Детективное агентство "Анна и её духи". Новое поколение. История третья.

Трегубов опасался открывать глаза. Он предполагал, что они с Машей сровняли всё-таки старое дерево вокруг них с землей, и теперь железная скрипучая кровать со смешными навершиями в виде шишечек стоит посреди чистого поля на пепелище. Не могло то, что только что произошло, закончиться бесследно. Маша завозилась у него под боком, и Юра всё-таки был вынужден на неё посмотреть. Странно. Всё на месте. Выцветшие обои, пожелтевший тюль на окнах и пробивающийся сквозь них лунный свет. А Трегубов был уверен, что дом сгорел. Искренне уверен. Мария, встрёпанная донельзя, ёрзала рядом с ним на узкой кровати и тянула из-под него одеяло. — Холодно, — пояснила она, отвечая на его вопросительный взгляд. — Попа мёрзнет! Юрий улыбнулся. Мёрзнущая попа — дело поправимое! Подхватив её под испытывающее дискомфорт место — Маша взвизгнула, конечно, — он перекатился в одну сторону, потом в другую, и они оба оказались завернутыми в ватное одеяло. Весенние ночи в неотапливаемом доме — то еще удовольствие. — Ну как? — поднял бровь Трегубов. — Лучше, — пискнула Маша, снова завозилась, повернулась к нему спиной, прижалась — попа и в самом деле была холодная — и затихла, обнимая его за запястье. Юрий хмыкнул про себя. Он не любил такого тесного контакта, если быть честным. Это всегда доставляло ему дискомфорт: рука затекала, становилось неудобно лежать, было то жарко, то холодно. С Ларой они даже спали под разными одеялами, чтобы его не делить. А тут никакого протеста со стороны его тела — лежать так было очень удобно. Вот уж действительно: Маша — женщина-открытие. — Маша, — спросил мужчина, подумав вдруг о том, что был человек, который мог всерьёз говорить ей, что она холодная. — Мммм?.. — полусонно промурчала Мария, напомнив Юре Муську, которая сейчас возмущённо лежала на стуле, намеренно не смотря в сторону их вакханалии и всячески подчёркивая своё осуждение такому падению нравов. — Расскажи мне про Себастьяна, — попросил Трегубов. Он должен попытаться понять. Маша помолчала, а потом повернулась к нему и улыбнулась. — Ты не слишком об этом думай, — сказала она. — Я сама в этом виновата, если уж мы будем совершенно откровенны. — Я не понимаю, — покачал головой майор. Сама виновата, какие глупости! — Ты когда-нибудь был не согласен с чем-то так, что мог жизнь положить на то, чтобы доказать свою правоту? — спросила женщина. Трегубов задумался. Да, было такое дело. Касалось оно, разумеется, близкого ему человека. К сожалению, он был неправ в тот раз, хотя очень хотел бы, чтобы это было не так. — Да, — сказал он, внимательно глядя на Машу. — Так вот, умножь это состояние на триста, — серьезно сказала она. — Я была совсем молодая, только-только научилась справляться с проявлениями семейного дара, встала на ноги, определилась с тем, кем я могу стать, а на меня резко и неожиданно сваливается… не новость, нет — бомба! Я не хотела, чтобы моя жизнь была предрешена. Я не хотела, чтобы за меня решали, как мне жить. И я решила, что я всем докажу, что всё не так. И ответила на ухаживания парня, который давно оказывал мне знаки внимания. Это было ошибкой. Мы совершенно не совпали. Плюс и минус. Сплошные ссоры и желание разойтись! Но я же решила доказать! И доказывала. Дошла до того, что позволила… вытирать о себя ноги. Это длилось восемь месяцев. Это было ошибкой. Но этот урок я выучила на отлично. Трегубов рассматривал взволнованное лицо Маши и не мог понять, почему ему кажется, что она что-то не договаривает. — Что это была за новость? — спросил он. — Это совершенно не важно, — соврала Мария. Юра помолчал. Ему так не казалось. — Маша, ты же понимаешь, что его слова — слова довольно ущербного мужчины? — осторожно спросил майор. — Понимаю, — кивнула Маша. — Но иногда на меня накатывает, и я невольно начинаю думать, что это правда. — Это совершенно точно и непререкаемо неправда, — твёрдо сказал Трегубов и поцеловал её. Маша пискнула что-то счастливо и попыталась ответить на поцелуй, но Трегубов уже отстранился. — Давай поспим хоть пару часов, — сказал он с улыбкой. — Я хочу посмотреть видео с Юлькиного телефона. Есть кое-что, что меня смущает, но сейчас я плохо соображаю. Нужно перезагрузить мозг. Мария кивнула, снова устроилась на плече Юрия, и они заснули. Спала она плохо. Ей снились кошмары. Через два часа она проснулась с колотящимся сердцем, чтобы обнаружить около кровати злобно глядящую на неё брюнетку в старомодном платье, которая ощерилась, увидев, что Маша проснулась и прошипела перед тем, как исчезнуть, оставив Марию в недоумении, сон это был или дух: — Опять ты! Снова мешаешься под ногами! Ненавижу!