Уравнение чувств

                    Из резиденции удалось выбраться только к вечеру, с гудящей головой и острым желанием засунуть её под холодный душ. Миссия была успешной, но вопросов оставила немало, и первый: откуда к нукенинам попала запрещённая во всех пяти Скрытых деревнях техника. И стоит ли рассчитывать, что они уничтожили не просто исполнителей. Допросить их не удалось: в тот момент Шикамару остро пожалел, что рядом нет Ино. В любом случае, сейчас остаётся только ждать, проявится ли техника где-нибудь ещё.       Усталость забивала мышцы, словно они чувствовали — скоро отдых, можно расслабиться. Дойдя до дома, Шикамару не стал спешить внутрь: мозги до сих пор в режиме обработки информации, надо отключиться, но не выходило. Шикамару обошёл дом, сел на энгаве, достал сигареты. Миссия завершилась, он заслужил отдых. Заслужил не думать ни о чём, кроме… Воспоминание о том, как встретила Ино, согрело теплом и вызвало лёгкость под диафрагмой. Кажется, если коснёшься солнечного сплетения, почувствуешь, как там, под кожей, что-то шевелится.       Он так соскучился по ней, что боялся остаться наедине. Боялся, что сорвётся, скажет или сделает что-то, о чём будет потом жалеть… Фильтр обжёг пальцы, Шикамару тихо шикнул, тряхнул рукой и спалил его. Дунул, развеивая пепел, и тяжело вздохнул, услышав приближающиеся шаги.       — Ты давно здесь сидишь? — Ино вышла из дома, оставив сёзди открытыми. Свет из кухни высветил её тень, упавшую рядом с ним на деревянный пол.       — Нет. Я курил. — Это звучало, как оправдание, а может, таковым и было. Шикамару оттягивал момент, когда она снова окажется слишком близко.       — Я чувствую, — тихо фыркнула Ино, садясь рядом. Он невольно скосил глаза на обнажённые ноги в шортах, отвернулся. Дрожь пронзила тело короткой яркой вспышкой — Ино уткнулась носом в его шею и шумно втянула воздух: — Люблю, когда от тебя пахнет табаком.       Она придвинулась вплотную, положила голову на плечо, а Шикамару так и не сдвинулся с места. Даже дышать перестал, пока сердце разрослось втрое и часто-часто застучало.       — Когда миссия затянулась, — начала Ино, накрывая его ладонь своей и переплетая пальцы, — я вдруг подумала: что, если ты не вернёшься?       — Ино…       — Нет, я всегда переживала за тебя. За вас обоих. А в этот раз вдруг подумала: не хочу повторять судьбу Куренай, но если придётся… Мы же шиноби, поэтому, если придётся… — Ино выпрямилась, посмотрела на него так пристально, что Шикамару не выдержал, тоже повернулся. — Если придётся потерять тебя, я не хочу жалеть, что так и не узнала, каково это: жить с тобой.       — Мы живём вместе, — севшим голосом проговорил Шикамару, не веря, что ему не послышалось. Сердце уже не стучало, оно грохотало, окончательно сбившись с ритма.       — Ты знаешь, что я имею в виду, — прошептала Ино, опуская взгляд на его губы. Вот она вся, наконец его, для него, а у него руки отнялись, во рту пересохло, от потрясения ни слова не сказать. Мысленно отвесив себе оплеуху, Шикамару попытался успокоиться. Сел вполоборота, стараясь не дышать так часто, коснулся щеки. Погладил большим пальцем скулу, стремительно падая в её распахнутые глаза. От ощущения бесконтрольного падения голова закружилась, но ресницы Ино дрогнули первыми, опускаясь. Губы приоткрылись, приглашая.       Это был первый настоящий поцелуй. Шикамару не смог бы сказать, чем он отличается, казалось: всем и ничем одновременно. Уже знакомый вкус чужих губ, и новое, открытое, беззащитное в том, как она отвечает. Доверчиво и робко, но, стоит отпрянуть, нетерпеливо тянется за новым поцелуем. Рука зарылась в волосы на её затылке, вторая опустилась на талию, притягивая ближе. Ладони Ино на его груди прожигали сквозь водолазку, поднимаясь выше, к шее. Выдохнув, когда её пальцы коснулись линии роста волос, Шикамару крепче прижал её к себе, углубил поцелуй, но почти сразу отстранился, задыхаясь.       — Что? — спросила Ино, тяжело дыша. Попыталась поцеловать, но он отпрянул, блуждая взглядом по лицу: припухшие губы, порозовевшие щёки, ярко блестящие глаза. И ожидание в них, от которого жжёт поясницу и тяжело тянет в паху.       — Давай не будем торопиться. — Сам не поверил, что сказал это. Улыбнулся, поясняя с лёгким смущением: — Ты хочешь, чтобы наш первый раз случился здесь?       Ино тут же вспыхнула, опустила глаза, и Шикамару подумал вдруг: что, если она вообще пока не загадывала так далеко? Всё-таки он поторопился. Опять.       — Нам же некуда спешить, правда? — попытался сгладить повисшую неловкость, но почувствовал себя ещё хуже. Быстро поднялся, протянул руку, помогая встать ей.       — Правда. — Ино встала на носочки и мягко поцеловала в губы. — Прости. Ты только вернулся, а я не дала даже душ принять. Ещё и голодный наверняка. О чём только думала?       Она неестественно громко засмеялась, проходя на кухню. Шикамару шагнул за ней, обнял, прижав к груди, ликуя, что может это сделать, наконец может! Шумно вдохнул аромат её волос и шепнул:       — Спасибо. Мне правда очень хочется принять душ. И поесть.       Ино с лёгкостью выпуталась из кольца его рук, обернулась и с лёгкой улыбкой ответила:       — Тогда мне надо поторопиться и накрыть на стол, пока ты моешься.       «Успокоиться и не спешить. Успокоиться и не спешить». Медитация всегда давалась Шикамару легко, но сейчас он не мог заставить себя расслабиться хоть на короткий миг, чтобы привести чувства в порядок. Мысли хаотично носились по черепной коробке, напряжение, родившееся внизу живота, не желало уходить, так и свернулось болезненным узлом. Он же не дикарь какой-то, чтобы кидаться на неё.       Держаться выходило неплохо. По крайней мере, со стороны это был обычный ужин, обычные разговоры, обычное обсуждение миссии и местных новостей. Обычное «передай рыбу-спасибо-дай капусту-очень вкусно, так что там с Наруто?». И множество вопросов, прячущихся в глазах. Обещание в каждом движении рук, пальцев. Предвкушение, оседающее на губах…       Шикамару давно лёг, а Ино всё не приходила. И рад бы заснуть, да куда тут заснёшь, если сердце заходится в груди?! За спиной зашуршали фусума, Ино обошла кровать, остановилась, отчаянно сверкая глазами, потянула пояс хаори, и Шикамару подавился вдохом, глядя на гладкий лиловый шелк, облегающий тело и творивший что-то немыслимое с воображением. Юркнув под одеяло, Ино легла на бок, подложила руку под подушку. Шикамару подумалось: может, не стоило надевать майку и штаны, можно было ограничиться трусами? Но кто знал, что она придёт вот так? И что теперь делать? Сказать что-то или молча поцеловать?       — Выключи свет.       Ино решила за них. Шикамару щёлкнул выключателем, лёг обратно, нашёл ладонь. Медленно поднёс к губам, водя дыханием по костяшкам, не касаясь кожи. Подтянул её к себе, к губам, снова не касаясь, невесомо скользя, разжигая нетерпение. Поцеловал неторопливо, влажно, глубоко… и время перестало существовать.       Майка давно валялась на полу, руки переплетались, скользили по влажному от выступившей испарины телу, пока губы неспешно изучали, а дыхание дрожало от сдерживаемого нетерпения. Шикамару мял её, гладил, дышал, пытаясь надышаться впрок, не стремясь узнать всё и сразу, просто отдавая себя и беря её без остатка. Шёлк сминался под горячими ладонями, поднимаясь вверх, по рёбрам к груди. Ино подняла руки, помогая снять ночную сорочку, прижалась обнажённым телом к его груди. Слетела последняя одежда, одеяло сбилось в ногах, соскользнуло вниз, когда её колени сжали его торс, а пальцы впились в лопатки.       Двигаться в унисон получилось не сразу: найти необходимый обоим ритм, подстроиться под него, чтобы потом не останавливаться до конца. Вторить друг другу, ловить выдохи губами, путать дыхание, сбиваясь, срываясь, забывая обо всём, кроме жара чужого тела, тугого, влажного. Когда Ино замерла в его руках, Шикамару застыл лишь на мгновение: хотел продлить, не смог, окончательно растворился в ощущениях, несдержанно, тонко выдохнул в её плечо. Откатился на спину, потянулся и накрыл их одеялом.       В наступившей тишине Ино всё ещё дышала сбивчиво, тонко. Шикамару повернулся к ней, поцеловал плечо, мягко потёрся о него носом. Оба молчали, успеют ещё поговорить. Успеют всё, а сейчас он хотел просто гладить её талию, живот, бёдра. Расслабленно, в темноте, едва касаясь губами, неспешно целовать. Ино отвечала тем же, тёрлась о его грудь своей, целовала шею, ключицы, снова и снова, пока не добралась до губ. Он ответил не сразу: лениво, расслабленно ловил губы, позволяя увлечь, тлея и постепенно разгораясь. Перебирал волосы, пропуская сквозь пальцы, весь окутанный запахом её кожи.       Угли, не успев прогореть, вспыхнули, воспламеняя кровь, когда Шикамару сжал её затылок, одним плавным движением перевернул на спину и толкнул коленом ноги, устраиваясь между. Ино была всем и сразу: воздухом, необходимостью, жаждой и долгожданной прохладой в летний зной. Каждый звук, слетавший с её губ, резонировал в его груди, чакра вспыхивала, покалывала под кожей, стремясь слиться с чуждой, но в то же время родной чакрой. Шикамару сел, увлекая Ино за собой, обхватил крепче, вбирая губами влажную кожу на плече. Ино скользила по нему, тяжело дыша, то откидывая голову назад, подставляя шею под поцелуи, то впиваясь в его губы, не позволяя продохнуть.       Когда они снова упали на подушки, потные, уставшие, не осталось даже сил на то, чтобы укрыться. Глаза сияли в темноте, губы беззвучно шевелились, но слов всё ещё не находилось. Глубокая ночь, два знакомых незнакомца, которые наконец обрели друг друга — слишком много эмоций, чтобы облечь их в слова. Перевернувшись на живот, Ино взяла его за руку, сплела пальцы и удовлетворённо вздохнула. Минута, другая, и она уже уснула. Шикамару лёг на бок, думал, что может смотреть на неё всю ночь, до самого рассвета, но усталость погрузила в сон быстрее, чем успел додумать эту мысль.       Проснулся он от ощущения, что лишился руки: она затекла, неудобно вывернутая. Сквозь васи пробивался рассеянный свет, кожа Ино в нём выглядела золотистой. Взгляд скользил по ней сверху-вниз, лаская, вспоминая и позволяя мозгу уложить одну простую мысль: это всё реальность. Не приснилось, она на самом деле лежит обнажённая рядом. Хотелось провести кончиком пальца по впадине позвоночника, обвести две ямочки на пояснице, коснуться их губами… Шикамару нахмурился, осторожно освободил руку, которую Ино так и не отпустила во сне, и сел. На светлой коже отчётливо выделялись мелкие тёмные пятна, оставленные его пальцами.       Единственное, чего не переносил Шикамару в постели: грубость. Смирялся с любовью Темари оставлять яркие засосы по всему телу, но злился, когда она начинала ощутимо кусаться и царапаться. Никогда не отвечал тем же, отлично чувствуя грань между порывистой страстью и жесткостью, переходящей в насилие. И что теперь? Забылся? Бред! Не было в нём таких желаний, ни явных, ни тайных. Или всё-таки были?.. Он попытался вспомнить подробности, не смог: всё размылось в жарких выдохах, головокружении и путанных мыслях, которые затмевало наслаждение быть в ней, двигаться в унисон, подгонять и ускоряться.       Жар прилил к ушам и шее. Шикамару тихо встал, поднял одеяло, укрыл им Ино и вышел в ванную. Даже смотреть на себя не хотелось: что она теперь о нём подумает? Как глядеть в глаза сейчас, при свете дня? Наскоро приняв душ, Шикамару вытащил одежду из шкафа, оделся в коридоре, прислушиваясь к дыханию Ино, и вышел на кухню. Залпом осушил половину кувшина с водой, оставил записку о том, что срочно вызывают в резиденцию, и выскользнул из дома. Сбежал. Что себя обманывать, если это правда?       Так делать нельзя. Это по меньшей мере глупо, по большей — трусливо. Шикамару бесцельно шёл по улице, не замечая ничего вокруг. Радоваться надо, но как поймать утреннюю лёгкость, с которой открыл глаза час назад? Забредя в парк, Шикамару сел под клёном, облокотился о согнутые в коленях ноги и вздохнул. Для прогулок время раннее, Коноха только начала просыпаться, поэтому никто не помешает идиотским, наверняка ведь идиотским мыслям, заполонившим голову. Зажигалка серебряным кругом стремительно вращалась между пальцами, стук сердца постепенно выравнивался, и на смену тревожным мыслям о собственной несдержанности пришли другие.       Они с Ино провели ночь вместе. Теперь их брак стал настоящим. Теперь они муж и жена, и он сделает всё, чтобы она не пожалела. Ино доверилась ему, а он сбежал в первое же утро, так глупо! Но вдруг это то, что ей сейчас нужно: тоже побыть с собой наедине и подумать, осознать произошедшее? Поднявшись было, Шикамару сел обратно, ударился затылком о ствол и прикрыл глаза. Кто ж знал, что трудности после только начинаются, а не заканчиваются? А сейчас он делает всё, чтобы стало ещё сложнее.       Приняв решение, Шикамару встал, осмотрелся, пытаясь понять, в какую часть парка его занесло, и пошёл в сторону рынка. Рано, конечно, но есть круглосуточные лавки, открытые специально для шиноби, возвращающихся в любое время дня и ночи. Не лучший выбор, но другого сейчас нет.       — С утра потянуло на сладкое?       Наруто как раз выходил из «Ичираку», когда увидел Шикамару. Вытянув шею, он заглянул в бумажный пакет и многозначительно повёл бровями. Неопределённо пожав плечами, Шикамару свернул верхушку пакета и неторопливо пошёл к дому.       — Ты же только вчера вернулся, зачем встал так рано?       — А ты? Когда я уходил от Какаши, ты ещё оставался с ним. Долго сидели?       — До утра почти. — Наруто посерьёзнел: — Не нравится мне это всё, чувствую, вашей миссией эта история не закончится.       — Я тоже, — вздохнул Шикамару, поднимая глаза к небу. — В тот раз нам не хватало сенсора. Очень не хватало.       — В следующий раз надо будет тащить нукенина в Коноху, — сурово сказал Наруто. — И здесь доставать информацию.       — Хочется верить, что следующего раза не будет.       — Ага, — ответил Наруто рассеянно, но вдруг повернулся и пихнул Шикамару в бок: — Так кому сладкое? Ты же его не любишь.       — Ино, — просто ответил Шикамару.       — Завтрак в постель? — Наруто захихикал.       — Вроде того.       — Что?! Ты серьёзно сейчас?       — Я похож на шутника? — Шикамару не собирался кричать на каждом углу о том, что случилось. Но друзья всё равно скоро узнают, так даже лучше, что при встрече не придётся объясняться.       — Шикамару, — торжественно произнёс Наруто, останавливаясь посреди дороги и перегораживая ему проход. Широкие ладони легли на плечи. — Поздравляю с первой брачной ночью!       Шикамару слабо скривился: чего-то подобного следовало ожидать, но всё равно неловко. Так неловко, что кожу на щеках покалывает от прилившей крови.       — И как это было? Ладно, молчу, не смотри на меня так! Потом же всё равно расскажешь. Нет, не расскажешь? Ну, хоть намекни! Ей же понравилось?       Закатывая глаза, Шикамару не останавливался, пока Наруто суетливо прыгал вокруг, пытаясь вытащить подробности. Но этим личным, хрупким, Шикамару не стал бы делиться ни с кем. Может, потом, когда пройдёт время и секс с Ино станет обыденностью… И тогда нет, не будет ничего говорить. Только…       — Не знаю, — ответил он наконец, опуская глаза. — Мне кажется, я был слишком груб.       Чоджи — его семья, но он также и семья Ино, и как бы отреагировал на такую новость, неизвестно. Наруто — лучший друг, ему можно доверить такую тайну, зная, — есть вещи, которые никогда не уйдут дальше их двоих. Шикамару правда не хотел делиться, но внутри жгло то ли раскаянием, то ли злостью на себя. То ли робкой надеждой, что всё прошло нормально. Ночью казалось — да, а утром — пока неизвестно.       — Это как? — от неожиданности Наруто остановился. — Ты что, — он склонился к уху и еле слышано зашептал. Не успел договорить, как Шикамару отшатнулся, распахнул глаза:       — Конечно же, нет!       — Тогда в чём дело?       — Неважно, — в подробности точно вдаваться не стоит.       — Она сказала, что ей не понравилось?       — Вроде нет, но… — Шикамару внезапно заинтересовался узором кленовых листьев над головой.       — Но… — поторопил Наруто.       — Мы ночью не разговаривали. Вообще.       — Это плохо, даттебайо, — озабоченно пробормотал Наруто. — Если она отвернулась, замкнулась в себе и не произнесла ни слова…       — Когда ты стал таким экспертом? — недовольно поинтересовался Шикамару, снова начиная идти. — Она не отвернулась, она просто молчала.       — Молчала и? Просто молчала? Звучит неловко, ттебайо.       Неловкости как раз ночью не было. Ни капли. Наоборот, они словно шли к этому всю жизнь и теперь наконец дошли друг до друга.       — Мы просто не разговаривали, — спокойно сказал Шикамару и не смог сдержать слабую улыбку, вспомнив.       — И сколько раз вы «не разговаривали»? — прищурился Наруто.       Шикамару хмыкнул, но отвечать не стал. Попрощавшись на углу, он крепче сжал пакет и поспешил домой, надеясь, что Ино ещё не проснулась.