Небеса возненавидят нас

      — Ты снова общаешься с Чимином? — услышала Нари удивлённый голос отца, когда стояла у небольшого зеркала в прихожей, поправляя свои волосы перед уходом.       — С чего такие выводы? — брови девушки изумлённо полезли вверх. Затем, не дождавшись ответа, Нари подошла к окну, в которое растерянно смотрел отец.       — Это же он? — поинтересовался мужчина, когда заметил озадаченное выражение лица дочери.       — Он… Не пойму только… Ладно, — слова лились невпопад, как и эмоции Юн. Чимин, словно Хосок, человек из прошлого, который выбивал из колеи её теперешние дни.       — Вечером вернёшься или?..       — Конечно, — Нари надела новые кроссовки и поправила ворот лёгкой куртки, стараясь мило улыбаться на замаскированный вопрос от отца.       Не то чтобы Юн была не готова рассказать ему о Юнги. Более того, она знала, что отец всё чувствует и понимает, возможно, больше её самой. Но что-то ей мешало идти до конца. Собственно, именно это ощущение являлось причиной того, что Нари планировала посетить университет. Несмотря на то, что лекций сейчас не было.       — Ну… Главное, предупреди меня вдруг что, — господин Юн будто знал наперёд, что у дочери будут иные планы. Девушка же заметила его хитрую улыбку, поэтому просто кивнула в знак согласия, предполагая, что объяснения ему не нужны.       Чего нельзя было сказать о ней. Нари было очень любопытно, по какой причине автомобиль Пак Чимина стоял около её дома.       — Садись. Подвезу, — голос Чимина звучал повелительно, но даже издалека девушка заметила то, как нервно он покачивался с пятки на носок, стоя около своей машины и заложив руки в задние карманы джинсов.       — В честь чего? — несмотря на заданный вопрос, Нари продолжала сокращать дистанцию и вскоре оказалась около Пака.       — Соврать?       — Чимин… — Юн показательно скрестила руки на груди и не прекращала впиваться серьёзным взглядом в лицо парня. Но ей показалось немного странным то, что голос подвёл её, звучал сдержанно и даже в какой-то мере нежно.       — Ладно, — безнадёжно буркнул Пак. — Давно тебя не видели на гонках. Решил проверить. Зная Хосока…       — Он бы никогда не сделал мне больно… до такой степени… — медленно опуская плечи, произнесла девушка.

The flashback.

      — Долго тут ходить ещё будешь?       — Отвали, Пак! — демонстративно оскалилась Нари на друга и его провальные попытки остановить её. Ведь девушка не теряла надежды встретить здесь Хосока.       Прошло уже некоторое время после общей тяжёлой трагедии. Их отношения пережили «реабилитацию». Но, к сожалению, они не справились и диагноз был необратим. Чон стал в её жизни хаотичным и внезапным явлением. То исчезал на неделю, то доставал днями напролёт. И вот, он снова пропал. В такие дни Юн, скрепя зубами и закрывая раны на сердце, приезжала на место, где продолжали устраивать гонки, несмотря на то, что произошло с Киёном.       — Хватит меня отталкивать. Я твой друг, — Чимин не упускал возможности вернуть Нари. Хоть и в глубине души он знал, что пока она сама не примет ситуацию, его попытки тщетны.       — Тебе, должно быть, нравится то, что происходит сейчас. Ведь так? — Юн продолжала брести сквозь толпу, пришедшею на гонки, неосознанно мешая им, а Пак послушно следовал за ней.       — Ты дура, что ли?! Хватит на мне срываться! — Чимин слишком резко схватился за девичью кисть руки и развернул Нари лицом к себе, заставляя её тем самым остановиться и посмотреть на него испуганными глазами.       — Я… — Юн впервые ощутила стыд, прожигающий её внутреннее нутро, и жалостно сжала губы, — я не хочу сейчас ни с кем общаться. Прошлой Нари больше не будет.       — Да? — слишком ехидно получилось у Пака. Хоть он и не скрывал. — А он тебе зачем?       — Просто убедиться, что с ним всё в порядке.       — Ну так иди! — Чимин показательно убрал свою руку и кивнул в сторону автомобиля, который только подъехал.       Юн узнала человека за рулём сразу же. Девушка молча направилась к машине, оставляя своё прошлое в лице Чимина позади. Было страшно от собственных действий и реакции на некогда близкого человека. Но сегодня она была полна решимости, хоть и шаги её были осторожны, но всё же Юн быстро оказалась внутри автомобиля.       — Зачем ты здесь? — не смотря на девушку, Хосок мгновенно отреагировал, прогремев своим ледяным голосом. Парень мимолётно посмотрел на Чимина, прикуривающего сигарету, а затем заглушил мотор автомобиля.       — Мне плохо… — пошла ва-банк Нари.       — Мне хуёво, — осознано перебил её Чон, — и ты не делаешь лучше, — становилось всё тяжелее не обращать на неё внимания.       — Он бы хотел? Чтобы мы так пережили его потерю, — Юн, в свою очередь, с трудом смотрела на него и боролась с желанием прикоснуться.       — Нет. Он бы возненавидел меня, — смело заявил парень и, наконец, устремил свой напряжённый взгляд в измученное лицо Нари.       — Тогда зачем всё это, Хо? — Нари не смогла проконтролировать свои эмоции, и первый всхлип прошёлся холодным потом по телу Хосока.       — Пристегнись, — сухо проговорил парень и завёл мотор автомобиля. Совсем скоро они оказались рядом с остальными машинами, которые готовились к началу гонки. Хосок не пропустил ещё ни одного заезда. Но и привычной победы не приобрёл.       — Знаешь, что меня держит?.. — Нари сперва жадно наблюдала за парнем, улавливая внутри себя поглощающие ощущения, будто время упорхнуло назад, и вот, она на своём месте, рядом с Хо.       — Мне плевать, — резкий тон Чона вернул её в серую реальность.       Парень отчаянно сцепил зубы и частично проглотил своё заветное желание оберегать свою Чанъми. Он резко дёрнул рукой коробку переключения передач и в такой же агрессивной манере продолжил управлять автомобилем на огромной скорости. Почему-то Хосок был уверен, что Нари, как и он сам, не ощущала сейчас страха ни за себя, ни за него.       — Отец, — ослушалась девушка, прекрасно зная, как это зацепит его. — У него есть только я. И ты прекрасно знаешь об этом… Какого чёрта?! — вырвалось у Юн, когда Хосок внезапно изменил свой курс и свернул в противоположную сторону от назначенного маршрута.       Руки Нари покоились на ремне безопасности, крепко держа его, а глаза не прекращали сканировать действия парня. А вот Чон не одарил её даже мимолётным взглядом, упрямо смотря вперёд. Несмотря на радикальное равнодушие Хосок достаточно резко остановил автомобиль, не заботясь о том, где именно они находились.       — Чего тебе?! — Чон усиленно стукнул кулаком по рулю, как только заглушил мотор автомобиля. Его эмоциональное состояние выдала надменная полуулыбка, после того, как он заметил небольшие капли дождя на лобовом стекле. — Да вы, должно быть, издеваетесь… — устало произнёс он, оперевшись на спинку автомобильного сиденья, всё ещё сильней сжимая кулаки. По крайней мере, был один плюс. Гонка, так или иначе, не могла быть закончена из-за смены погоды.       —Ты нужен мне. Как ты не понимаешь… — смело начала Нари, отстёгивая ремень безопасности. Девушка шумно вздохнула и повернула голову к Хосоку, который на этот раз удостоил её своим грозным взглядом.       — Ты мой триггер. Как ты не понимаешь… — в такой же отчаянной манере продолжил он. — Даже сейчас… Я до безумия хочу прикоснуться к тебе и ощутить тепло твоего тела, как прежде. Но другой я — не прочь сделать тебе больно, — Хосок стал медленно надвигаться на Юн, сокращая дистанцию. — Придумывая самые лучшие пытки… моральные, — укоризненно дополнил он, сглатывая слюну.       — Ты и есть моя самая болезненная пытка… моральная, — Нари перешла на убеждённый шёпот и осторожно провела костяшками пальцев по худощавой щеке Хосока. Затем, не увидя явных преград, сделала это ещё раз. Пока парень всё-таки не остановил её.       — Чанъми, моя, — Чон опустил одну руку на девичье бедро, как можно сильнее сжимая. — Прошло столько времени, а легче не становится, — Хосок освободил вторую руку, которой удерживал до этого ладонь Нари, и перенёс на её затылок, таким образом придвинув девушку поближе к себе, насколько это позволило положение их тел.       — Пожалуйста, не уходи от меня. Мы справимся, — откровенно умоляла Юн, оставляя на его губах первые невесомые касания, пока руки покоились на плечах парня, обнимая его, словно спасательный круг.       Но он единственный, кто убивал её и спасал одновременно.       Даже его грубые касания были для Нари необходимой нежностью.       — Мне так хуёво. Ты бы знала, — Хосок прикрыл глаза и, наконец, ответил на поцелуй. В какой-то мере небрежно. Из-за борьбы с собой.       — Но ты делаешь только хуже, — Нари не прекращала прикасаться к нему, блуждая ладонями по его плечам и лицу. Юн пыталась остановиться, но не находила на это сил.       Будто знала, что он вот-вот уйдёт.       — Но рядом с тобой ещё хуже. Понимаешь? — Хосок немного отстранился и выбросил короткий вздох.       — Нет, — отрицательно покачала головой Нари. — Хо…       — Нари… — умышленно перебил её Хосок, рассерженно прикусывая собственный кончик языка от звучания её имени из собственных уст.       — Нет… Хо, — Юн, казалось, предвидела действия парня и заранее просила об обратном.       И ей на секунду показалось, что всё позади и можно немного выдохнуть, так как его губы аккуратно перебирали её, когда он вновь приблизился к ней. Хоть в нём и было полно веры в то, что однажды он сможет не желать её.       Но сейчас Чон Хосок не смог с этим совладать. Ровно до:       — Проваливай, — коротко бросил ей Чон, резко отстраняясь и вытирая внутренней стороной ладони собственные губы.       — Но… — Нари замаялась, пытаясь справиться с текущими эмоциями.       — Пошла вон! — на этот раз весь гнев был как на ладони. Это заставило Юн дёрнуться на месте и ощутить, как страх прошёлся по её телу.       — Хочешь поиграть, Чон Хосок? — Нари облизала пересушенные губы и высоко подняла голову, пытаясь противостоять ему, насколько позволяли ей её моральные силы.       — Хочу, чтобы ты исчезла сейчас же! — голос парня звучал всё более убедительней и менее миролюбивым.       — Хорошо, — дождь за окном усилился и, возможно, именно он охладил чувства Нари, которые она продолжала питать к Хосоку. Но сейчас она не боялась выйти и показать ему себя, слабую и сломленную.       Она плакала так же громко, как в день смерти Киёна. Пряди распущенных волос небрежно прилипли к лицу, а тело ощущало жуткий холод с каждым новым порывом ветра. Но пронзающий взгляд Хосока, которым он наградил её, прежде чем просто оставить посреди старых дворов, был куда губительней для неё.       Именно с того дня Хосок пообещал себе сломать её до конца. Уничтожить каждое воспоминание. И убить чувства.       Он знал, что они оба пострадают. Но только у Нари был стимул жить.

End of flashback.

      — Непривычно видеть тебя такой, — добравшись к месту назначения, проговорил Чимин. Он остановился около университета Нари, которая преодолела дорогу, не проронив ни слова.       — Всё будет хорошо, — впервые за долгое время Юн верила себе и даже смогла искренне улыбнуться Паку.       — Я не хочу думать, что моя Нари так легко сдалась, — Чимин добродушно склонил голову, не веря тому, что они могут говорить без колкостей друг другу. Чего не было уже давно. — Да, ты всё ещё близка мне и дорога. Хоть и получилось, что получилось…       — На самом деле, — тихонько перебила его Юн, смотря прямо в глаза, — ты всегда был прав. Если дело касалось братьев Чон. Ты был первым, кто осмеливался говорить о нас. Даже мы сами боялись это озвучить… Наш финал не имел шанса на благополучие. Но то, что произошло — катастрофа, изменившая нас всех. И тебя косвенно тоже… — всё так же негромко говорила Нари. Чимин молча вслушивался в слова подруги и понимал, насколько сильно она права. А ещё… Он увидел много изменений в ней. И в себе.       — И всё-таки, — Пак вернул свою приятельскую ухмылку и, как обычно, прикрыл чувства юмором, — тебе нужно было выбрать меня. Мы бы уехали из этой чёртовой дыры… Как и хотели однажды, — парень незаметно сжал губы и убрал рукой спадающий девичий локон волос, который мешал наблюдать за эмоциями на лице Юн, — теперь ты должна сделать это одна, Нари.       — Я сделаю, — девушка кивнула в знак подтверждения своих слов. Это придало ей сил и ещё большей уверенности в том, что она запланировала.       — А серьёзно… Его я тоже не видел уже некоторое время.       — Надеюсь, он найдёт смысл, — Нари опустила голову, но, сделав затяжной выдох, приказала себе не поддаваться эмоциям. По крайней мере, не сейчас. — Можешь… Можешь иногда приезжать. Если я понадоблюсь, — неловко проговорила Юн, открывая автомобильную дверь. — Ладно?       — Ладно, — быстрый ответ Чимина нарисовал на девичьем лице яркую улыбку. Пак уже давно не видел её.

***

      Спустя некоторое время Нари вошла в одну из студий университета, где ей позволили воспользоваться всеми нужными предметами для рисования. С трудом, но Юн отыскала свой старый незаконченный рисунок. Руки девушки непроизвольно тряслись, когда картина оказалась на мольберте. Сперва Нари молча стояла напротив неё, а затем медленно провела кончиками пальцев по силуэтам на холсте. По началу ей было трудно заплакать, хоть и очень хотелось. Но как только в её руке появилась нужная кисть для рисования, слёзы было не остановить. Они скатывались по худощавым щекам так же быстро, как Юн орудовала кистью.       Нари забыла о необходимости кислорода. Кажется, всё, что ей нужно было это довести дело до конца. Поэтому ей было невыносимо отвлекаться даже на то, чтобы сделать вдох. И чем ярче виднелся свет в её сознании, тем больше она ощущала присутствие Хосока рядом. Будто он стоял позади неё, как и в тот день. И вот-вот был готов напасть и отнять силы на исцеление.       — Не в этот раз, Чон Хосок! — сорвала Нари истощённый крик, прежде чем откинуть кисть в сторону. — Отпусти… Умоляю… — девушка горько всхлипнула и осмотрела свои испачканные руки. На которых виднелась краска ярких цветов, украшенная сверху собственными солёными слезами.       День, который Нари увековечила на холсте, был действительно счастливым и незабываемым. Они втроём часто мысленного возвращались туда. Особенно много перед смертью Киёна, когда их отношения стали приносить больше обременения, чем положительных эмоций. Но никто из них не думал, что им предстоит пережить.       Чон Хосок не ожидал, что однажды ему придётся украдкой смотреть на слёзы своей Чанъми и не иметь возможности помочь.       Потому что он сам является причиной её состояния.       Он её сломал. Победа, которая не принесла ему должной радости.