Беда никогда не приходит одна

После столь странного сна, я ощущала как моё тело начинает возвращаться в реальность, мои глаза открыты и картинки перед ними начинают становиться всё отчётливее. Мужчина лет пятидесяти в белом халате стоял надо мной и что-то говорил человеку, который пока не попался мне на глаза. —Да, девушке требуется покой, отвезите её домой и пусть отдыхает. — До меня дошло, что я в больнице, светлые стены, выкрашенные белой шпаклёвкой, но очень и очень ровно, натяжной потолок такого же скучного белого оттенка. Всё же кто принёс меня в больницу, чего они добиваются? —Да, хорошо, я вас понял, больше не буду перетруждать её, спасибо. — Врач покинул комнату так же быстро, как и моё желание смотреть на говорившего, ведь именно сейчас за моей спиной был Манджиро Сано. —Как я вижу ты уже проснулась, хорошо отдохнула, что снилось? — Он сел в кресло для посетителей, чтобы я могла прекрасно видеть его, как и он меня. Глава "Бонтен" был уже в куда лучшем настроении чем утром, но всё же страшно было даже лишнее слово ему сказать. —Мне снилась Эмилия, снился Санзу, ты тоже там был, вы были счастливы. — Я не стала скрывать от него этого, пусть делает что хочет, если убьёт в больнице об этом сразу же узнается. Но на моё удивление, я увидела не звериный оскал на его лице, а улыбку, которая была живая и искренняя. —Счастливы, как давно я не слышал этого слова, смешно)—Было странно, что врачи не заявили в полицию, когда к ним привезли девушку избитую чуть ли не на смерть, хотя то, как врач общался с Сано, я догадываюсь, что в этом месте все подкуплены. —Да, моя сестра заслужила счастья, я надеюсь. — Я решила опять пойти на не шуточный риск. Поэтому я спросила у парня на прямую то, что спрашивала на кухне. Руки подрагивали, ведь если всё пойдет так же как до этого, я не смогу даже прикрыться от него. —Майки, что с Эми, скажи, пожалуйста. — Ха, Эми-Эми, моя дорогая сестренка последний месяц была непослушная, постоянно сбегала из больницы, это же неправильно.) Так что мне пришлось защитить её от ненужных передвижений и общения с окружающим миром. — Я вижу, это неискренняя улыбка, которой брат показывает любовь к сестре, это улыбка маньяка, что смог заманить свою жертву в капкан. —Манджиро, скажи, пожалуйста, куда ты дел Эмилию? Где она? — Я боялась самых худших исходов, потому что давно убедилась — эти садисты могут сделать всё что угодно. —Моя сестра была на осмотре врачей. Их заинтересовали раны на теле Эмилии, ну и конечно спросили меня, пришлось рассказать врачам как моя любимая младшая сестрёнка терзает себя, а мы не можем ничего поделать. Тогда-то мне и предложили поместить её в дорогую психиатрическую клинику. Там ей помогут избавиться от всех трудностей. Мне передали, что она кричит, что раны на её теле оставил я, но врачи то лучше понимают болезнь пациента, поэтому Эми останется там на долгом лечении, а её ребенка я удочерю. — Боже, что только что рассказал мне Сано, неужели после всего что он сделал, не испытал чувства раскаяния, а наоборот совершил ещё большую ошибку. Почему Эми стала "козлом отпущения" для всех, кому не лень, я не могу представить, что же она чувствовала в тот момент. —Майки... она же твоя сестра, за что ты с ней так?! — Я резко подхватилась с кровати, капельница, иголка которой была во мне, отлетела в сторону и я наскочила на Манджиро, сжала руками его рубашку, я хочу посмотреть этому человеку в глаза. —Да, вот именно, она моя сестра и я должен помочь ей начать жизнь заново, не волнуйся, врачи знают своё дело, лет пять - десять и она сможет вернуться к прежней жизни. — Пять... десять? Это же, это отвратительно, как ты можешь? — Удар в грудь Майки последовал от меня, я не сдерживалась, била так сильно, как только могла. —Ну-ну, успокойся, ты жива, именно этого хотела моя сестра, а это плата за твоё спасение. Слушай, а не хочешь навестить её, я отвечаю тебе, у неё лучшие условия. — Я не могла решиться, Эми страдает из-за меня и совесть кричит чтобы я шла. —Хорошо... я хочу её увидеть. — Манджиро словно только этого и ждал, вот кто тут настоящий психбольной, его надо было отправить в дурку. Мои ноги были ватные, голова не соображала, и момент как из обычной больницы мы добрались до психиатрической я даже не запомнила. Перед нами предстало огромное здание, большое по площади, имевшее три этажа, огражденное высоким железным забором. Внутри был парк, где на прогулку вышли пациенты или, скорее, заложники этой белой тюрьмы. Я стала искать беловолосую макушку, но так и не нашла ту единственную, которая в нашу первую встречу была с распущенными волосами и пучком, в нём были вставлены то ли живые, то ли так прекрасно сделанные искусственные цветы. —Не ищи её тут, зря время потеряешь. — Странно, где же она будет, если во время прогулочного часа её не будет на улице. Мы прошли прямо в главный холл больницы, где беловолосого встретил сам главный враг больницы, по нему это было видно, весь такой деловой, нос к верху. —Господин Сано, пришли навестить сестру? А эта леди рядом с Вами — Ваша девушка? — То, что я и говорила. Совершенно не знающий этикета придурок. —Да, проводи нас к ней, и поживее. — На что именно Майки ответил "Да"? То ли на первый вопрос, то ли на второй, или на два сразу? —Конечно-конечно, пойдемте)—Коридоры, коридоры и еще раз коридоры, стены точно такие же как и в обычных псих-домах, только вот желтый цвет сделали здесь куда более эстетичным. Врач шёл чуть впереди нас, и вот заветная палата, на которой было написано: "Эмилия Сано", я кажется почувствовала, как сердце пропустило удар, мышцы сжались, а ноги отказывались идти, и через секунду я поняла почему. Комнатка, напротив нас сразу окно. Вроде что тут такого, вот она и свобода. Но одно "но" во всей этой ситуации — решетка, установленная с обратной стороны окна — просто жуть. Мы проходим внутрь комнаты, вроде ничего такого, стоит шкафчик с одеждой, все чисто, и красиво, но... Моё лицо перекосила гримаса боли и отчаяния, а еще и понимание того, какая я жалкая, раз из-за меня это произошло. Кровать стояла прижатая передней стенкой к стене, большая, двухспальная, а на ней, прикрыв ноги одеялом сидит моя спасительница. Глаза непроизвольно начинают бегать по её внешнему виду, после рассмотрения каждой детали отдаваясь удушьем в легких. Белая рубашка достававшая Эми до колен и растрепанные волосы, это еще не самое страшное, что я увидела. От ее левой руки до стены проходит цепь, как вам объяснить, почти что собачья, длина ее сделана так, чтобы заложник мог дойти до туалета сам. Темно-карие глаза были опущены вниз, будто она и вовсе не замечала приход посторонних. Затуманенный взгляд не излучал больше жизни, это был не тот взгляд, что я видела у Майки, это был взгляд сломленного человека, да, как бы Эми не говорила, что не прогнется, не выдержала пытки судьбы. Под глазами синяки, что создавали чувство, что та, уж неделю, но точно не спала, бледная как снег кожа, будто бы выцветшие, как и её прекрасная улыбка волосы. На таких же бледных, как и ее лицо руках я видела синяки, одни были только недавно полученные, другие имели желтый оттенок, говоря о том что стали заживать, и все ее тело: от шеи и до щиколоток было в следах от уколов. На руках красные полосы, что оставили после себя нереально затянутые во время капельниц жгуты. И это "Лучшие условия", Манджиро, ты ужасен! Мне было больно на это смотреть, я хотела упасть на колени перед ней, по моим глазам уже потекли слезы, и я услышала омерзительные голоса этих двоих. —Ох, последнее время была такая буйная, приходилось на ночь связывать её, а еще совершенно не хочет есть, мы стали вводить ей больше успокоительного, по этому она еще не отошла, не волнуйтесь, господин Сано, мы поможем ей. — Что же ты за врач такой, вы обращаетесь с человеком как со скотом. —Делайте все что нужно, но не забывайте, не переусердствуйте, пока, не забывайте, моя племянница должна быть здоровой, или я уничтожу вас всех. — Псих, псих, псих, и ты говоришь это при своей же сестре. —Майки. Можете выйти, я хочу поговорить с Эми... — Сано усмехнулся на моё заявление, да, он знал зачем привёл меня сюда. он сломал меня, теперь, я буду молить его о том, чтобы Эми была свободна... я стала его куклой. Сказав что-то врачу, Манджиро вышел вместе с ним, а я подошла к Эмилии. Головы она на меня так и не подняла, но возможно, поняла, что пришла к ней я. Я уж хотела что-то сказать, как охрипший, скорее всего, от криков и проклятий голос стал нашёптывать мне историю начала конца. —Беда никогда не приходит одна...