Уравнение чувств

                    Ослепительно яркие глаза, густые ресницы с выгоревшими кончиками: Шикамару смотрел в них и не мог насмотреться. В ушах шумело так сильно, что он не слышал ничего, кроме напрочь сбитого стука сердца. Ладонь разжалась, но никто не пошевелился. Ино по-прежнему обнимала его за шею и прерывисто дышала.       — Зачем ты это сделал? — прошептала она.       — Ответ: чтобы заткнуть тебе рот подойдёт? — Шикамару ответил тоже шепотом, но сейчас всё равно не смог бы иначе.       Ино пошевелилась, убрала руки, села напротив. От серьёзности в её взгляде в груди зашевелилось нехорошее предчувствие, которое, как ни пытайся, не прогнать.       — Ты хотел поцеловать меня по-настоящему?       Он всегда говорил ей правду. Так было заведено в команде: никакой лжи, иначе не будет доверия. И всё же сейчас соврал, не задумываясь:       — Нет. — Даже улыбнуться получилось, хотя сердце так сильно стучало, что могло в любой момент пробить рёбра. — Ты начала говорить какую-то чушь, я больше не мог это слышать.       — Правда?       Облегчение Ино было таким явным, что у Шикамару тоскливо заныло под ложечкой. Что ж, в своих подозрениях относительно её чувств он не обманулся, можно себя похвалить.       — Ино, — он позволил себе заключить её ладони в свои, посмотрел проникновенно, надеясь, что ничем не выдаёт смятение, смявшее душу, как листок бумаги. — Ты по-прежнему мой друг. Но я не буду врать: когда-нибудь я хотел бы стать твоим мужем.       Удалось даже не покраснеть. Но в этот раз он был абсолютно искренен. Улыбнувшись, Ино положила ладонь на его щёку:       — Думаю, когда-нибудь так и будет. Правда. Только пока я не готова.       — Понимаю. Я тоже. Хотя тебе нравится моя задница, а мне — твоя.       Выражение её лица было бесценно: щёки слабо порозовели, глаза опустились в пол. Шикамару хмыкнул, погладил большими пальцами костяшки и отпустил её.       — Никакого флирта с покупателями, договорились?       — Договорились! — Ино звонко чмокнула его в щёку и встала. — Будешь медитировать, или сыграем?       Она уже давно уснула, а он не мог. Вспоминал её глаза, так близко от его, вкус дыхания на губах, ладонь на щеке… Ложь была во спасение, и Шикамару ни капли о ней не жалел, но чувства к Ино стали слишком сильными, чтобы он мог и дальше их игнорировать, пуская развитие их отношений плыть по неторопливому течению. Это неправильно! И друзья, и родные так считают, и Шикамару теперь тоже… Считал, что пора идти дальше и окончательно принять статус их отношений. Но как сделать, чтобы Ино перестала видеть в нём только друга? Вопрос не новый, но всё ещё актуальный.       Утро выходного началось с дилеммы: оставить волосы распущенными, или завязать хвост? Ино сказала, что ему идёт, но не будет это слишком нарочито? Решившись, Шикамару тряхнул влажными после душа волосами и без раздумий выбросил резинку в мусорное ведро, стоявшее под раковиной.       — Ты не прихватишь соль, я забыла, — сказала Ино, не отрываясь от книги, когда Шикамару вошёл на кухню. Соль опустилась перед ней, Ино рассеянно буркнула «спасибо», не поднимая глаз. Шикамару положил омлет, зелёную фасоль, полил сверху соевым соусом и начал есть, когда Ино сказала тихо:        — Оу.       — Что? — он поднял глаза, наслаждаясь произведённым эффектом. Ей явно понравилось.       — Твои волосы…       — Резинка порвалась, а новую надо искать. Потом в спальне посмотрю. — Шикамару подцепил кусочек омлета и отправил в рот. Да, ей точно нравилось. Как и ему нравилось ловить на себе короткие взгляды, которые Ино безуспешно пыталась скрыть.       Стратегию надо выстраивать изящно, чтобы противник не догадался. Шаг за шагом, победа будет за тем, кто знает, как достичь цели. У Шикамару была лишь одна — добиться собственной жены. И сдаваться он не собирался.       Со следующего дня Шикамару после душа всегда выходил с распущенными волосами. Поначалу придумывал предлоги, потом перестал, купаясь во взглядах Ино, которые становились всё продолжительней. Мелочь, конечно, но безумно приятная. К концу недели наметился небольшой, но всё-таки прогресс:       — Почему ты не ходишь так по улице?       Шикамару стоял перед зеркалом в ванной, собирая волосы в хвост, Ино подпирала плечом дверной косяк, наблюдая за ним.       — По улице? — Шикамару бросил последний взгляд на отражение, обошёл её и направился к дверям.       — Ну да. Я понимаю, что в бою так удобнее, но в обычной жизни…       — В обычной жизни я хочу, чтобы таким меня видела только ты.       Он удержал её взгляд своим, на мгновение, достаточное, чтобы сердце пропустило удар.       — До вечера.       Ино не сказала ни слова. Осталась стоять посреди коридора, когда он вышел, прикрыв за собой дверь.       Морозы пришли, когда их перестали ждать. Ближе к концу февраля они ударили так резко, что река у берегов замёрзла. Ино постоянно мёрзла, а страдал от этого Шикамару. Получив счёт за свет, он долго на него смотрел, пытаясь понять, куда в таких количество утекло электричество. Потом вспомнил о том, что Ино не выключает обогреватели, когда уходит из комнаты, и всё сразу встало на свои места.       — Это много, — сказал он, протягивая Ино счёт. Она тихо ахнула, но практически сразу улыбнулась и пожала плечами.       — Разве? Зато дома тепло.       — У нас нет возможности платить столько за один только свет, учитывая, сколько ты обычно льёшь воды в душе.       — Шикамару, только не говори, что мы должны экономить на свете и воде! У нас достаточно денег, чтобы оплачивать счета.       Денег было достаточно, тут Ино была права. Всегда можно было обратиться к родителям. Пусть клану Нара далеко до Хьюга, но и они считаются достаточно зажиточными. Собственные лаборатории по производству лекарств, постоянные заказы на миссии, обширные территории в Конохе — достаточно для безбедной жизни каждого члена клана, особенно, сына главы. Но Шикамару давно не зависел от денег родителей. Поначалу, когда стал ходить на миссии, заработок был приятным дополнением, на которое можно купить вкусностей или посидеть с друзьями. Потом, став джонином, он начал зарабатывать больше, но по-прежнему не тратил деньги на продукты или оплату дома, ведь жил с родителями. Накопления начали таять, когда они с Ино переехали. Счета, счета и постоянные расходы при практически полном отсутствии миссий — счёт Шикамару постепенно худел, зарплата помощника Хокаге, даже с перспективой, в которой он станет советником, не покрывала растущие расходы.       — Просто чаще выключай обогреватель, — вздохнул Шикамару, подумав, что пора бы им начать вести общий бюджет. Ино, конечно, много не тратила, но и не спешила помогать с оплатой счетов. Но с этим разговором он безнадёжно опоздал: почти полгода в браке, обсуждать надо было сразу.       Вечером Ино демонстративно выключила все обогреватели, оставив тот, что в спальне, работать на минимальную мощность. Шикамару уже начал засыпать, когда холодные ладони пролезли ему подмышки и обвили грудь.       — Мне холодно, — пробормотала Ино, прижимаясь ледяными ступнями к его, горячим. На самом деле замёрзла. Прислушиваясь к её дыханию за спиной, Шикамару пытался поймать ускользнувшую дремоту, но та испарилась. Сердце разрослось, стало вдвое больше, тяжело застучало, и кровь хлынула к шее и ушам. Ино тихо дышала в затылок, и вскоре его уже пекло. Жар стекал вниз, по позвоночнику, воспламеняя кровь. Что-то неразборчиво пробормотав, Ино расслабленно выдохнула и уткнулась носом между лопаток. Зажмурившись, Шикамару взмолился, чтобы тело не реагировало так остро на её прикосновения.       Текли минуты, но легче не становилось, напротив, Шикамару казалось, что он сгорает и никак не может догореть. Кожа полыхала, сердце заполошно колотилось, во рту пересохло. Осторожно выбравшись из её объятий, он вышел на энгаву, как был, босиком, на ходу забрав сигареты. Глубоко вдохнул ледяной воздух, обжигая лёгкие и возвращая ясность голове. Затянувшись, Шикамару горько покачал головой: собственная спальня — единственное место, где он сейчас хочет быть. И единственное, от которого хочется держаться как можно дальше.       — Морозы не задержатся надолго, — заметил Шикамару за завтраком. — Пожалуй, мы можем себе позволить обогревать дом так, как тебе хочется.       — Спасибо! — просияла Ино и вдруг чмокнула его в щёку. — Я так замёрзла ночью! Не удивительно, что ты не замерзаешь, ты очень горячий. Может, — она озабоченно потянулась к нему, положила ладонь на лоб, — ты заболел?       — Не думаю, — напряжённо улыбнулся Шикамару, отпрянув.       — Кстати, забыла тебе сказать: к нам сегодня придут Чоджи и Каруи, она приехала в Коноху на две недели, встретила их вчера на улице. Как думаешь, Чоджи уже сделал ей предложение?       — Вечером узнаем.       Предложение. Шикамару подумал, что ему повезло — не пришлось его делать. А ещё подумал, что хотел бы его сделать и посмотреть на реакцию Ино. Что может быть бесценней этих эмоций? Когда сердце замирает в ожидании ответа, а потом от облегчения хочется взлететь? Даже как-то обидно, что у них нет этих воспоминаний. Нет вообще никаких романтичных воспоминаний — думалось вечером, когда Чоджи, не сводя влюблённого взгляда с Каруи, рассказывал, как уговаривал её приехать.       — Чоджи рассказывал, как вы поженились. — Каруи посмотрела на Ино и Шикамару. — Даже представить не могу, что пришлось бы выйти замуж за Омуи! — Она скривилась. — Думаю, я бы убила его в первую же брачную ночь!       — У нас всегда были нормальные отношения с Шикамару, — улыбнулась Ино.       — Всегда? — Шикамару изогнул бровь. Время, когда они хотели друг друга прибить и тихо ненавидели, конечно, давно осталось в прошлом. Но нельзя сказать, что их отношения всегда были ровными.       — Ты почти не доводишь меня до слёз, так что можно сказать, что сейчас у нас всё идеально.       — Он до сих пор доводит тебя до слёз? — поразился Чоджи и укоризненно посмотрел на Шикамару. Тот порозовел, покосился на Ино.       — Это было только один раз.       — На самом деле, я сама виновата, нечего было заигрывать с тем официантом.       — Никогда бы не подумала, что ты ревнивый, Шикамару. — Каруи поиграла бровями. — Хотя я видела тебя на поле боя, так что… Да, могу поверить.       — Ревнивый? — фыркнула Ино. — Он просто беспокоится о чести клана. Недавно, например, отвадил моего постоянного покупателя.       — Мы это уже выяснили. Он приходил не за цветами.       — И в этом весь прозорливый гений Нара. Смог рассмотреть то, чего не увидела я.       — Там бы и слепой рассмотрел, только ты не заметила.       — Потому что мне даже в голову не пришло, что он приходит ко мне. Я думала, у него есть девушка!       — Стоило проверить, есть или нет.       — Вот ты бы и проверил!       — Я и проверил!       — Серьёзно? — Ино распахнула глаза, протянула недоверчиво: — Ты правда проверил?       — Я не люблю опираться на непроверенные факты.       — Ребята, между вами искры летят! — зачарованно проговорила Каури, когда повисла тишина. Ино тряхнула головой, бросила возмущённо:       — Представляешь, как тяжело с ним спорить? А мне, между прочим, всю жизнь с этим жить.       — Пойду покурю, — буркнул Шикамару, поднимаясь. Чоджи предсказуемо увязался следом. Он молчал, молчал так долго, что Шикамару успел выкурить половину сигареты, прежде чем повернуться. На широком лице сверкала довольная улыбка.       — Что? — угрюмо спросил Шикамару.       — Ты не рассказывал про это.       — Там нечего рассказывать. К Ино приходил парень, но она не сказала, что замужем. Мы давно разобрались с этим.       — Проверял его личность? — Чоджи поднял брови и выразительно посмотрел на Шикамару. Слишком выразительно. Шикамару закатил глаза и обречённо вздохнул:       — Да. Я ревновал. А ещё подумал, что может, она в него влюбилась. И если так, то надо её отпустить.       — Она не просто тебе нравится, — тихо заметил Чоджи и положил широкую ладонь на плечо. — Ты влюбился.       Шикамару склонил голову, признавая правоту. Влюбился и уже никуда от этого не деться. Он даже завидовал Чоджи за возможность беспрепятственно держать Каруи за руку и шептать какие-то глупости на ухо. Ино была рядом, но всё так же далека, как в первый день их свадьбы.       — Это не может продолжаться вечно, — тихо сказал Шикамару, доставая новую сигарету. — Если через год она по-прежнему не будет ничего ко мне чувствовать, есть ли смысл в этом браке? Потом все начнут спрашивать, почему у нас до сих пор нет детей. И что мы будем отвечать? Что живём, как соседи, под одной крышей?       — Почувствует, вот увидишь. Обязательно почувствует. Любому понятно, что вы созданы друг для друга.       — Эту фразу я слышу так часто, что кажется, она давно потеряла смысл.       — Ты никогда не опускал руки, Шикамару. Не верю, что опустишь сейчас.       Отчаяние перемежалось с воодушевлением, когда он ловил на себе её взгляды или когда Ино сама тянулась к нему, чтобы коснуться. Брала за руку на улице или порывисто обнимала. Отрезвление приходило быстро, повергая в ещё большее уныние: Ино вела себя с ним так же, как и всегда.       Февраль наконец закончился, тучи над Конохой окончательно развеялись, и яркое весеннее солнце искрилось в каплях, повисших на голых ветвях. Шикамару сидел на энгаве и любовался садом, очистив голову от всех ненужных и отвлекающих мыслей. Сад обрывался на опушке леса, низкая каменная изгородь отделяла их друг от друга. Совсем скоро лес оживёт, раскрасится в зелёный, задышит новой жизнью. Они ни разу не ходили туда гулять с Ино. Почему? Можно показать ей укромную поляну у большого мшистого камня — в детстве Шикамару часто приходил туда потренироваться или, наоборот, сбежать от тренировок.       — О чём задумался?       Ино села рядом, опустила ноги в короткую траву.       — Когда потеплеет, сходим в лес, я покажу тебе одно место из детства. Надеюсь, понравится.       — А почему когда потеплеет? Может, сходим сейчас?       — Сейчас там сыро. И не так красиво.       — Заинтриговал.       Ино повернулась к нему, и горло сжалось: не вдохнуть. Солнце отражалось в её волосах, окружая голову золотистым ореолом. Глаза будто стали ещё ярче. «Только не смотри на губы, не смотри на губы», — отчаянно подумалось, прежде чем Шикамару нашёл в себе силы отвернуться. Её ладонь лежала так близко с его, что можно накрыть одним небрежным движением. Он сделает это сейчас. Просто коснётся. Ино всегда может убрать руку, если ей не понравится. А если понравится, то может…       — Смотри! — вдруг выдохнула она, вытягивая руку. Шикамару послушно посмотрел и замер: на опушке стояли несколько оленей. Губы задрожали от едва сдерживаемой улыбки: предки признали Ино! Никто, кроме членов клана Нара не имел права находится в лесу без разрешения, но никто обычно и не приходил сюда просто так. Однако олени выходили только к Нара и к их избранникам. Шикамару даже не вспомнил про этот обычай, когда они с Ино поженились. Должен был отвести её в лес в первую же неделю, но тогда было не до этого. Да и едва ли олени вышли бы навстречу. А теперь…       — Хочешь, подойдём ближе? — тихо спросил он, поднимаясь и протягивая Ино руку. Она машинально вложила свою ладонь в его и кивнула.       — А они не уйдут?       «Не уйдут, пока не рассмотрят тебя», — хотелось ответить, но Шикамару ограничился коротким «нет». Они медленно пересекли сад, не сводя глаз с замерших на опушке оленей. Остановились у ограды, доходившей до пояса, и стоящий впереди всех олень сам двинулся навстречу.       — Они что, слушаются тебя? — прошептала Ино.       — Нет, они никого не слушаются. Это же не собаки Инузука, — хмыкнул Шикамару. Олень протянул голову, давая себя погладить. Ино коснулась её, осторожно провела по короткой шерсти, Шикамару повторил за ней, глядя оленю прямо в глаза. Одобрение, вот что было в них, и на душе стало легко. Все сомнения, все страхи выветрились, и, когда ладони соприкоснулись поверх оленьего носа, Шикамару не стал убирать руку. Медленно он повернулся к Ино, держа её ладонь в своей, положил вторую на её щёку и склонился к губам.       Её губы были ещё мягче, чем он запомнил. В ушах зашумело так резко, что Шикамару показалось — он оглох. Перед глазами всё плыло, они закрылись сами собой, и от остроты ощущений вспыхнула каждая клетка. Ладонь на щеке горела, горели губы, когда он целовал её снова и снова, не давая передышки и возможности оттолкнуть. Ино не двигалась, только отвечала на поцелуй, едва шевеля губами. Шикамару прижал её ладонь к сердцу, чтобы она слышала, чувствовала, как сильно оно колотится. Медленно открыл глаза и провалился в яркий, застывший взгляд. Отпрянул, выпрямился, вздрогнул, заметив, как собираются слёзы.       — Прости, — шепнула Ино, освобождая руку, опуская её вниз. — Мне правда очень жаль, но я так не могу. Пока не могу. Прости, Шикамару.       Развернувшись, она бросилась в дом, только мелькнул золотом хвост на солнце. Шикамару со вздохом опустился на землю, прислонился к ограде и накрыл ладонью глаза. Лицо полыхало, сердце до сих пор колотилось как бешеное, а в груди зияла огромная дыра.