Девятая карта Таро

      Это случилось в магазине одной из самых обыкновенных ночей, когда Натаниэлю снова не спалось. Снова подкатывало чувство, что жизнь проходит впустую, из-за чего продолжать сидеть в квартире не оставалось сил. Запасы кофе подходили к концу, а курсовая никак не писалась — на третьем часу после полуночи голова гудела без единой мысли.       Самое ироничное — курсовая была не его. Если бы удалось устроиться на работу, эх, если бы… Стоило отучиться в университете, чтобы понять, что писать цепляющие рекламные слоганы — чьё угодно призвание, однако не Натаниэля.       Кассир сидел, листая журнал, и, казалось, совсем не обращал внимания на то, что происходит в торговом зале. Других покупателей было раз-два и обчёлся.       Натаниэлю казалось, словно он кожей мог ощущать гудение потолочных ламп. Он смотрел на банку с растворимым кофе и не мог сфокусироваться на ценнике. Глаза слезились, но давать себе поблажки парень не мог: завтра-послезавтра надо было сдавать работу. Если бы не эта меланхолия, то он бы до дедлайна не дотянул, а так… «Что имеем, то имеем», — парень невесело усмехнулся, ставя банку на место. Слишком дорогая.       Внезапно её взял кто-то другой. Натаниэль вздрогнул: он не заметил, как к нему кто-то подошёл.       — Как интересно. Хороший выбор, молодой человек, — произнёс мужской голос, слишком жизнерадостный для такой глубокой ночи. — Можете подсказать мне что-нибудь такого же… м-м-м… аромата?       — Простите? — Натаниэль кинул быстрый взгляд на собеседника.       Всем видом тот напоминал не то ведущего телешоу, не то человека, крутящегося в высшем свете. Навскидку ему можно было дать лет сорок. Высокий лоб, морщинки на лбу и в уголках глаз и улыбка, от которой веяло заинтересованностью. В нагрудном кармане у него торчал краешек синего платка, привлекающий внимание. Опирался незнакомец не то на трость, не то на зонт. С такого расстояния можно было даже разглядеть подкладку лацкана — багровую, как кровь.       От этого сравнения Натаниэля окатило холодком. Да и в целом, что такая персона делает в круглосуточном магазине не самого респектабельного района Бостона?       — Я иду к своему знакомому, — совсем не замечая его заминки, ответил мужчина. — Он любит коллекционировать кофе по ароматам. Обычно в его коллекции дорогие сорта, но недавно он открыл для себя, кхм, «сублимированный кофе» и теперь собирает его. А в вас виден любитель сего бодрящего напитка, хе-хе.       Натаниэль промолчал.       — Меня зовут Бенджамин. Как Беньямин, только Бенджамин, — мужчина протянул ладонь в такой же белой, как и весь его костюм, перчатке.       — Неожиданно, — пробормотал Натаниэль. — Обычно…       — Я не хотел вас сбивать с толку, — Бенджамин обезоруживающе улыбнулся. — Поверьте, мне действительно важно знать ответ.       — Вот этот, — парень кивнул в сторону стеклянной банки, — вот этот кофе тоже ничего.       — Благодарю, — мужчина вежливо кивнул. — Можете мне его подать?       Только парень потянулся за кофе, как всё вокруг вдруг подёрнулось дымкой, а потом резко стало очень чётким, как если бы открылось второе дыхание.       — Dolce Albero, — прочитал мужчина с банки. — Думаю, ему понравится. Ещё раз благодарю вас…       — Натан, — почти что само сорвалось с языка.       — Доброй ночи и успехов в вашей работе, Натан, — Бенджамин снова широко улыбнулся и пошёл на кассу.       Натаниэль остался у рядов и старался восстановить дыхание. Отчего-то сердце быстро стучало, а во рту чувствовался кислый привкус.       «Что сейчас произошло?» ***       Через неделю Натаниэль встретился с Бенджамином вновь.       Сдав работу, рассчитавшись с долгами и взяв ещё заказ, парень как обычно гулял в парке, где можно было остаться наедине со своими мыслями и планами на будущее, которых после выпуска так и не появилось.       Приятель приглашал на вечеринку, но шумные компании Натаниэля не слишком привлекали. Ему было на них не то, чтобы неприятно, скорее… Он не знал, что там делать. Так постепенно у него и сложилась репутация затворника. А хотя не привыкать — в школе тоже учился лучше всех, но друзей… друзей вот не было.       Заметить знакомый белый костюм столь поздним вечером было действительно внезапно. Натаниэль прищурился. Да, похоже, это был тот самый случайный знакомый, который искал ароматный сорт кофе.       Странно — обычно такие незначительные подробности парень не запоминал, но та встреча до сих пор маячила где-то на периферии.       Секундное стеснение — а вдруг узнает? — и Натаниэль спокойно пошёл по мосту, стараясь не оглядываться на человека в белом пиджаке и узкой шляпе. Тот, похоже, кого-то ждал, коротая время за тем, что кормил уток.       «Надеюсь, не меня… А почему он вообще может ждать меня? Бред какой-то. Я вообще в другой одежде, он меня не узнает».       — О! — мужчина повернул голову и приветственно приподнял шляпу. — Месье Натан! Вы точно по часам.       На языке вертелись вопросы, но вот так просто взять и спросить парень не мог.       «Узнал!»       — Я хотел вас поблагодарить за тот кофе, который вы посоветовали, — Бенджамин уверенно подошёл, лучеразно улыбаясь. — Моему приятелю действительно понравился его аромат! Будь мы с вами знакомы немного лучше, я бы пригласил вас и уверен, вам обоим было бы о чём поговорить.       — Я собирался домой…       — На Найтингейл-стрит, я прав?       — Откуда…       — О нет, не стоит обращаться в полицию или подозревать меня в злых, кхм, умыслах. Поверьте, Натан, у меня нет к вам никаких претензий, — Бенджамин пригласил жестом проследовать за ним. — Впрочем, вы вправе думать всё, что угодно.       Парень пошёл, стараясь держаться от мужчины подальше. Сейчас Бенджамин казался… более уверенным, что ли? В той самой первой встрече он словно бы в чём-то сомневался, а теперь всем своим видом показывал, что полностью владеет ситуацией.       — Кто вы?       — Очень хороший вопрос, юноша! Вы можете попробовать угадать, — Бенджамин подмигнул.       — Полиция?       — Нет.       — ФБР? ЦРУ?       — На оба вопроса — нет.       Натаниэль потянул себя за мочку уха. Обычно, когда он сидел, то стучал колпачком ручки по столу, но, идя, привык делать так.       «Ни спецслужбы, ни полиция… Да и предположения так себе: Бенджамин слишком выделяется. Хм, какие ещё есть варианты…»       — Если не из них, то откуда узнали обо мне столько?       — А сколько мы узнали, если не секрет?       — Моё место жительства, мой распорядок дня, мои вкусы… Встреча в супермаркете тоже не случайна?       Бенджамин остановился и очень странно посмотрел на парня. Натаниэль тоже замер, пытаясь понять, что же это всё может значить.       — А вы мне нравитесь всё больше, Натан… Натаниэль Хоуп, если мои источники верны. А они чаще всего верны, — мужчина улыбнулся уголками рта. — Не буду скрывать, именно сейчас я знаю про вас… достаточно. И нет, моя структура — это не государство и не криминал. Мы работаем в иной плоскости. Впрочем, ЦРУ и ФБР тоже среди наших контактов.       — И чем вам может пригодиться такой простой человек, как я?       — Это хороший вопрос, — Бенджамин наклонил трость в сторону парня и подмигнул. — Вы можете пригодиться лично мне, Натаниэль. Скажите, только честно: вы довольны своей жизнью? Вам не кажется, что вы бы реализоваться лучше, чем наёмный редактор, корректор и составитель научных работ для всех, кто спешит прожигать жизнь в стенах университета?       — Я всё равно не понимаю, чем…       — Об этом мы можем поговорить в следующий раз, — мужчина снова приподнял шляпу. — Вынужден откланяться. Однако, Натаниэль, просто информация для размышлений. Поищите в библиотеке вырезки из газет про эксперимент Розенхана.       — Это…       — Плодотворной вам ночи, месье Натаниэль.       Белый костюм растворился в тенях и как бы парень не пытался увидеть его вновь, Бенджамин действительно ушёл.       «Откуда он знает?!» ***       Приближалась середина лета — самые короткие ночи.       Уже как месяц прошёл с их последней встречи. За это время Натаниэль не только перерыл библиотеку, но и постепенно стал замечать, что те вопросы, которые ему задал Бенджамин, не прекращают его волновать.       Доволен ли был парень своей жизнью? Скорее да, чем нет. Но эта порочная практика сравнивать себя с другими и утверждать «цени то, что имеешь, ведь у иных и этого нет» оставляла мерзкий привкус лживости на языке.       Доволен ли он тем, чем занимается? А вот тут скорее нет, чем да. По правде говоря, Натаниэль всё чаще ловил себя на мысли, что сводит всё общение до деловых отношений. «Молодой же парень, немногим старше двадцати, а запирает себя в четырёх стенах», — однажды услышал он про себя от одной особы, которая не знала, что тот самый парень находится вместе с ней в одной комнате.       А ещё та самая вырезка про эксперимент Розенхана, из которой совершенно естественно делался вывод, что будь на то желание, и можно из любого человека сделать психически ненормального.       Натаниэлю казалось, будто Бенджамин говорил именно об этом. Но какая организация занимается подобным? Особо засекреченный отдел карательной психиатрии Пентагона?       Короче говоря, было о чём подумать.       Поэтому, когда он снова брал в супермаркете себе кофе и, обернувшись по наитию, заметил уже знакомую улыбку и высокий лоб, то обратился к Бенджамину первым:       — Не слишком ли поздно для встречи?       — Некоторые живут только ночами, — мужчина скупо усмехнулся и подмигнул. — Как ваши успехи на научном поприще?       — Ниже среднего. Без сессий работы почти нет.       — Зато у вас теперь много свободного времени, месье Натаниэль! Вы нашли записи про эксперимент?       — Конечно. Они ведь в свободном доступе.       — А что, если я скажу, что одно время шли направления в боевом применении разных методов по… назовём это помешательством? Массовые психозы, мании, фобии и всё в этом плане.       — Я не уверен, что мне нужно это знать.       — Всё зависит от того, не хотите ли вы, Натаниэль, поменять свою жизнь. Кардинально поменять. И можете мне поверить… Предлагаю с этого момента общаться менее формально.       — Я не против, Бенджамин, — парень пробил свои покупки и растерянно оглянулся на собеседника. Тот не стал ничего брать. — Вы… Ты… Говорили, что я могу вам пригодиться. Что это значит?       — Именно то, что на упаковке, — без тени усмешки ответил мужчина и подошёл к машине. — Ночь коротка, а успеть нужно много… Я вас подвезу.       Пробормотав подходящую благодарность, Натаниэль сел на заднее кресло. Автомобиль казался безопасным, но инстинкт самосохранения тревожно звенел, спрашивая, в своём ли парень уме, чтобы садиться к незнакомцу. Не таксист же.       «А мне не всё равно?»       — Я не могу понять, Бенджамин, одной вещи.       — Что же?       — Вы, судя по всему, занимаете в своей организации важный пост, раз с деньгами у вас всё в порядке.       — И почему же ты так считаешь?       — То, как вы держитесь, ваш стиль общения, ваш костюм и автомобиль — всё говорит о том, что вы богатый человек. Я не могу понять, почему вы вербуете человека с улицы, вот тут самое непонятное, лично.       Поездка проходила так плавно, что Натаниэль проглядел момент, когда в окне показался дом, где он снимал комнату.       — Почему это тебя смущает? — Бенджамин посмотрел в зеркало заднего вида и встретился взглядом с пассажиром. — Если я заинтересован в человеке, я не могу с ним познакомиться сам?       Лёгкая заминка ни с того, ни с сего.       — Я не знаю, — честно произнёс Натаниэль и пожал плечами. — Когда будет следующая встреча?       — В субботу удобно?       — Да.       — Тогда после выхода звёзд буду ждать на парковке. Тогда у нас будет достаточно времени и я смогу рассказать больше, чем до этого. Однако работа со мной будет подразумевать ведение двойной жизни, временно или на постоянной основе. Зависит от того, к чему придём.       — Не уверен, что я сейчас живу, — невесело хмыкнул Натан.       — Даже такая нежизнь лучше, чем небытие, — философски подметил Бенджамин. — Все мы бежим от небытия. У некоторых получается лучше, чем у других… Хотя я не об этом. Спокойной ночи, Натаниэль.       — А вам плодотворной.       Мужчина ответил довольным смешком. ***       «Что же из этого всего получается…»       У Натаниэля выдалась свободная минута, и в перерыве между чтением медицинской литературы он открыл свой блокнот, чтобы вновь окинуть взглядом записи, которые сделал по поводу своего знакомого.       Структурировать свои мысли таким образом он научился ближе к середине школы, пока остальные безрассудно прогуливали уроки и пытались утихомирить бушующие гормоны. Натаниэлю никогда не было интересно, кто с кем встречался и кто сколько раз с кем гулял. С другой стороны, и у него был тайный интерес, однако советы приятелей, как надо подкатывать, отбили всё желание напрочь. Тогда он решил, что, может быть, когда станет более взрослым, тогда и можно будет всерьёз заняться отношениями, но с тех пор жизнь свернула куда-то не туда.       Стоило, наверное, выбирать юридический.       Личность Бенджамина оставалась загадкой. Во всех встречах ранее он демонстрировал открытость и дружелюбие, но вместе с тем ощущалась какая-то фальшь. Кроме того, этикет, манеры, самоподача — всё это казалось слишком идеальным. И раз всё это могло оказаться маской, то настоящий Бенджамин… Интересно, а какой же он настоящий?       «Теперь я подумаю, что мне надо было выбирать психологический».       Натаниэль пролистнул страницу: «Носит перчатки. Шрамы на руках? Скрывает? Ради эстетичности — вкусовые предпочтения? Приятель собирает ароматы кофе. Говорил, что мы бы нашли общий язык. Просил подать банку — это важно?»       Факты перемежались с домыслами и умозаключениями.       «Организация — не криминал и не власти. Религия?»       Парень закрыл блокнот. Пока было слишком мало сведений для того, чтобы понять, что есть что.       Надо было идти в детективы. ***        Суббота почти ничего не вызывала в душе, хотя, может, должна была. Дедушка, пока ещё жил, зажигал свечи, но к нему мама с папой ездили нечасто. Он всегда какой-то смешной был, когда пытался рассказывать внуку о своей жизни, и никогда не носил рубашки с короткими рукавами. Мама говорила — это потому, что там у него под кожей есть циферки, которые для него очень болезненные. Пока Натан был маленьким, то не понимал, как это. А потом узнал о Холокосте.       Странно так было вспомнить обо всём этом сегодня, когда к нему должен был приехать Бенджамин и наконец объяснить, что к чему.       К часу ночи парень вышел на парковку и стал ждать машину. Как обычно в таких случаях и бывает, время тянулось слишком медленно, чтобы быть правдой. От скуки Натан снова достал блокнот и, встав под фонарь, стал в нём чиркать. Когда исчирканных страниц стало больше трёх, парень огляделся и пожалел, что у него нет привычки носить с собой часы.       «Всё в порядке?»       Можно было пройти до дома и посмотреть на время там, но Натаниэль оставался на месте. Вдалеке выли сирены, то удаляющиеся, то приближающиеся. Жизнь в Бостоне ночью не останавливалась, но было решительно непонятно, куда подевался Бенджамин. По всем подсчётам выходило, что он уже давно должен был приехать.       Натан достал зажигалку из кармана и оторвал листок, весь исписанный каракулями. Поджёг, глядя за тем, как пепел развеивается на лету, и отпустил лист как раз к тому моменту, когда огонь уже плясал возле самих пальцев.       — И там, где нас нет, сокрыт сад таинственных планет, — родилась в уме мелодичная строка. Так бывало ночами, когда казалось, что весь мир вокруг подёрнут дымкой, которую стоит только прожечь взглядом — и выяснится суть всех вещей на свете.       Натаниэль тряхнул головой. Нет, на самом деле, где же Бенджамин?       Сирены приблизились и внезапно мимо проехала патрульная машина, озаряя ближайшие дома вспышками красного и голубого. Парень проводил их взглядом, после чего убрал блокнот в карман и вздохнул.       Совсем незаметно автомобиль Бенджамина прошуршал колёсами по асфальту и встал рядом со столбом. В его свете парень сразу увидел погнутый бампер и вмятину на передней двери. Лобовое стекло пошло трещинами, а мотор пофыркивал.       — Прошу прощения за опоздание, — широко улыбнулся мужчина, без своего белоснежного костюма только отчасти похожий на Бенджамина. — Натаниэль, обстоятельства вынуждают изменить планы. Ты можешь мне помочь?       — Помочь с чем?       Мужчина вздохнул и парой ударов выбил заклинившую водительскую дверь. Под светом фонаря резко бросилась в глаза его нездоровая бледность, кровавое пятно боку и висящая плетью рука. И это его, похоже, ничуть не смущало. А вот Натаниэль поперхнулся, представив всю ту боль, которую тот должен испытывать.       — Я говорил, что работаю в организации, — Бенджамин виновато улыбнулся, — но не сообщил, что конкуренция в ней жёстче, чем в большой политике. Выводы сделаешь сам?       — Да хрен с выводами, тебе в больницу надо!       — Подожди, парень! Мне нельзя в больницу. Потом объясню, в чём дело. Идём… Стой, здесь свернём.       Натаниэль с трудом мог сказать, почему согласился ему помочь. Несмотря на все его раны, мужчина держался с потрясающей стойкостью, только опирался здоровой рукой о подставленное плечо и останавливался, когда мимо проезжали машины без включённых фар.       — Идиоты, — проследив за одной из них, прошептал он. — Натаниэль, прошу прощения за то, что втянул во всё это так сразу. Как только ты меня доведёшь до квартиры, я тебе заплачу и ты можешь быть свободен. Меня и тебя ещё ничего не связывает кроме этого мимолётного знакомства, ты меня понимаешь?       Парень кивнул, чувствуя сквозь куртку, какая у Бенджамина холодная рука: «Сколько он крови потерял?!»       — Тсс, насчёт меня не беспокойся, парень.       «Как он…»       — У тебя на лице всё написано, хе-хе. В моей работе на это важно обращать внимание. Так что если… — Бенджамин резко замолчал и почти сразу по глазам ударил яркий свет. — Так, сейчас молчи, это ко мне.       Послышался стук двери и фары погасли. Перед глазами плясали цветные пятна, поэтому Натаниэль не смог сразу увидеть, кто оказался перед ними.       — Бенджамин Хокинс, — произнёс густой баритон, обволакивающий, словно патока. — Позволь узнать, беспорядки в Мидлсекс Феллс твоих рук дело?       — Там собиралась ячейка ренегатов, мсье шериф. Не удивлён, что они решили действовать и начали с беспорядков.       — И ты, как обычно, узнал об этом раньше всех, — человек, названный шерифом, вздохнул. Сейчас Натаниэль мог даже разглядеть его в общих чертах: плащ, шляпа, густые волосы, ниспадающие на плечи… — Кто тебя так, один из моих?       — О, всего лишь те самые ренегаты, о которых я говорил, — Бенджамин сказал это настолько тёплым тоном, что парень даже как будто ощутил лёгкий сквозняк, пробравший до мурашек. — Мсье шериф, надеюсь, у вас ко мне нет претензий?        — Будет только просьба не отнимать работу у бичей. Вы гораздо ценнее как посредник, Бенджамин, — мужчина похоже, усмехнулся. — Спасибо за сотрудничество, сэр.       На языке у Натаниэля уже вертелось множество самых разных вопросов, но он молчал как из-за просьбы, так и потому, что ощущал всеми фибрами души разлившееся в воздухе напряжение.       — Как будет угодно, — очень тонко улыбнулся Хокинс. — Прошу позволить нам откланяться.       — До встречи на Элизиуме. К слову, это твой первый гуль за… Сколько, пять лет?       — Так ведь не запрещали же?       «Что это всё значит?»       К счастью, на этом шериф удовлетворился и, сев в машину, уехал в ночь.       — Идём, — сказал Бенджамин и хихикнул. — Иногда мне кажется, что я единственный здравомыслящий во всём этом вертепе. У тебя наверняка есть вопросы… Ещё квартал и мы на месте. ***       Квартира, куда Бенджамин его привёл — хотя со стороны выглядело всё наоборот — выглядела почти что нежилой. Минимум удобств, простая отделка, никакой еды и почти никакой посуды, зато стационарный телефон. Кабинет стоял особняком и единственный из всех остальных комнат воспринимался как место, где часто бывают.       На кухне работало несколько морозильников, стоящих у стены. Плитка, раковина, стёкла, занавешенные плотной тканью, совсем не пропускающей света. В зале и спальне было также.       — Это не основное моё жильё. Я здесь бываю только по работе, — махнул здоровой рукой Бенджамин. — Располагайся, можешь подождать меня в кабинете. Читать можно всё, что на полках. Ах да, и ещё — сейчас я ненадолго уединюсь. Мне надо разобраться… — он шутливо хлопнул по кровавому пятну на боку. — Ничего серьёзного, на самом деле. Бывало и хуже.       — Хорошо.       Натаниэль уже и не знал, что думать. Может быть, когда его знакомый выбирался из автомобиля, свет так падал, что раны казались серьёзнее, чем на самом деле? Да и почему тот ночной патрульный назвался шерифом, а не офицером полиции? Элизиум ещё какой-то… Что-то греческое. Елисейские поля? Райское место в подземном мире, где собираются тени мёртвых? А причём здесь это?       В домашней библиотеке Бенджамина оказалось много серьёзной литературы по психологии и психиатрии, медицине, криминалистике и других профессиях. Натаниэль увидел даже знакомые тома и представил, сколько времени заняло бы всё это прочитать.       Хозяин квартиры в это время, судя по звукам, мылся под душем. Так и хотелось спросить, не нужна ли помощь, но как обычно свои мысли парень придержал при себе. Вскоре Бенджамин закончил приводить себя в порядок и направился на кухню. Натаниэль в это время пролистывал энциклопедию в поисках слов, которых услышал сегодня, и стучал ручкой по блокноту.       «Гули — существа, пожирающие человеческую плоть. Названы так из-за своей прожорливости. Происхождение слова берёт из арабского языка, где так называются оборотни, нападающие на путников у дорог или возле кладбищ. В арабской мифологии считается, что они порождения джинов, дети Иблиса. В художественной литературе образ гуля связан с поеданием трупов. В этом плане они считаются низшей нежитью, не обладающей интеллектом, и…»       — Почему он назвал меня гулем? Тоже условное обозначение, как и «бич» или «шериф»? Ладно, я же не знаю, кем вообще рабо… — Натаниэль осёкся, сообразив, что сейчас вообще-то не у себя дома, чтобы разговаривать сам с собой, да и сам владелец квартиры буквально через стену находится. Но он, похоже, ничего не услышал.       — Я вхожу, — предупредил гостя Бенджамин и показался в дверном проёме.       Натаниэль с силой прижал ручку к блокноту, не понимая, кого он видит.       Сейчас мужчина совсем не напоминал себя прежнего. С Бенджамином в белом костюме его совсем ничего не роднило. Да, аккуратная стрижка, да похожий взгляд, да, та же бледность от кровопотери, но если встретить этого человека на улице, то нельзя было и представить, что Натаниэль с ним знаком.       — Вот ты и увидел меня настоящего, парень, — вздохнул мужчина средних лет, закрывая за собой дверь и держа в руке бутылку вина. — Разговор у нас будет долгий. Впрочем, я пойму, если ты решишь воспользоваться моим предложением рассчитаться здесь и сразу, после чего ты меня больше не увидишь, — Хокинс подмигнул и поставил вино на стол. Что интересно, оно уже было откупорено. — Тебе не предлагаю. Пока.       Натаниэль промолчал, разве что убрал блокнот и ручку от греха подальше.       — Так и будете сверлить меня взглядом, молодой человек? — мужчина явно потешался. — Я Бенджамин Хокинс, мы с вами уже знакомы. Первая встреча была в супермаркете, где ты выбирал себе кофе, когда писал курсовую… Кажется, Джонсу. Вторая встреча…       — Верю, — хрипло прошептал парень, — просто… Грим? Нет, наверное нет. Накладные челюсти?.. Подкладки на плечи?       Бенджамин посмотрел, приподняв бровь, и повёл плечом:       — Я могу ответить, только сначала ты должен решить, насколько далеко готов зайти. Понимаешь ли, я не хотел, чтобы на тебя так сразу всё вываливалось. Я собирался вводить тебя в курс дела постепенно и мягко, а не в лучших традициях моих, кхм, коллег. К слову, ты ничего не замечаешь?       — Что я долже… н… — Взгляд скакнул по комнате, скользнул по Бенджамину и вдруг резкое осознание пронзило ум: — Рука.       — Ты не удивился, увидев меня полностью здоровым, хотя помнишь, что со мной было. А почему ты не удивлён?       — Я… не знаю. Это должно быть важно? Нет, это неправильно, но я ничего не чувствую. Странно.       — Это так, — Бенджамин кивнул и сцепил пальцы в замок. — Этого я тоже хотел избежать, но у тебя может быть нервный срыв, поэтому считай, что ты под очень избирательно действующим седативным. Ты до этого жил совершенно спокойно, предсказуемо и не ввязывался в неприятности. А сейчас за одну ночь с тобой случилось больше, чем за год. Я… считаю, что несу за это ответственность.       — И что с этого?       — Во-первых, у тебя всё ещё есть выбор. Про тебя из нашей организации в курсе только шериф, так что к тебе придут, только если ты начнёшь о нас распространяться. Но скажу как есть — ты практически ничего не знаешь, поэтому пока что остаёшься в безопасности. В условной безопасности, как и любой человек с улицы. Во-вторых, если ты решишь работать со мной, то я обеспечу тебе всё, начиная от ресурсов и заканчивая прикрытием. Если хотел спросить про карьерный рост в организации, то рядом со мной ты смог бы избежать множества проблем, с которыми сталкиваются наши новички и одиночки в целом. И в-третьих, я могу тебе гарантировать, что работа со мной — это будет действительно важное мероприятие. которое сможет изменить жизнь в этом городе к лучшему. Сегодня ты видел мою встречу с шерифом, который мне мягко намекнул, что не мне с моим статусом заниматься вопросами безопасности и порядка на улицах. Я собираюсь это изменить, — Бенджамин скупо улыбнулся, хотя чувствовалось, что его это сильно задевает. — Так что, парень, тебе решать. А я пока с твоего позволения себе налью…       Натаниэль глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Тонкий запах крови щекотал ноздри. Но это отчего-то не волновало.       — Что значит обращение «гуль»?       Рука с бокалом замерла.       — А ты не безнадёжен, — довольно произнёс Бенджамин. — Я думаю, мы сработаемся. ***       Тринадцать лет спустя…       Большие города никогда не ложатся спать — это правило было, есть и будет, пока существует человеческий мир.       Сны редко посещали Натаниэля после его обращения, но каждый раз приносили с собой до боли реальные отголоски прошлого, тревожа воспоминаниями. Так и сейчас, открыв глаза и прищурившись от бликов на потолке, он сел на кровати и задумчиво поглядел на экраны.       Солнце зашло, однако небо было ещё слишком ярким для спокойных прогулок. Такое время Натан научился ценить, как и лишние часы бодрствования.       Сегодня во сне он как будто снова был человеком, выкинутым на берег жизненными обстоятельствами и уцепившимся за возможность сделать мир чуточку лучше, чем он есть на самом деле.       Бенджамин на самом деле ему не врал. Он хотел изменить это — и добился, получив вожделенный статус в вампирском сообществе. А то, что другие понимали (и понимают) его превратно — так это их проблемы.       «Иногда мне кажется, что я единственный здравомыслящий во всём этом вертепе», — так однажды сир сказал, что оказалось ещё той самоиронией, стоило Натаниэлю узнать о вампирских кланах и о дисциплинах самого Бенджамина. С другой стороны, в человеческом обществе парню мало что светило, так и не удивительно, каким в итоге оказался его ответ.       Натаниэль вытер лицо влажным полотенцем, почистил зубы — привычка, позволяющая выглядеть более-менее нормально — и стал собираться в офис. Его маленькая конторка, оформленная не без помощи агентов Бенджамина, приносила Натаниэлю или, как его теперь знали, Артемису по-настоящему заветное удовольствие.       «После Становления твои сильные стороны могут стать ещё сильнее», — тоже однажды сказал Бенджамин, отвечая на очередной вопрос своего квази-гуля. Натаниэлю нравилось думать, что сир не садил его на узы не потому, что мог легко свести с ума и тем самым защитить Маскарад, а потому, что хотел дать полноту самоопределения, обратить по желанию — но по его настоящему желанию. Истинно по-малкавиански. А потом начало прорезаться Прорицание… И нахлынуло, затопило по горло.       «Я вращаюсь в обществе, поэтому у меня такие сильные Помешательство и Затемнение — шутил Бенджамин. — А ты просветлённый отшельник, Прорицание прямо для тебя. Смотри, не потеряйся там».       Потеряться трудно было, учитывая, насколько специфичные задачи приходилось выполнять вместе с сиром и до, и после мнимого их разрыва для окружающих.       Офис встретил привычным покоем и нитями судеб, сплетённых здесь в узел.       Да, пожалуй, из пророка и гарпии получилась прекрасная связка. Но чем дальше, тем больше Натаниэль-Артемис спрашивал себя, а для чего? Даже благородная миссия сделать город безопаснее в конечном плане оказалась воздушным замком.       У всего есть свой замысел. Наверное. Дедушка так говорил, хотя и заплакал, когда внук у него спросил, какой был замысел в Холокосте.       «Божественный, не иначе».       Сегодня у Артемиса была работа: через полчаса он должен был поехать на встречу с информатором из полиции. Задание от леди, которая хотела защитить своего нового птенчика от посягательств другого сородича. Не местного, гангрела, который отчего-то положил на «дочку» глаз. И вот теперь детектив ждал человека от Елены Милосской, оперной певицы из тореадоров. Вот только Артемис не предусмотрел, что она сама нанесёт ему визит.       — Меня зовут Елена Милосская дель Амо! — сказала изящно одетая в едва ли не кукольное платье девочка, стараясь выглядеть старше своих лет. — Вы говорили, что нашли зацепку по моему заказу. У вас уже есть успехи?       Самая пикантность была в том, что с настоящей Еленой Артемис был знаком лично, но эта маленькая леди… В ней было что-то особенное. Что-то иное, не Прорицание, подсказывало, что эта встреча похожа на знакомство с Бенджамином — она точно так же всё изменит.       А раз так, то почему бы не подыграть?       — Меня зовут Артемис Фаулт, — улыбнулся детектив. — Рад познакомиться с вами лично… Елена.