До встречи в Аду

— Здравствуй, Женя, — сказала мне в подъезде соседка и по совместительству учитель французского в моей школе. — Здравствуйте, Василиса Андреевна, — пробегаю мимо. Француженка жила в квартире напротив и похоже прекрасно слышала все крики отца в мой адрес. Ладно что хотя бы не спрашивала. Мне бы и не хотелось отвечать. Наверное не кричал он на меня только двенадцать лет назад. Тогда с нами была ещё и моя мама. Что-то подсказывает мне что именно тогда он меня и возненавидел. Хоть мне и было на тот момент четыре года, но я прекрасно помнила, как всё произошло в тот роковой день на озере. Я была мелкой и мы жарким летом поехали поплавать. Не помню точно, что случилось, но я в один момент оказалась в воде и меня стало засасывать под воду. Мама тогда бросилась за мной. Меня вытащить она из этого водоворота смогла, а сама выплыть не смогла. Именно в тот момент меня возненавидели. Отец никогда не скрывал своей ненависти ко мне. Он даже прямым текстом обвинял меня в убийстве. Дома у нас было куча маминых фотографий. Папа постоянно смотрел на них и молчал. Такое длилось часами. Фотографий было слишком много. Они даже на кухне были. Он повесил их на стену в моей комнате. У меня в комнате было десять фотографий. Когда мне было тринадцать лет то я осмелилась снять их за что меня жестоко избили. Но фотографии я так и не повесила обратно. — Явилась, — он встретил меня в коридоре. — Где шлялась? — Не твоё дело! — Всё ещё удивляюсь как он при таком состоянии не запил. Он вообще за все двенадцать лет после трагедии не выпил ничего. Даже пива. — Неблагодарная тварь! — Он ушёл, а я прошла к себе. В школу вообще было неприятно идти с таким побитым лицом. Раны причем от малейшего движения вскрывались и кровь текла дальше. Заклеив всё пластырем, я собралась и пошла в школу. Никто из одноклассников и учителей не удивился даже. Да я постоянно побитая прихожу, тут даже я не удивляюсь. Участковый много раз к нам приходил и запугивал отца что его лишат родительских прав, но почему-то кроме предупреждений дело дальше не заходило. — Женя, останься, — прозвенел звонок, и француженка остановила меня схватив за руку. Все вышли, и она внимательно уставилась на меня. — Женя, если дома прям совсем всё плохо, то можешь зайти ко мне домой. — Всё нормально, — и тут я прям почувствовала, как под одним пластырем лопнула корка и пластырь тут же пропитался кровью. Чувствую, как она стекает по лицу. — Правда нормально. — Сходишь к медику, — она огляделась. — Женя, я серьезно. Если он опять будет на тебя орать, то не дожидайся пока от криков всё перейдёт к делу и иди сразу же ко мне. — Да он ещё к вам явится. Надо вам это? — Но я же не одна живу. Ян защитит нас и всё будет хорошо. Или давай я его попрошу, чтоб он оформил все нужные документы для лишения его родительских прав. — А меня куда? Я в детский дом не хочу. — Так мы можем взять тебя к себе, — говорит и почему-то всё ещё держит меня за руку. — Всё будет хорошо. — Мне к медику надо, Василиса Андреевна. Она выпустила мою руку и я тут же скрылась. В туалете я тихо застонала глядя на себя в зеркале. Кровь тонкой струйкой стекала от окровавленного уже отклеившегося пластыря. Медика как назло вообще в школе не оказалось. Так что достав платок прижимаю его к разбитому лицу и думаю идти дальше на урок или прогулять? Ну не сидеть же мне с таким лицом на уроках? Только вышла из школы и тут же на стоянке увидела знакомую чёрную иномарку. Не знаю что меня дёрнула пойти к ней но я подошла к BMW. Стекло тут же опустилось и на меня посмотрела приветливо улыбающаяся Ларина. Вот этой женщине точно делать нечего раз она меня возле школы караулит. Вот откуда она знала, что я точно в школу пойду? Может меня так избили что я не в силах даже встать? Или если даже не так, то она бы ждала бы меня все шесть уроков? А если бы при виде её машины я бы побежала в другую сторону? Или тут где-то её люди ходят? — А я говорила, что тебе зашивать лицо надо, — дверь открылась. — Залезай. — Что вы собрались со мной делать? — Делаю шаг назад. — Повезу тебя к знакомому хирургу. — А потом? — Ну не знаю, может трахну, а может отвезу домой. Всё от настроения зависит. — Тогда я домой, — делаю шаг в сторону и тут же сталкиваюсь с каким-то лысым мужиком под два метра ростом. Как он тут появился? — Ирина Даниловна, мы так-то на территории школы. — Территория школы закончилась за забором, моя милая. Если не хочешь, чтоб тебя запихали в багажник так что, забудь все свои панты и садись ко мне. А этот лысый ещё так угрожающе смотрит. — Ты же знаешь меня, — неожиданно прошептала она мне на ухо обняв со спины. Да когда она вообще успела вылезти? Почему я этого не заметила? — Я не обижу. Она просто взяла меня за руку и посадила в машину. Всю дорогу в неизвестность она держала меня за руку. Когда же и платок у меня пропитался полностью кровью что можно было выжимать то Ларина протянула мне свой. А привезли меня в какую-то частную клинику. Прям видно что дорого-богато. Мне даже как-то стыдно стало смотреть на это белоснежное двухэтажное здание. — Нет! — Сопротивляюсь, но Ларина всё равно вытаскивает меня из машины. — Не пойду туда. — Что не так? — Я в жизни не расплачусь. — Не бойся, денег с тебя никто не потребует. Мы пошли к главному входу где нас тут же проводили к этому самому хирургу. Мужик лет тридцати который тут же осмотрел моё лицо и пинцетом извлек небольшой осколок, от банки который я всё это время не замечала. — Сейчас я буду зашивать, — мне аж плохо стало от кривой иглы, которую он схватил пинцетом. — Не пугайся. — Нет! — Соскакиваю с кушетки и пытаюсь выбежать из кабинета, но меня тут же ловит Ларина и прижимает к себе. — Отпусти! — Женя, всё хорошо, — говорит она спокойным ровным голосом и абсолютно не замечает моих жалких попыток вырваться. — Это не больно. — Больно! И страшно. Что если у него рука дёрнется, и игла попадёт мне в глаз? — Не дёрнется, уж поверь, — сказал хирург. — Иди сюда. — Женя, банкой куда больнее чем это, — Ларина рывком развернула меня к себе спиной. — Иди. Тебе всё равно зашьют лицо — вот только после я ещё и поимею тебя. Это сработало. Не желая быть изнасилованной этой тёткой, я пошла и легла на кушетку где меня без всякой анестезии и зашили. Лицо правда онемело ужасно. Говорить было больно и просто какую-то мимику делать тоже. — А ты боялась, — она обняла меня за плечи и повела на выход. — Жень, я же тебе не враг. Ну как сказать, с этой Лариной я познакомилась полгода назад. Просто она вдруг появилась не пойми откуда в моей жизни и как-то не особо планировала исчезать из неё. Самое непонятное было что я сама не поняла, как такое произошло. Просто стали слишком часто пересекаться между собой, а в один из дней, когда меня чуть не сбил её водитель так и вовсе затолкали к ней в машину где она меня облакала и чуть не поимела. Кто она такая я так и не поняла. Но она всегда появлялась не вовремя словно знала, что вот именно сейчас надо ей появиться и всё мне испортить. Она тупо преследовала. Знала где я живу, где учусь. Абсолютно всё. Она даже знает на какие оценки я учусь. Откуда правда непонятно. — Я, пожалуй, прогуляюсь, — останавливаю при виде её машины. — Точно? — Ларина достала пачку «Парламента» и закурила. — Могу подвести. — Я пройдусь. Воздухом подышу. — Жень, — хватает меня за руку и прямо точно так же, как и француженка. — Если некуда будет пойти, я всегда буду тебе рада. Да что они все меня к себе зовут? Я настолько жалко выгляжу что ли? — Ты не жалкая, — словно прочтя мои мысли обняла меня Ларина. — Не будь такой самокритичной. Она просто села в машину и уехала, а я усмехнулась с её номера: «В666АД».