Детективное агентство "Анна и её духи". Новое поколение. История третья.

— Что случилось? — подскочил на постели рядом с Машей Трегубов. Его волосы торчали смешным ёжиком, на подбородке пробилась щетина, и Мария вдруг подумала, что он выглядит очень милым. Домашний вид ему шёл. — Кошмар приснился! — пояснила Маша, приходя в себя. Злобный взгляд женщины то ли из сна, то ли на самом деле приходившей к ним, стоял перед её глазами. Интересно, что такого она ей сделала, что стоило такой ненависти? — Немудрено, — сказал Юра и помотал головой, сгоняя остатки сна. — Ты полежи еще, а я буду вставать: слишком многое нужно сделать. — Я тоже встану, — ответила Мария. Спать, когда у тебя сердце колотится, как после кросса на пять километров, — не вариант. — Начну расшифровывать альбом. Всё равно не уснуть. Трегубов сочувственно погладил Машу по плечу, подумал пару секунд и пламенно поцеловал. Немедленно встал после этого, не желая расслаблять тело и разум, и принялся обустраивать их нехитрый быт: воды в доме было достаточно, но умываться холодной, когда и так никакого тепла нет, — то еще удовольствие. Маша, повздыхав о том, что поцелуй так быстро закончился, покормила Муську, которая все еще не отошла от Машиных и Юриных ночных экзерсисов, посетила чудное изобретение человечества под названием деревенский туалет (после него люди, к нему непривычные, становятся задумчивыми и начинают гораздо больше ценить то, что они имеют) и пошла к машине Трегубова, чтобы кое-что взять из своего чемодана (Юра зорко осмотрел прилегающие к дому территории и только после этого дал добро) и поговорить с родными без лишних глаз. — Ба! — позвала она, закрыв багажник. Анна Викторовна немедленно появилась рядом с видом заговорщическим и довольным. Она явно предполагала, что им предстоит девичий разговор. Услышав же, о чём пойдёт речь, женщина помрачнела, а после позвала мужа. Яков Платонович хмурился, слушая Машин рассказ, а сама Мария не понимала, что происходит, и из-за этого волновалась всё сильнее. — Поскольку одета она в платье вашей эпохи, я подумала, что она имеет отношение к вам, — закончила девушка, тревожно глядя на родных. — Только отчего она так ко мне относится, я не пойму. — Это не к тебе в полном смысле этого слова! — вздохнул Штольман. — Это скорее к нам. — Нет, Яша! — воскликнула Анна, умилив на долю секунды свою правнучку «Яшей». — Давай уже говорить начистоту — ко мне лично! — Что ты имеешь в виду? — тут же спросила Маша, которая уже успокоилась, потому что её близким было известно, кто к ней приходил, а история должна быть весьма и весьма интересной, и ей было страшно любопытно. Ей почему-то мерещились тайны, интриги, любовь и коварство. Аня взглянула на мужа, тот неопределенно взмахнул рукой, и женщина, вздохнув, сказала: — Эта женщина — прапрапрабабушка твоего полицейского! Машины брови взлетели вверх. Вот так новость! И чем же они ей не угодили? — Помнишь, я рассказывала тебе о том, что Яков Платонович был женат? Мария кивнула, а Штольман возмущенно уставился на женщин, заставив их обеих спрятать улыбки. Они чувствовали, что Анну Викторовну после всего ждёт серьезный разговор о том, что детям стоит знать, а что нет. — Так вот — это она! Маша открыла рот. То есть, когда Штольман говорил ей, что Юра по многим причинам с ней связан, он не шутил. Анна говорила, что Яков позаботился о сыне этой женщины. Следовательно, Юра и Юля — её потомки! И опять ничего не понятно! Маша ведь всеми силами Трегубову помогает и пытается сделать так, чтобы все узлы, крепко затянутые вокруг него, были разрублены в конце концов! За что её ненавидеть-то? Ведь Штольман своё обещание выполнил! И Анна потом мальчика приняла! — Нина не смогла принять тот факт, что мы с Яковом Платоновичем в конечном итоге поженились, я полагаю, — снова вздохнула Анна. — И её отношение ко мне перешло на тебя. Ведь ты явно сблизилась с Юрой. Маша открыла рот от изумления и возмущения. — Давайте проясним, — сказала она наконец. — У меня появилась своего рода призрачная свекровь, которая ненавидит меня всеми фибрами души, потому что я вошла в жизнь её… хм… сына и ношу в венах кровь Штольманов и Мироновых? Аня сочувственно покивала. — Зашибись! — резюмировала Мария. Анна вздохнула. Она была с ней солидарна.