Несоразмерный привкус

      — В самом деле? — изумлённо ахнул Мар, окидывая брата явно наигранным удивлением. — И что же это за идея такая? Наверняка ты опять заведёшь свою шарманку, будто бы «разговоры по душам — решают все проблемы». Если это так, то я не стану воспринимать всерьёз ни тебя, ни твои вшивые про́поведи о ценности дружбы.       — Тут ты прав: одним разговором мы ничего не добьёмся, — согласился младший, сложив на груди руки, безразлично смотря в чужой, сверкающий ненавистью хищный глаз, — поэтому я предлагаю сыграть на его слабости.       — Так у него всё же есть слабость? — заинтересовался Глюче, не обращая внимания на исходящий от скелета неприятный холодок. — И какая же?       — Его краски, — с ухмылкой изрёк Сон, поглядывая на ничего не знающего монстра, который лишь сильнее свирепел от такого оскорбительного взгляда.       — Краски? Ты это о чём?       — Инк принимает краски не только потому, что хочет чувствовать, но ещё и затем, чтобы забыть о своей сущности бездушного, ибо её он просто презирает. Поэтому краски для него как душа, — такие же ценные, — пояснил Мечтатель, от чего-то погрустнев. — Он мог бы предстать перед нами в истинном обличии, руководствуясь голой логикой и поступая только в угоду себе. Тогда бы он был в разы опаснее, чем сейчас. Однако этого не произошло и он до сих пор пользуется краской, так что у нас есть надежда.       — Хах, так и знал, что разрабатывая свои бестолковые планы ты руководствуешься лишь идиотской надеждой, — осьминог закатил нефритовый глаз, раздражённо хмыкая, покуда щупальца недобро двигались за спиной. — Давай, продолжай и дальше верить в то, что твоя «надежда» способна воскресить умерших и убить бессмертных. Главное верь, а на остальное вообще похуй.       Глючный почувствовал неприятный холодок, пробежавший по спине и ощутил как усилился негатив тёмного принца. Он в принципе не любил влезать в чьи-то перепалки или становиться свидетелем ссоры этого монстра, так что по возможности, обычно, пытался незаметно уйти. Однако сейчас такой возможности не было.       На кону стояла жизнь всего мультивёрса и его собственная, а уж за свою жалкую душонку он будет хвататься всеми силами. Хотя… художнику он не особо желает смерти и солидарен в стремлении Позитивного обойтись без жертв. Но как мы все прекрасно знаем — у всего есть цена, и за всё нужно платить. Особенно за счастливый финал. Так что вряд ли всё пройдёт так уж гладко, как они рассчитывают.       — Так… и что ты предлагаешь? — осторожно напомнил чернокостный о сути, ради которой они решили объединиться, прерывая спор, что очень скоро перешёл бы в драку. — Хочешь отнять у него все краски и пригрозить, что не вернёшь?       — Нет, как раз таки этого я не хочу, — отозвался тот, вновь став серьёзным. Как же быстро меняется его настроение. — Нам просто нужно поменять их местами. Скажем… красную на голубую.       — И всё? — с изумлением поднял Разрушитель надбровные дуги, недоверчиво на того косясь. Уж слишком просто всё звучало. — Почему именно голубая? Что это за эмоция?       — Узнаешь, — его улыбка больше походила на колкую усмешку, нежели на что-то привычно светлое. Глаза собеседника тут же вспыхнули недовольством.       — То есть, ты хочешь, чтобы я этим занимался? — громко заявил чернокостный, повысив грубый тон. — А́̀͡ т̐̍̄͡ы̓̀̈́͋͊͞ н̎́͌̉͠е̌͛͝ а̉̎͝х͆̅͝ӱ́͌̆͌͠е͗͆̈́̔̕л̽̚͡ л̆̍͡и͑̇͂͠ ч̌̈́̈͑͂͞а̅́̊͞с̎͛̀̍̕о͑̏͆͆̈́̕м̛͒̍̋͑̉, ̌͒͝ умник? ͊̄̒͝ Р̔̌̒̄͡е̛̐͛̾̋̚ш̇́̈̑́͡и҇̓͂͂л̛͒̇ м̑̉̓͠е҇͋̿̈́̾͛н͗͂̕я̛̓̆̇̇ в̒͗͞ ж̊̿̕е҇̓̎̂̇̾р҇͂͌͐т҇̅͋́̑̐в̛̂̓̚у͒͂̌̕ п҇̉̿̓р͗̿̂̾̀͡и̂̋̅̽͋͡н̅͆̚͡е̛̔͂̆̌̀с̍̐̐͝т̓͌̃̏̕и҇͆̓, ̊͂̒̔͠ в͆̒͞о҇̌̈͑̂ и̾̽͡м̛̇̃я̑͋͐́̈́͞ д͛̒͒͞о̏͗̇͠б͊̀͆̆͛͞р̀̃̓͊͐͞а̅͌̎̾̚͠ и̛́́̓̋̇ п̛̋̂р́̚͠о̛̋̀̾͑ч҇̌͌̊̐е̇͊͆̏͠й̛̃̎̇̇͋ ч҇̌̽̓е͒̀̚͠п̃̑̕у͛̒͛̆̀͞х̏̄͛̊͞ӣ̐̅͒̕? ҇̀̿̓̍ — его голос буквально разрывался и ломался, зависая от лагов, благо речь ещё можно было понять.       — Ну, а что ты от него ожидал? — задал вполне логичный вопрос Кошмар, бросая презрительный взгляд на нахмурившегося брата. — Он стратег и прирождённый лидер: ловко придумывает свои планы, а вот их реализацию перекладывает на чужие плечи. Не предстало же нашему прекрасному принцу ручки марать, верно? — с желчью высказался тот, недовольно фыркая. — Не удивлюсь, если в их команде всё было так же. Ты только и можешь, что возлагать ответственность на других, пока сам отсиживаешься в тылу. Как был трусом, так трусом и остался.       Атмосфера накалялась сравнительно быстро, и также быстро Эррору становилось не по себе, находясь в эпицентре двух озлобленных аур. Лучше было бы, конечно, не привлекать к себе внимания и тупо свалить, как и раньше, но он всё ещё хотел узнать весь план, ради которого Мечта хочет послать его на верную гибель. Пусть хоть скажет ради чего всё и стоит ли оно того. Стоит ли того Инк.       — «Если я не вмешаюсь то, чувствую, их дискуссия продлится очень долго, а у нас на счету каждая секунда, пока радужный придурок не оставит от вселенных одни голые корки», — мысленно сказал себе скелет, возвращаясь в реальность.       — Окей, но почему ты не можешь этого сделать? — задал он весьма логичный вопрос, призывая к себе внимание чуть удивлённого хранителя. — Ты же его друг, как-никак, ещё и товарищ по команде. Разве не тебя он послушает лучше кого бы то ни было?       — Если на встречу приду я, боюсь, что он обо всём догадается, — неловко улыбнулся тот, почесав затылок, отводя виноватый взгляд, — так как знает, что я не смогу с ним драться. Найтмера даже не рассматриваем — любой бы почувствовал неладное. Так что остаёшься только ты — его враг. Тебя он станет подозревать в последнюю очередь, так как вы постоянно сражаетесь и уже попривыкли друг другу. Он, скорее, решит, что ты пришёл взять реванш, нежели что-то задумал. На удивление, к врагам у него куда больше доверия, — с какой-то неясной печалью тихо пробормотал тот.       — Хорошо, я понял, — кивнул ему Глюче, продолжив: — что от меня требуется?       — Смотри, Инк принимает большую дозировку красной краски, а значит срок её действия не очень велик. Тебе нужно начать с ним бой, как обычно, но, вместо того, чтобы пытаться его ранить или убить, ты должен затянуть ваше сражение и бросать всякие колкости, чтобы вывести его на эмоции. Чем дольше тянется бой и чем больше он проявляет агрессии, тем быстрее выветрится из тела краска и тем быстрее он опустеет, а именно это нам и нужно, — лукаво улыбнулся Мечтатель, нисколько не сомневаясь в плане. — Тебе нужно будет как-то незаметно поменять флаконы местами. Инк, чувствуя в себе нарастающую пустоту, примет краску прям при тебе, потому что ему будет уже всё равно, что ты увидишь. Стоит ему сделать хотя бы глоток, как он тут же станет уязвим, так что ты с лёгкостью сможешь доставить его к нам.       — А он действительно ошибётся с краской или ты меня так подставить хочешь? — нахмурился было Ошибка, но его тут же заверили:       — Ошибётся, — уверенно кивнул ему с улыбкой Дрим, — он наизусть помнит местоположение каждой, так что во время боя вытащит не глядя. Можешь об этом не переживать.       — Хорошо, а если он не станет её пить? Что мне тогда делать?       — Тогда у тебя будет ограниченный лимит времени на то, чтобы его оглушить, пока он находится в ступоре. Надеюсь, не нужно объяснять как это сделать?       — Уж вырубить его мне не составит труда, той же ободранной кисточкой, — раздражённо закатил Эрр глаза. — Ну, а если что-то пойдёт не по плану? Скажем, он не захочет драться или поймёт, что мы задумали? Попытается удрать?       — В таком случае… просто убей его, — к удивлению для всех присутствующих равнодушно высказался хранитель светлых чувств, при этом не испытывающий ничего хорошего.       — Действительно, чего уж нам мелочиться? — оскорблено фыркнул Мар. — И на кой чёрт ты тут строишь из себя великого проектировщика, когда с этого и нужно было начать? Просто убьём его и избавимся от всех хлопот, зачем всё усложнять?       — Если ты забыл, то напомню: Инк — бессмертный, никакие физические атаки его не убьют, а лишь отправят на перерождение, которое займёт неизвестно сколько времени, — насупился хранитель позитивных эмоций, с презрением смотря на брата. — Чем тебе это поможет?       — По крайней мере его перерождение даст нам хоть какое-то время, чтобы придумать нормальный план, — также грубо ответил старший.       — А чем тебе мой не угодил?       — Тем, что его придумал ты, — оскалился Кошмар, сжав кулаки, сдерживая раздражённые щупальца, чтобы не придушить брата. — Построил на необоснованной надежде и хочешь моего участия в этом дерьме? Хочешь, чтобы я тупо поверил тебе на слово и рисковал своей жизнью? Ну уж нет. Сама мысль о том, что всё зависит от свалившейся нам на голову удачи, которая может и не свалиться, доверия нисколько не внушает.       — Если тебе что-то не нравится в моём плане, тогда давай, — предлагай свой. И если придумаешь как обойтись без убийств, то я с радостью тебя выслушаю, — огрызнулся младший, пытаясь прожечь в чужом черепе большую дыру.       Библиотека медленно, но верно стал погружаться во тьму. Аура Позитивного неожиданно исказилась, став куда гуще и плотнее. Шафрановые глаза светили также ярко, как и всегда, хоть и были с каким-то грубым отливом, а вот улыбка больше напоминала старшего брата. Негатив от Кошмара пытался окутать находящихся поблизости существ, дабы заставить их испытывать самые страшные и жуткие чувства, покуда нефритовый глаз источал злой свет, наполненный ядом. Казалось, что ещё секунда, — и между ними развяжется война, вследствие которой заденет и Глючного. А попадать под раздачу ему точно не хотелось.       — «Какое странное чувство я сейчас испытываю. Нечто между затаённой злостью и неимоверной усталостью. Это они на меня так влияют? Паршиво. Надо бы их как-то заткнуть, а то, чувствую, меня может вырвать. В буквальном смысле», — встряхнул головой скелет, вырывая душу из плена аур.       — Хорошо, я согласен на такой план, — громко и чётко сообщил он, однако ожидаемого внимания получил не сразу. Близнецы, перекинувшись презрительными взглядами, отвернулись друг от друга. Эррор, чей растерянный взгляд ходил от одного к другому неуверенно добавил: — Только чем вы заниматься-то будете? Просто сидеть и ждать?       — Мы… подготовим ему одну из комнат, — тихо отозвался Сон, стыдливо смотря в сторону.       — То есть, подготовите одну из камер? — уточнил тот слова хранителя, наблюдая за тем, как он заметно напрягся, пытаясь спрятать глаза. — Хочешь его в клетку посадить что-ли?       — Это ради нашей безопасности. Ради… его безопасности.       — Ну да, Дрим же у нас в этом всяко лучше разбирается, — колко подметил Негативный, с усмешкой закатывая единственный глаз.       — Что тебя опять не устраивает? — возмущённо воскликнул Сон. — Мы же пришли к единому мнению, что Инка надо остановить.       — Ты в этом уверен? — риторично произнёс тот. — У меня сложилось впечатление, что мы его спасаем, а не себя защитить пытаемся.       — Какая разница? Это одно и то же.       — Мне вот так не кажется. Хотелось бы знать, чему, в конечном итоге, ты решишь отдать предпочтение. Потому как рисковать своей жизнью, чтобы спасти этого конченного мудака — я не стану.       — Вы тут разбирайтесь сами, а я, пожалуй, пойду, — раздражённо бросил Глюче, открывая портал. Однако уходить он не спешил, ведь его всё ещё волновал один вопрос. Точнее, ответ на этот вопрос. — Слушай, Дрим, а что за тема-то с жёлтой краской была? Ты ведь её не просто так найти хотел, что это за эмоция?       — Счастье, — мягко улыбнулся скелетик, с печалью во взгляде смотря на собеседника. — Эта была самая дорогая для него краска, потому он принимал её всегда, несмотря на ситуации. Его мечтой было испытать все радости этой эмоции, ну, или хотя бы почувствовать, какого это. Может, иногда он с ней и перебарщивал, но делал это по случайности, по воли случая, просто потому, что очень хотел ощутить это тёплое чувство, — улыбка быстро сползла с его лица, стоило ему вспомнить недавние события, — но теперь всё иначе. Раз уж он её выбросил, эта мечта осталась в прошлом или он нашёл, чем её заменить.       — Вот оно что… ты поэтому хотел её отыскать? Вернуть в качестве напоминания того, кем он является.       — Да. Мне казалось, что это поможет вразумить его, но, увы, я её так и не нашёл. Сомневаюсь, что кто-то из нас найдёт.       — Понятно, — неожиданно для себя с грустью отреагировал Эрр, уходя в портал, оставляя близнецов наедине: — Спасибо.

***

      Портал открылся в мёртвом, недавно ставшим пустым, мире. Глухая тишина давила на мозг, заставляя поёжиться от малейшего шороха, ожидая появления затаившегося врага. Кроме Инка его здесь никто не мог поджидать, так что ослаблять бдительность было себе дороже. Однако эта тишь, пускай и напряжённая, хорошо успокаивала, от чего скелет шумно выдохнул. Уж лучше так, чем оказаться между близнецами в самый разгар ссоры. Лишний раз лишиться руки, пальца или жизни ему ой как не хотелось.       — «Так, где же его черти носят? В »ОутерТейл», »ХевенТейл», »АндерСвап» и »ДримТейл» он бы точно не сунулся. Дудл-сфера? Если он там, то мне остаётся только ждать. Нет, я бы мог попытаться взломать код, вот только за все эти годы мне этого не удалось. С чего вдруг сейчас выйдет? Ну же, думай. Ты — самый тупой, свихнувшийся придурок, обозлённый на всех, с неясной для самого себя целью. Куда бы ты пошёл?»       Буквально за минуту до него дошло, где нужно искать художника. Новый портал, с глючным шумом появился в привычной пустоте. Вернувшись в дом, ставший проходным двором для каждого, скелету пришлось сильно прищуриться, дабы заметить впереди чью-то спину. Незваный гость стоял так важно и уверенно, словно был здесь хозяином.       Тихо вздохнув, то ли с облегчением, то ли по иной причине, Разрушитель медленно побрёл в его сторону, внимательно того осматривая, больше всего обращая внимания на опасное оружие в руке. Близко приближаться он не стал, решил остаться на безопасной дистанции, прекрасно зная на что этот монстр был способен, дай только шанс.       — Что ты тут забыл? — окрикнул его Эрр, подозрительно заглядывая в глаза. — Пришёл добить?        — Ты слишком плохого обо мне мнения, — недобро улыбнулся тот. — Я здесь с целью предложить тебе возобновить сотрудничество.       — После всего, что ты сделал? Думаешь, я тебе поверю на слово?       — Не думаю, поэтому просто хочу напомнить, что нас объединяет общая цель: уничтожение всех альтернативных реальностей, — хмуро вымолвил художник, крепче сжимая оружие. — Да, у нас возникло небольшое недопонимание, но это не имеет никакого значения. Мы должны работать вместе.       — Прости, недопонимание? Ты издеваешься? — возмущённо воскликнул чернокостный, округлив глаза, в которых на мгновение проскочил немой вопрос. — Парень, ты меня убить пытался, притом не единожды. И после этого я ещё должен тебе помогать?       — Не будь таким злопамятным, — раздражённо процедил тот, закатив глаза, — нашёл из-за чего шум поднимать.       — Уж прости меня, смертного, что я за жизнь свою так переживаю. И лучше умру, чем стану тебе в чём-то помогать. Тебе, тронувшемуся умом.       — Осторожнее со словами: прямо сейчас ты решаешь свою судьбу, выбирая сторону.       — Хах, не строй из себя святого, что даёт мне такое право, — огрызнулся Глюк, сверля того взглядом, нервно поглядывая на вооружённую руку. — Я, и только я решаю, кому и в чём буду помогать.       — Полагаю, что это ответ «нет», — с презрением бросил творец, замирая. — Обещаю, в этот раз я точно убью тебя.       Брошенные в гневе слова звучали весьма убедительно, нежели парой попыток назад. Не позволив противнику воспользоваться шансом на первый ход, он уже летел к нему с атакой. Острое лезвие бедренной кости выглядело довольно опасным, так что Глюк всячески его избегал, уклоняясь от ударов, телепортируясь дальше, изредка дёргая за ниточки, что магическим образом оказывались на чужих ногах, роняя хозяина. Зрелище было забавным, но не для Инка, который решительно шёл к своей цели, не желая нарушать данного обещания.       — «Вот вроде бы он хочет меня убить, а вроде и не хочет. Обычно эта злоба наделяла его силой, после чего он с хладнокровием и жестокостью отнимал чужие жизни. Сейчас же она словно ему мешает, тупо не давая попадать по цели, то есть — по мне. Как будто он не хочет делать то, о чём говорил, намеренно делая опасные выпады. Или он меня так запугать пытается?»       Задумавшись на секунду о намерениях оппонента, скелет сделал ошибку. Острый конец костяного оружия едва не вонзился ему в глазницу, благо он вовремя увернулся, отделавшись лёгкой царапиной на скуле. Отпрыгнув назад, проведя фалангами по образовавшемуся порезу, он раздражённо фыркнул, нахмурившись.       — «Всё, заебал».       Вскипев от ненависти к дурному вкусу криворукого урода в выборе оружия, Разрушитель нагло вырвал то из чужих рук, подвешивая над самым «потолком». Синие нити крепко обхватили инородное тело, словно паук сделал кокон своей добычи. Художник, прожигал руку острым взглядом двух рубинов, будто пытался его вернуть. В это же время несколько нитей, что сползли по ногам чернокостного, осторожно поползли в сторону врага, пока тот был занят, э… осознанием своей безоружности.       — Ой, кажется ты остался без своей палки. Что же делать будешь? Пальцем меня проткнёшь? — с издёвкой вымолвил Эррор, внимательно следя за тем, чтобы нитей не заметили.       — Не обязательно, — хмуро отозвался Чернильный, вытаскивая из-за спины Бруми, давно ждущую этого момента. — Думал, я забыл об её существовании?       — Навряд ли, стал бы ты тогда с ней везде таскаться? — риторически изрёк тот, чьи нити уже поднимались по чужим ногам. Медленно и осторожно, чтобы их не почувствовали. — Вспомним былые деньки, да? Вернёмся в недалёкое прошлое, где ты, своей ободранной кисточкой, вечно меня краской измазывал?       — Не надейся: как раньше уже не будет, — холодно бросил бездушный, пожимая плечами. Стоило только нитям приблизиться к поясу с красками, как он резко дёрнулся, встав в боевую позицию.       — Я на это даже не надеялся, — закатил тот глаза, нарочно дёрнув рукой, чтобы привлечь к той внимание, покуда нити успешно поменяли местами два флакона. И весьма вовремя. Инк тут же рванул с места, как раз в тот момент, когда краска легла в пояс.       — «Ещё бы чуть-чуть, и весь план разлился бы по «полу», притом буквально. И не знаю, что было бы хуже: разгневанное чучело или в пустую потраченное время».       Теперь дело оставалось за малым, — просто заставить скелета очень быстро опустошить свои запасы. Но легко сказать. Луч гастер-бластера чудом не задел Глючного, успевшего увернуться и отправить ряд красных костей во врага. Тот же, прикрываясь кистью, как щитом, отправил несколько разноцветных клякс, снова никого не задев. Подобная атака дала чернокостному возможность ударить со спины практически удачно, вот только пострадавшим оказался отрубленный кусочек шарфа. Чернильного очень бесила такая ситуация, вследствие чего его лицо озарял злобный оскал и яркий рубиновый свет мишени и квадрата.       Со стороны их бой не выглядел таким уж суровым, а, скорее, наоборот — был чем-то обыденным. Они будто просто сражались, как делали это раньше, без всяких скрытых мотивов и жажды мести. Как два заклятых врага, каждый из которых отстаивал свои интересы, защищая различные взгляды на вещи. И если творец относился к бою как к одной из проблем на пути к поставленной цели, то Глючный искал в этом скрытый подтекст. Не ради правды, скорее для душевного спокойствия.       — «Никогда бы не подумал, что скажу такое, но… как же я скучаю по нашим боям. Враждуя на протяжении долгих лет уже перестали понимать, ради чего продолжаем друг с другом воевать. Это стало чем-то обыденным. Чем-то, с чего начинается утро и кончается день. То, без чего у тебя начинается ломка. То, чего всегда не хватает. Хоть мы находимся на разных сторонах, что и является причиной для каждодневных боёв, но делали это… по привычке. Мне этого не хватает».       — Эй, чудик, ты не хочешь сдаться? Я же вижу, что сегодня явно не твой день, — бросил между делом Эрр, уворачиваясь от летящих костей, — мимо.       — Я же сказал, что убью тебя, так что хватит дёргаться и дай мне это наконец сделать! — гневно крикнул тот, чья атака в этот раз чуть не попала в глючную душу.       — Истеричка, — недовольно хмыкнул чернокостный, нитями поймав кости.       — Заткнись.       Бывший хранитель действительно начал терять запасы сильнодействующей эмоции, из-за чего стал куда раздражительнее. Но эта негативность ему особо не помогала, только больше мешала, не давая нормально атаковать быстрого противника. Его это злило, однако, как бы он не пытался держать себя в руках, краска ускользала из разума, медленно, но верно опустошая своего обладателя. В какой-то момент он просто замер, опустив голову, будто пытался продлить эффект краски мыслями о плохом. Не особо удачно.       — Опа. А чего это мы стоим? Неужто устал? Или сдаться решил? — изумлённо высказался Разрушитель, стоявший в нескольких метрах от него, всё ещё сохраняя бдительность.       Чернила, подняв чуть помутневший недовольный взгляд хотел было что-то сказать, но не стал. Вместо этого он опустил руку, дабы взять краску и заполнить тело приятным теплом, пока не заметил пристальный взгляд на себе. Вспомнив о том, что он собирался сделать, скелет молча повернулся спиной к тому, кто по сей день являлся для него заклятым врагом.       — «Так, кажется всё идёт точно по плану. Только вот чего он отвернулся? Тупой что-ли? Думает, что во мне заиграет злодейская солидарность, и я не стану нападать?»       — Нет, не станешь, — от тихого голоса, звучащего далеко не в голове, скелет вздрогнул.       — «Я что, это вслух сказал? Или он мысли мои прочёл? Как бы там ни было, но сейчас нужно набраться терпения и ждать, когда он примет свою дозу. Лишь бы мечтательный придурок меня не наебал».       Выбросив из головы существование того, кто стоял за спиной в ожидании чуда, художник тихо выдохнул, словно находился один. Рука инстинктивно полезла за краской, взяв первый справа флакон. Колпачок тут же открылся, и скелет, двумя большими глотками, опустошил примерно половину, прежде чем закрыл флакон и прикрыл глазницы, чувствуя тепло, распространяющееся по телу. Оно медленно достигало самых кончиков фаланг и уходило далеко внутрь костей, проникая во все затаённые места. Сглотнув, он неосознанно отдался появившемся в разуме мыслям.       — «Помнится, Дрим всегда восхищался моей решительностью и целеустремлённостью. Правда мой упрямый характер, порой, его раздражал, но он почему-то свято верил в то, что я и есть тот самый герой. Герой, который пришёл в этот мир с целью всех спасти и избавить от бессмысленных сражений. Как же он ошибался… Видя во всех их пороки, он принимал их как должное, на равне с лучшими чертами. Принимал и мои. А я так и не смог принять себя… Мнимый герой, лишь притворяющийся добрым и справедливым, на самом деле главный злодей, эгоистичный и трусливый. Разве можно такое принять?»       Осознав, что за мысли пришли ему в голову, творец замер. На языке и дальше по горлу распространился солоновато-горький вкус, как если бы он выпил литр слёз. Переведя растерянный и оробелый взгляд на руку, в которой всё ещё находился флакон, он замер, когда увидел отнюдь не красную краску. Тело мелко задрожало, красные радужки бешено меняли свои формы, покуда он, озадаченный, пытался прийти в себя. Однако им завладела не новая эмоция, а та старая, никак не желающая покидать хозяина.       Белокостный резко обернулся, встречаясь с чужим удивлённым и настороженным взглядом. Стоило Разрушителю увидеть его потерянные глаза и странное волнение, исходящее от тела, как на его черепе возникла победная ухмылка.       — «Всё же выпил, отлично. Осталось только кое-что проблемное: уповать на удачу, что эта волшебная краска действительно сделает его уязвимым».       — Ах ты дрянь, — гневно процедил враг, быстро вернув краску на место и, крепко взяв кисть, полетел на того с огромным желанием убить.       Эррор продолжал стоять в ступоре, ибо не знал, каким образом эта краска сделает скелета уязвимым. И когда это должно произойти. Только он готовился к тому, чтобы увернуться от внушительного оружия, как нападавший неожиданно остановился и выронил его из рук. Прямо на его глазах чужие радужки стали менять цвет с какого-то бардового до небесного, покуда форма не сменилась на круг и слезу. Скелет замер с широко распахнутыми глазницами и, словно рыба, открывал и закрывал заметно подрагивающий рот. Однако чернокостный оставался на стороже.       — Э-эррор… Создатель правый, п-прости меня… Я не хотел… Я-я правда не х-хотел… Сколько же я б-боли тебе причинил… Мне не с-следовало быть таким уродом… Не стоило г-говорить тебе т-тех ужасных вещей… Ещё и пытаться убить… Умоляю, п-прости… — его голос сильно дрожал и обрывался, а взгляд был таким умоляющим, что чужая душа неосознанно сжалась.       — И-инк? Это правда ты? — тихо, словно не веря произнёс Глюк, сделав к нему пару шагов, но потом остановился. Мало ли, вдруг это ловушка.       — Прости, Эрри, но я совершенно не тот, кого ты знал, — сглотнув, скелет сделал к нему пару шагов, прежде чем протянул руки и несильно обнял того, вызывая покалывание в костях и неприятное жжение. Даже через одежду, — я чудовище. С-самое настоящее отродье. Из-за меня п-пострадали и уничтожились миры, из-за м-меня столько монстров и людей погибло. Я ранил всех, к-кто был мне дорог.       — Нет, это не так, — неуверенно высказался Глючный, терпя лаги и жжение, не в силах ответить на чужие прикосновения. — Ты ошибся. Всему виной краска, а вовсе не ты.       — Но краска-то моя, — напомнил тот, уткнувшись лбом в его плечо, — а значит и вина лежит на мне. Прости, н-но это правда: я чудовище. Я н-никогда не был героем, а лишь лжецом, к-который просто играл удобную для себя роль. И всех обманывал. Злодей п-похуже Найтмера, в-вот, кто я такой.       На это у чернокостного ответа не было. Он не знал, как ещё можно заверить Инка, что тот просто запутался в самом себе и натворил глупых ошибок. Ведь на деле так всё и было. Уж он-то его как-никак понимает лучше всех.       — «Сожаление, да? Вот что это за уязвимая эмоция… Хоть бы предупредил, чтобы я был готов к такому… водопаду из слёз».       Они могли бы и дальше так стоять, однако скелет вовремя вспомнил про план. Явно не желая портить момент раскрытия чужого бездушия, он тихо вздохнул и одним резким ударом по шее вырубил беззащитного хранителя. Тот с шумом упал на «пол», наконец-то отпустив его. Определённо с грустью и чувством вины за испорченный момент, Разрушитель смотрел на лежавшего. Найдя в себе силы, он осторожно поднял его, тихо вздохнул и открыл портал.       — Прости…