Небеса возненавидят нас

      — Выспалась? — голос мужчины был мягким. Юнги некоторое время терпеливо наблюдал за спящей Нари, прокручивая их диалог, состоявшийся на рассвете.       — М-м-м... А сколько времени? Кажется, я спала слишком много, — Нари медленно протёрла глаза и нерешительно посмотрела на господина Мина, пытаясь до конца проснуться.       — Уже обед.       — Ох, — Юн быстро выровнялась и отчаянно забегала глазами по комнате, стараясь вспомнить, где оставила свой телефон. — Отец, наверное, звонил... — голос слегка изменился и стал взволнованным, выдавая наступающее беспокойство девушки.       — Ты ведь его предупреждала?..       — Да, но...       — Я принесу твой рюкзак. Подожди, — Юнги торопливо покинул пределы комнаты и направился в коридор, после чего быстро вернулся с нужной вещью в руках. Мужчина протянул рюкзак Нари и дополнил: – Я сделаю нам кофе. Успокой отца. Скажи, что тебя к вечеру привезут домой, — господин Мин осторожно прикоснулся губами ко лбу девушки и неторопливым шагом направился на кухню. Юн достала свой мобильный телефон и, конечно же, увидела пропущенный звонок от отца.       — Пап... — жалостливый тон тут же донёсся до господина Юна.       — Объявилась, — голос мужчины был безмятежным, и это немного успокоило Нари, которая перестала нервно перебирать пальцами одной руки.       — Прости... Всё вышло из-под контроля. Но ты ведь не был один? Госпожа...       — Да, всё в порядке. Я не один. Мы снова печём торт, — восторженно поделился господин Юн своими эмоциями.       — Оставьте мне кусочек, — с нежной улыбкой произнесла Нари, представляя счастливого отца, воодушевлённо занимающегося такими обыденными вещами.       — Скажи, пусть тебя вернут слегка голодную, а не как в прошлый раз.       — Оки, — на этой трепетной ноте Нари и окончила телефонный разговор с отцом.       Девушка расслабленно потянулась и, откинув одеяло в сторону, встала с кровати. Судя по шуму воды, доносившейся из ванной комнаты, господин Мин находился там. Поэтому Юн тихонько прошла на кухню, чтобы приготовить что-то к позднему завтраку. Но холодильник мужчины был практически пуст, и всё, что оставалось Нари, это дождаться Юнги. Спонтанное волнение окутало Юн, и она никак не могла контролировать его. Поэтому устоять на одном месте было проблематично. Девушка прошла к окнам, жалюзи на которых были всё ещё закрыты, и немного приподняла их, нажав нужную кнопку и впустив в помещение немного естественного освещения. Мысли ничтожно сильно давили, а тишина дала повод вернуться к последней встрече с Хосоком и попытаться найти ему оправдания. Вот только для чего?       Чтобы двигаться дальше без него? Или вернуться на поиски остатков прошлой любви?

Flashback.

      — Ты нервничаешь? — Хосок безостановочно наблюдал, как брат пялился в одну точку. Казалось, он абсолютно не дышал и не смыкал глаз ни на секунду, упорно смотря вперёд.       — А? — Киён свёл брови к переносице и неторопливо повернул голову в сторону брата, который стоял по правую руку от него и так же, как и он, опирался локтями на ограждение крыльца поликлиники, около которой они находились.       — Ты какой-то тихий, но нервный. Я чувствую.       — Просто задумался, — старший Чон вновь увёл взгляд куда-то вперёд, отрываясь от лица Хосока.       — О чём?       — Честно? О нас...       — А что с нами?       — Вот именно, — Киён натянуто ухмыльнулся и мотнул слегка головой. Хосок заметил его реакцию, но непоколебимо продолжил ждать ответа, которого так и не последовало.       — Ты о чём-то жалеешь? — со временем негромко произнёс Хосок, нервозно закуривая сигарету и прикрывая один глаз из-за потока сигаретного дыма.       — Нет. Скорее, я о будущем...       — Узнаю брата, — пришла очередь младшего Чона торжественно ухмыльнуться на фразу. — Думаешь о том, как нас будут газлайтить на эту тему? Так нельзя и прочий бред?..       — Нет. И да... — с тяжёлым вздохом отвечал Киён, повернувшись к Хосоку. — Что будет через лет пять? Или года три?       — Понятия не имею, — тема диалога рисковано заставляла Хосока нервно реагировать на всё. Поэтому, как только одна сигарета была выкуренной, парень тут же достал следующую дозу никотина.       — Я как пластырь, который рано или поздно придётся сорвать...       — Кто сказал?! — резко вскипел Хосок, прикасаясь к плечу брата, развернул его к себе. — Ты нужен нам... Нужен Нари.       — Я буду с ней до последнего вздоха. Но однажды ей придётся выбирать... И это будешь ты. Так правильно.       — С точностью до наоборот скажу, что правильно — это ты!       — Нет. Ты не сможешь контролировать себя, давай на чистоту? — Киён демонстративно вскинул бровью и убрал руку брата, отходя от него на пару шагов.       — Ты тоже не очень справился...       — Да, я тоже напортачил...       — Мальчики, — испуганный голос Нари остановил кипящий диалог братьев Чон.       — Чанъми моя, — Хосок мигом оказался напротив девушки и крепко обнял её за плечи, внимательно изучая каждую эмоцию, образовавшуюся на её лице.       — А я говорил... — поучительно произнёс Киён, дабы брат понял о какой несдержанности он ему говорил.       — Что происходит? — Нари осторожно осмотрела сперва Киёна, затем Хосока, пытаясь уловить настроение, которое витало около них.       — Мужская болтовня. Ничего интересного. Что тебе сказали?..       — Всё в порядке. Но...       — Что? — на этот раз обеспокоено заговорил Киён, приблизившись к брату и Юн.       — Доктор сказала, что, скорее всего, у меня аллергия на латекс... То есть на... — состояние Нари было непривычно усталым. Как будто рано или поздно им придётся расплатиться за каждую улыбку, подаренную друг другу. Девушка растерянно потупила взгляд и невнятно поделилась своим походом к врачу с братьями Чон.       — Вы используете презервативы? — первым отозвался Хосок, осматривая поочередно Киёна и Нари. Щёки девушки тут же заблестели румянцем, а Киён сердито цокнул и, взяв Юн за руку, бережно приблизил к себе.       — Прости, милая, — парень покаянно поджал губы, нежно проводя костяшками пальцев по девичьей щеке.       — Всё в порядке. К тому же доктор Ким посоветовала нужные таблетки на случай... Защищающие от... Ну, в общем, помогут мне с моими болями заодно... — Нари постоянно избегала прямого контакта с глазами Киёна. Непривычное стеснение не давало возможности правильно изложить предложение.       — Мы заедем в аптеку. Хорошо? — Киён посмотрел на брата, так как за рулём автомобиля был сегодня он.       — Хорошо...       — Это так странно... — Нари и сама не заметила, как сказала вслух тайные мысли, тем самым перебив Хосока.       — Что за день сегодня... — громко выдыхая через ноздри, проговорил младший Чон.       — Нас ждёт много проблем впереди, — просто произнесла девушка и направилась к автомобилю.       Чем чаще Нари замечала удручённое настроение Киёна, тем настырнее были её собственные мысли. Как будто его сомнения напрямую действовали и на неё саму. Даже сейчас, на обычном приёме у гинеколога, ей пришлось соврать о многих вещах. Киён первым догнал Юн, открыв ей заднюю дверь машины, пока Хосок занимал водительское место.       — Нари, всё хорошо? — осторожно поинтересовался Киён, склонившись к девушке, которая уже находилась внутри салона автомобиля.       — Нет. Можешь сесть около меня? — Юн слегка похлопала ладонью по сиденью и скрутила губы в трубочку, чтобы точно не получить отказа на свою просьбу.       — Могу, — старший Чон в привычной манере прислушался к Нари и расположился рядом, как ей и хотелось бы. Девушка сразу же доверительно положила голову на плечо парня, надеясь, что тёплые и успокаивающие объятия Киёна, как обычно нужно, подействуют на неё.       Тишина неминуемо повисла в салоне автомобиля и прицельно действовала на каждого. Нари крепко прижалась к Киёну, а глаза не отрывались от Хосока, манера вождения которого выдавала всё его агрессивное настроение. И нет, оно не касалось ни Юн, ни брата. Просто на плечах образовался всё тот же груз ответственности. Он его отчётливо ощутил в первую же ночь, когда отобрал у Нари возможность выбирать. Киён был в похожем состоянии, как и брат, и Нари. На самом деле он думал о совместном будущем гораздо чаще, чем говорил им об этом.       — Я люблю вас... — внезапно вкрадчивый голос Нари обрушил тишину, но плавно окутал сердца братьев Чон в вуаль надежды и спокойствия. По крайней мере, этого момента.       — И мы тебя, — нежно ответил Киён, целуя девичью макушку и улавливая короткий вздох облегчения от Хосока, который молча продолжал вести автомобиль. Но будь у него возможность прикоснуться сейчас к Юн, он бы обнял её до хруста в костях.       Он бы не сдержался. Чон Хосок любил настолько сильно, насколько мог бы делать больно.

End of flashback.

      — Держи, — Хосок скорым шагом подошёл к парню, стоящему на лестничной площадке, и вручил ему очередной конверт.       — Проверил? — молодой человек открыл конверт и пересчитал купюры. Затем снова и снова, — чувак, здесь не хватает...       — Не ебёт, — тут же прыснул Хосок, находясь в эмоциональном настроении с прошлой ночи. Вокруг всё раздражало. Хотелось забраться в привычное окно Нари и уловить запах на простыни. — Это обычная ставка. Разбирайтесь между собой. Я лишь доставляю.       — Ты сегодня какой-то смелый, — парень хоть и был немного ниже Чона, но он уверено приблизился впритык и высоко поднял голову. — Хочешь сказать, я путаю?       — Ты действительно думаешь, что мне нужны чьи-то деньги?       — Не похоже, — склонив голову на бок, отвечал брюнет. — Зачем тогда тебе это всё?       — Ищу дно, на которое можно осесть.       — У-у-у-у... Заходи, — парень кивнул в сторону входной двери. — Скоро девочки подтянутся. Вкусности всякие... Ну, ты понимаешь.       — Не помогает мне эта дрянь. Выть охота, — состояние Хосока было настолько удручающим, что правдивые слова малознакомому человеку казались единственно верным решением, чтобы избавиться от убивающих его чувств.       Взаимодействия с новыми людьми начались у Хосока незадолго до трагедии, которая изменила жизнь Нари и его собственную. Сперва всё было связано с деньгами, которые он не хотел брать у семьи после очередной ссоры с матерью. Затем новые лица помогали ему освобождаться от эмоций, которые он не хотел разрешать себе рядом с Нари и Киёном, потому что их отношения и без того находили новые проблемы с каждым пересечением дозволенных линий. А после рокового дня это место стало его безнадёжной ямой, в которой хотелось сдохнуть, чтобы не чувствовать боль, разрушающую его прошлого. Хотелось оставить здесь все свои тёмные мысли и вернуться к Нари.       Но у Чон Хосока не получилось... Все щемящие ощущения связывались в тугой узел, который рано или поздно бесконтрольно развязывался, заставляя парня так маняще срываться. Но отныне ему нужно держать себя в этом узле и, если понадобится, задушить.

***

      Последующие дни для Хосока выглядели будто болезненные пытки. Но, несмотря на подобные ощущения, все эмоции, которые он пытался победить, приутихли. Казалось, что ему безразлично всё. Даже однажды он осмелился проехать мимо дома Нари и, сцепив зубы, ощутимо надавил на педаль газа, останавливая своё сокровенное желание хотя бы посмотреть на Юн. Именно в этот день парень спонтанно оказался на кладбище. Хосок не так часто ездил к Киёну. Потому что всё ещё пиздец как болело.       — Это убивает меня сильнее, чем ты можешь себе представить... — Чон сел около могилы и закурил сигарету, молча наблюдая за небом, которое покрывалось тучами, предупреждая о наступающем возможном дожде. — Ты прав. Я несдержанный и всё испортил. Мы не справились...

Flashback.

      — Ты почему здесь? — Киён увидел, как знакомый силуэт расхаживал по коридору, и остановился неподалёку.       Хосок, Нари и Киён находились на одной из вечеринок по случаю окончания гонки, где младший Чон, конечно же, одержал победу. Что не прошло бесследно для Пак Чимина. Но он знал, какой блокирующий рычаг имел на соперника. Именно поэтому нервозное состояние Хосока так бросилось в глаза Киёну.       — Душно там, — не смотря на брата, быстро проговорил Хо, всё ещё считая шаги.       — Здесь есть выход на крышу. Сходим? — предложил Киён и получил утвердительный кивок от Хосока. Молодые люди молча добрались к нужному месту, а затем Хосок быстро достал пачку сигарет и закурил одну, задумчиво наблюдая за ночным городом. — Рассказывай, — первым заговорил Киён, остановившись около брата.       — Тебя разве он не бесит? – Чон будто ждал разговора брата. Или, лучше сказать, нуждался в нём.       — Чимин?       — Ты так быстро догадался, — с холодным прищуром произнёс Хосок, повернув голову к Киёну.       — Ты забыл, что мы близнецы. Я чувствую тебя интуитивно. Ну и ещё ты нихера не можешь скрывать свои эмоции...       — Не правда, — попытался остановить его Хосок, не желая слушать неприятную правду. Ведь Нари не должна догадаться ни о чём.       — Правда, — наставительно хмыкнул Киён. — Почти уверен, что Чимин давно раскусил тебя и нагло этим пользуется. Прямо сейчас, например. Когда заперся в одной из комнат с Нари. А ты бесишься. Потому что знаешь, чем это однажды закончится.       — Сучонок! — контролировать себя становилось всё труднее.       — Нари такие нравятся, — спокойно пожал плечами Киён.       — Нари маленькая и глупая. Гормоны нестабильные, а Пак слишком настойчив...       — Ну, так это его проблема или твоя? — всё таким же спокойным тоном говорил Киён, даже намеренно перебивая брата.       — Я что-то не понял. Ты на чьей стороне? — Хосок недовольно вскинул бровью и нервно щёлкал зажигалкой в своей руке.       — На стороне Нари, — тяжёлый вздох вырвался из уст Киёна.       — Не понял.       — На самом деле он не плохой вариант...       — Отстойный, — резко выразился Хосок.       — Ты хочешь сказать мне что-то конкретное? — Киён не ожидал прямых признаний от брата. Старший Чон всё прекрасно понимал и даже принимал. Сам был в непонятном состоянии. И знал, что брат так же его чувствует.       — Нет! — громко отрицал Хосок и развернулся к ограждению, около которого они стояли. Парень сперва опёрся спиной, а затем медленно сполз вниз, подгибая колени: — Или...       — Мы все изменились, — Киён помог брату начать и повторил его позу, тут же оказавшись рядом.       — Да. Нари... Кажется, я схожу с ума. Меня бесят все придурки, ошивающиеся около неё... Все, кроме тебя! Ты должен забрать её у них и беречь.       — А ты? — старший Чон повернул голову к брату и старательно наблюдал, как эмоции менялись на его лице.       Их было трудно рассмотреть из-за глубокой ночи, но аура вокруг Хосока была настолько пронизывающей, что не распознать брата-близнеца оказалось невозможным. Более того, Киён с уверенностью мог подтвердить, что ощущал все его невыразимые переживания.       — Я всё испорчу.       — Давай говорить честно. Мы уже давно чувствуем что-то, что не может ассоциироваться только с дружбой. И под словом «мы» я имею в виду нас и Нари. Поэтому не отнимай себя у неё. Ты ей нужен, я же вижу, — Киён утешительно похлопал брата по плечу, зная, что ему трудно будет переварить сказанные слова. Ранее они не поднимали эту тему. Но оба ловили себя с поличным.       — Знаешь, ты сейчас не помог от слова совсем.       — Хочешь, добью? Она там с Чимином, — с задиристой ухмылкой произнёс старший Чон.       — Вот же...       — Остынь! — Киён ухватился за локоть Хосока и вернул его в прежнее положение, когда тот попытался встать. — Если мы не можем решить, предоставь всё судьбе.       — Как ты так умудряешься? Ты же тоже ешь её глазами. Я же вижу! Я хочу убить этого Пака ещё с первых дней!       — Я умею себя контролировать, а ты нет, — повторял одну и ту же правдивую фразу Киён.       — Понеслась... — на этот раз Хосок без препятствий поднялся на ноги и направился в сторону выхода. — Судьбе, так судьбе.       — Расскажи ей, — голос Киёна догнал парня и заставил замедлить свои шаги.       — Нет! — полностью отрицая сказанное братом, Хосок махнул рукой и практически открыл дверь, когда перед ним появилась Нари. Глаза её были полны радости, а губы так сильно выдавали страстные поцелуи.       — Ты куда? — не подозревая состояния друга, Юн по привычке прикоснулась рукой к его груди, подходя как можно ближе и улыбаясь как никогда ярко.       — Трахаться! — резко ответил Хосок и, убирая девичью ладонь, открыл дверь, покидая компанию брата и Нари, которая осталась в немом шоке от поведения друга.       — Малышка, иди сюда, — спокойным голосом позвал её Киён, полагая, что её мысли полны непонимания.       — Что это с ним? — странная грусть тут же съела всё хорошее настроение девушки, которое она получила от игр внизу и от настырных поцелуев Чимина.       — Ты же его знаешь, — Киён незамедлительно обнял её за талию, а Нари доверительно положила голову на его плечо, когда села рядом, скрестив ноги, подобно позе лотоса. Чон медленно прикрыл глаза, старательно ощущая, как табун мурашек охватил всё его тело.       — Что-то странное витает вокруг, — неуверенно произнесла девушка.       — М?       — С нами, может что-то не то? Зачем мне знать, куда он пошёл? — Нари недовольно закатила глаза и неосознанно поморщилась.       — А твои дела как? — Киён решил оставить эти вопросы брату, веря, что однажды он найдёт в себе необходимую смелость.       — В каком смысле?       — Чимин...       — Ах, это... Не знаю. Он... Чимин, — по-доброму ухмыльнулась Нари. — Я просто доверяю ему.       — Насчёт Хо, — Киён всё же продолжил разговор о брате, видя, в каком беспокойном состоянии находилась девушка, — дай ему время.

End of flashback.

      Но как много времени ему нужно дать для того, чтобы искоренить её из своего сердца?..       Окончательно отстранить из своего сознания и перестать вспоминать прошлое.       Которое НИКОГДА больше не повторится.       Ведь их НИКОГДА не будет снова ТРОЕ.