одном уровне, и потому, весь их бой походил на жестокий и изнуряющий танец на выносливость. Никто не хотел уступать, никто не собирался сдаваться и отступать, так что оставалось лишь бить и уходить в сторону, правда они делали это одинаково хорошо, из-за чего Глюк сильно бесился, когда его атаки шли мимо.       Черничке не повезло больше всех, ведь ему пришлось драться сразу с двумя. И если Хоррор нападал в открытую, пытаясь задеть лезвием топора, то Даст пытался атаковать в самый неожиданный момент, мало того он ещё и планировал на два шага вперёд, так что маленькому скелету оставалось посылать кости в разные стороны и отмахиваться от них. Тут уже шансы были неравными, так как Блуберри не желал сражаться в полную силу и чаще защищался, в то время, как эти двое прилагали все усилия, чтобы загнать паренька в могилу. От этого мурашки пробирали тело, и кожу могли, если бы она покрывала кости скелета. Мечта, разумеется, пытался увести от друга хотя бы одного монстра, но, увы, Киллер был слишком ревнив, так что не позволял ему далеко от себя отходить.       Их бой уже выглядел действительно кровожадным и жестоким, если брать во внимание то, как дико «раб» хотел убить этого хранителя, чтобы получить заслуженное уважение босса. А вот Солнечный особо не пытался навредить скелету, ведь он часто поглядывал как в сторону друзей, так и в сторону брата, которому было совершенно посрать на жизнь единственного родственника, потому он с наслаждением наблюдал за их боем. Так продолжалось какое-то время. Ситуация Инка, как и Свапа, не сильно менялась, однако у Дрима всё было весьма странно. В какой-то момент он просто замер, остолбенел и Киллер, воспользовавшись этим, приблизился и смог снести ему немного здоровья, ударив ножом в грудную клетку.       От этого действия скелет пришёл в себя, опустил голову и, схватившись за грудь, упал на колени, обессилив, не имея больше возможности себя защищать. Убийца, изумлённо посматривая то на него, то на нож, не понимая, как так получилось, пожал плечами и собирался нанести решающий удар, как лезвие вонзилось во что-то твёрдое. Это была кисточка Инка. В это же время Свап, быстро подняв раненого на ноги, потащил в сторону чернильного портала, уводя как можно дальше от сражения. Последним, что тот увидел, - бежавшего в их сторону встревоженного кальмара. Чуть замешкав, художник оттолкнул скелета, и, позволив тому оставить на кисточке трещину, прыгнул в портал и исчез.

***

      Наполненный запахом чернил и папирусной бумаги портал открылся прямо перед домом Инка, сокращая им долгую дорогу. Черничка, придерживая раненого друга, поплёлся к домику, неслышно кряхтя от тяжёлой ноши. Владелец домишки, вышедший чуть позже, быстро подскочил к двери и открыл её, пропуская ребят внутрь. Переступив порог и оказавшись в гостиной, скелетик довёл пострадавшего до мягкого, хоть и старого кресла и осторожно усадил на него. Сон, облокотившись на спинку, сощурился и тихо прохрипел, положив руку на грудь.       — Я схожу за аптечкой, — уведомил Чернильный, закрывая входную дверь, и направляясь в сторону кухни.       Погрузившись в наступившую тишину, что сопровождалась шорохом из кухни Мечтатель приподнял голову и прикрыл глаза, глубоко вдыхая и выдыхая. Боль всё ещё была, хоть и достаточно слабой, но сейчас, слушая тиканье настенных часов, его это, в какой-то мере, успокаивало. Однако тишина долго не продлилась.       — Ты как? Всё в порядке? Ничего не болит? — с тревогой вопросил друг, осматривая сидевшего максимально тщательно.       — Всё хорошо, не паникуй, пожалуйста, — попросил тот с лёгкой, но очевидно благодарной улыбкой, после чего отвернулся и, устало вздохнув, стал раздеваться.       Свой драгоценный плащ, который он носил в виде шарфа, решил оставить, так что вместо него пришлось спустить светло-жёлтую накидку до локтей, и лишь после снять чёрный свитер без рукавов. Это далось легко и быстро, несмотря на лёгкую слабость, поэтому, сняв эту часть одежды, он аккуратно сложил её и положил себе на колени.       — Д-дрим… — знакомый голос, заметно дрогнувший, вынудил Позитивного повернуться к его обладателю и просто впасть в немой ступор. Блуберри, прикрыв рот ладошками, практически не шевелился, однако сидевший смог рассмотреть то, как едва заметно тряслись руки. А что у него было с глазами… Бирюзовые кругляшки сильно сузились и также подрагивали, источая одну единственную эмоцию — ужас. Скелет, увидев друга в таком состоянии, сам испугался не на шутку и уже хотел что-то сказать, как его прервали.       — Я принёс аптечку, — Чернила показательно поднял руку с красным чемоданчиком, возвращаясь к гостям. Резко остановившись, он с недоумением посмотрел сначала на Солнечного, затем на Черничку, и, чуть нахмурившись, спросил у последнего:       — Что случилось?       — Дрим… Его рёбра… — неуверенно отозвался скелетик, убирая от черепа руки. Его всё ещё обеспокоенный взгляд упал на грудную клетку сидящего. Художник, услышав этот непонятный ответ, решил убедиться, что именно смутило и так сильно встревожило Ягодного. Его глаза, превратившись в апельсинового оттенка вопросительный и восклицательный знак, с интересом обратили внимание на оголённые рёбра и, что-то заметив, тут же сменились на рубиновый круг и восклицание, заставляя скелета непроизвольно нахмуриться.       На грудной клетке, пересекая как левую сторону, так и правую, была новая трещина, полученная несколько минут назад. Но не она вызвала такие эмоции, а другие. Да, на рёбрах Мечты было множество других трещин, которые находились на одинаковом расстоянии от центра и тянулись в разные стороны, отметив каждое рёбрышко. И выглядели они так, словно он налетел на что-то очень большое и явно тяжёлое. В любом случае ему уже не отвертеться, так что Инк решил этим воспользоваться и как следует его допросить расспросить.              — И что это такое? — сдержанно полюбопытствовал он, склонив голову и скрестив руки на груди. — Что за полосочки на твоих рёбрах? Или это «всего лишь трещинки»?       — Э… э-это старые шрамы, не более, — глупо усмехнулся Сон, неловко почёсывая затылок, пытаясь уйти от ответа.       — Да? А как же ты их получил, изволь спросить? — подняв голову уточнил владелец дома, недовольно хмыкнув, стремясь поймать его на лжи.       — Да по случайности, — отмахнулся тот, натянуто улыбнувшись, — ударился просто о… тумбочку. Об угол тумбочки, если точнее.       — Где-то я это уже слышал, никак новых отговорок не придумаешь? — подметил Чернильный, закатив глаза и измученно вздохнув. — Что за чушь? Ты думаешь, что я в это поверю? Опять? — поднял он надбровные дуги, покуда глаза медленно меняли цвет на рыжеватый. — Ты хоть знаешь, как нелепо звучишь? Случайно ударился о тумбочку до таких трещин? Это невозможно! Ты должен был как минимум на неё налететь, и то не факт, что это была бы случайность.       — Так может я от кого-то бежал, — с недовольством пробубнел себе под нос достаточно тихо Позитив.       — Ладно, мне всё равно, что там с тобой было в прошлом, — честно признал тот, — меня интересует настоящее. Какого чёрта ты стоял как истукан в «ДансТейле» и позволил себя ранить? Позволил Киллеру себя ранить? — он выделил голосом названого скелета, словно имя что-то меняло.       — Я прос-… — растерянно начал Дрим, бегло смотря по сторонам, но его грубо перебили.       — Что «просто»? На брата своего засмотрелся, да? Помощи от него ждал? Или у вас там какая-то телепатическая связь проскочила? — он повысил голос, позволяя искусственному гневу захватить свой разум.       — Что? Не говори ерунды. Я тольк-…       — Так, достаточно, — подняв свободную руку вверх, Инк заткнул желающего говорить, и продолжил: — мне это надоело. Ты больше не будешь работать в команде.       — Что? — в один голос произнесли скелеты, с изумлением посматривая на будто бы сошедшего с ума.       — Вот так. Я не могу быть в тебе уверен, Дрим. Не после сегодняшней лажи, — как будто разочаровался в нём художник, отчего печально вздохнул. — Мне нужно, чтобы ты мог в любой момент прикрыть тыл, но ты не справился со своей задачей. Ты ненадёжный, поэтому я исключаю тебя из команды «Звёздных».       — Это я-то ненадёжный? — иронически усмехнулся сидевший, взглянув на точно сошедшего с ума. — Ты за себя говори, эгоист хренов.       — Как раз таки я тебя и спас, хотя мог и не делать этого, — припомнил Инк, обозначая, где его место.       — Ой, не ври. Ты сделал это только потому, что с нами был Блу, — конкретно намекнул на присутствие ещё одного члена команды, что молча наблюдал и пытался понять, что вообще тут происходит. — Почему? Да потому что рядом с ним ты всегда добрый, милый, настоящий герой. Разумеется, что ты не станешь пятнать свою репутацию, — он усмехнулся, закатив глаза. — Если бы не он, — ты бы меня там и оставил.       — Инк? Это правда? — осторожно и неуверенно вопросил Черничка, обращаясь к другу уже не с такой сильной симпатией. Названный, смотря на каждого по отдельности, пытаясь выкрутиться, всё же не выдержал и дал волю злости.       — Да пошёл ты, — крикнул он Дриму, кинув аптечку в сторону Блуберри, который весьма удачно её смог поймать. — Лечись и вали к чертям отсюда.       Сказав это, художник ушёл, хлопнув дверью, однако оставил Бруми в углу. Вероятно, он пошёл к листочкам с АВ, решив чуть остыть или выпить краски другой. В общем, побыть в тишине, даже странно, что она ему сейчас так необходима, учитывая, что при любой возможности он остаётся в компании живых существ. Видимо сейчас всё иначе.