Я пришёл тебя похитить.

Подъехали они к дому Классиков — двухэтажнный особняк на краю города. Сам участок был уложен бежевым кирпичом, в цвет дому. Последний был окружён зелёными кустами, присыпленные лёгким слоем снега, а напротив дома были густые сады различных цветов, что скрывали небольшое замёрсшее озеро. Старик сопроводил парней в главный зал, где их встречает император Эдгар Первый. Мужчина средних лет, худощавый, с аккуратно подстриженной бородой и заметной лысиной на макушке. Одет он был в классический костюм, белые перчатки, опираясь на чёрную, резную трость с серебряной ручкой. Наследник кладя правую руку на сердце, вторую за спину, поклонился, поприветствовав отца. Тот, гордо подняв голову, оценил взглядом попутчика сына. — Этот юноша? — он достал монокль из кармана пиджака, после чего вставил в глазную впадину, чтобы лучше рассмотреть будущего зятя. Орочи, как и его друг смотрел в пол, но успел разок взглянуть в глаза мужчине, на что словил себя на мысли, что их взгляды с сыном очень схожи. — Люсьен, сходи на кухню, и скажи чтобы подавали ужин. — сказал мужчина, после, посмотрев на Орочи таким же знакомым, хитрым взглядом. От повара послышалось: «Приятного аппетита, господа», — на что все промолчали. Одна из норм приличия в семье Классиков —это молитва перед едой. Вероятно, инициатором ей был сам отец семейства. На столе было много еды: запечённая индейка с овощами, жареная рыба, салаты с тунцом и фасолью. На тарелке у каждого уже лежал сложенный вдвое омлет, а в бокалы слуги подливали белого вина. После окончания трапезы, царь велел тому же старику отвести Орочи в гостевую комнату на втором этаже. Она была просторной, с большой кроватью посередине, и окном напротив. Гувернёр предоставил ему сменную одежду, и спальное бельё, после чего удалился. Ночка была неспокойной: из коридора то и дело доносились скрипы дверей, такие, будто кто-то очень боялся разбудить этаж. Эдгар решил осмотреть комнату, раз уж уснуть не получается. В окно заглядывал яркий свет луны, осветивший помещение. Дверь снова протяжно заскрипела. На пороге показался Эдгар, держа в свободной руке свечу, что слабо источала тёплый свет, а другой придерживал ручку открытой двери. Он молча направился к Орочи, который стоял у дамского столика, где лежал большой ассортимент парфюма, заколок, брошек и прочих вещей для наведения красоты. — Я хочу попробовать тебя. — прозвучало из уст сонного юноши, поставивший свечу на столик, вставая напротив азиата, и облокачиваясь рукой на тот же столик, не давая парню выхода. Классик прикоснулся свободной от свечи рукой к шее Эдгара, подарив краткий поцелуй, после двигая руки к торсу, оголяя его от ночной рубашки. Парень просыпается от приятного голоса домработницы, которая просит его проснуться, чего он и послушался. На первом этаже уже собирались господа, в ожидании завтрака, и Эдгара в том числе. В зале стояла звенящая тишина, от которой так и хотелось избавиться, но все мысли улетучивались утренними пташками. После весьма сытного завтрака, Классик велел Эдгару следовать за ним. Конечной была небольшая комната, больше походившая на гардероб. — Послезавтра у нас женитьба, так что нам нужно снять твои мерки. — после его слов, в комнату вошла дама преклонного возраста, а за ней несколько молодых барышень, которые ловко измерили все окружности Эдгара. Классик же к тому времени удалился из комнаты, вероятно, чтобы составить меню для грядущей свадьбы. Интересно то, что всеми хлопотами он занимался сам, без помощи всякой прислуги, а уж тем более отца. После подробного исследования тела азиата, его проводили в просторный зал, где его встретил Эдгар, уже в более удобной одежде. — Знаешь как танцевать вальс? — приняв надменную позу, и скрестив руки на груди спросил наследник. Получив отрицательный ответ, Эдгар опустив руки тяжко вздохнул, на что Орочи отвёл свой взор куда-то в сторону. После этого, Классик подошёл к Эдгару, так, что между ними оставалось чуть меньше двух пядей, и кладя руку последнего себе на плечо, произнёс: — Ничего страшного. Всё равно вести буду я. — он взял свободную руку змея, и положив свою руку ему на талию, начал медленно вести, приговаривая «раз-два-три…». Темп становился быстрее, движения стали понятнее, потому Эдгар поднял тяжёлую голову, встретившись взглядами с ведущим, который мирно улыбаясь, пристально наблюдал за движениями своего партнёра. В такие моменты не понять что у него на уме. Эта ехидная улыбка, от которой становится тревожно, от которой тяжело дышать, а ноги становятся ватными. Снова это чувство безысходности, что он испытал по пути сюда. Снова хотелось всё это прекратить, но он будто зачарованный, продолжал смотреть в эти бездонные глаза укрытые тенью чёлки. Инстинктивно он стал медленно, но верно сжимать плечо Классика, от чего тот изменился в лице. Наклонив голову в сторону азиата, Эдгар спросил, как он себя чувствует, на что Орочи дрогнул, после отходя назад от наследника что был в замешательстве. — Думаю, на сегодня достаточно. — нервно смотря в пол, сказал азиат, после уходя в гостевую комнату. Классик становился другим, это настораживало. Но что, если это — его настоящее «Я»? Быть может, Эдгар принял то, что ему придётся прожить оставшуюся жизнь вместе с Орочи, но от его действий всё так же не по себе, и сказать ничего не получается. Следующий день был схож с предыдущим, вот только Классик больше не смотрел на Эдгара. Выглядел потерянным, а во время практики, был полностью сосредоточен на танце. В этом не было ничего плохого, он больше не злился по пустякам на змея, но почему? Почему внезапно такие перемены в характере? О чём он постоянно думает? Вечные прятки уже начинали надоедать, но Орочи терпеливо ждал прояснения в голове Эдгара. В день свадьбы они поехали в замок на горе неподалёку. Снова эти просторные комнаты, зал с высокими потолками, большие окна. Само здание было в хорошем состоянии: не было трещин, пыли. Он выглядел так, будто кто-то там все ещё живёт и следит за порядком. Но сейчас все в спешке готовились к торжеству, а пока слуги заняты на кухне, Эдгар решил провести небольшой обход по замку. Сначала он показал ему первый этаж, где была гостиная и пара обширных залов, а также уборная, чтобы потом не спрашивал. Второй этаж был показан меньше, но, что где было понятно. Затем, он предложил снова отрепетировать танец, объяснив это тем, что на балу будут присутствовать знатные личности. Эдгар был не против. На улице уже темнело, приезжали гости. В главном зале стоял гул от разговоров, а Эдгары после короткой смены наряда, встречаются в коридоре. Оба посмотрели друг на друга, после чего азиат улыбнулся. — Какой ты всё-таки красивый. — его прямота была смущающей, а улыбка такой тёплой и родной, потому Классик лишь глупо хихикнул, ответив тем же комплиментом. Их главная задача на данный момент — выйти в свет, когда их позовёт свадебный марш. А пока есть время, минуты которого не упускает Орочи. — Ты больше не злишься на меня? — и снова вопросы, которые так не любил наследник. Ему не нравилось что от него постоянно чего-то хотят, требуют, но в этой ситуации всё было несколько иначе. Он не был раздражён, потому снова просиявшийся в улыбке, засмеялся. Эдгар будучи единственным ребёнком в семье, к тому же забравший жизнь своей матери жил в постоянном давлении. Его отец до беспамятства любил свою жену, но она была слишком слаба. С ранних лет на плечи Эдгара были возложены большие планы, и потому он должен был быть идеальным во всём. Так продолжалось до момента побега наследника из соседней страны. Классику предстояло найти его и привести домой, но всё тщетно. Юноша был постоянно на нервах, отец каждый вечер допрашивал о продвижениях в поисках, что заставляло только сильнее волноваться. Проблемы со сном породили паршивую ауру, но спустя время, он все-таки находит его в небольшом городке — Brawl Town. Их посиделка дала ему расслабиться, отоспаться, а главное успокоиться. Он был счастлив что все эти мучения закончились, и хотел поскорее вернуться, а уже дома совсем оттаял по отношению к азиату. — Я никогда не был зол на тебя. — от части это было правдой. Орочи засмеялся, по-дружески ударив жениха по плечу. — Настрадался же ты из-за меня. И вот, заветная музыка заполнила помещение. Парни на секунду растерялись, но скоро Классик взял своего друга за руку, и повёл в свет. Музыка затихла. Все гости, затаив дыхание слушали сладкие речи регистратора, что словно поэтесса сочиняла на ходу. Наконец, женихи озвучили свое согласие, обменялись кольцами, после кратко, но чувственно поздравили друг друга. Аплодисменты и тёпло их рук сопровождали пару во время подписания документов. Казалось, тот дедушка-гувернёр потирал выступающие слёзы, чего не сказать про отца Классика. После пира, гости вышли в зал на танцы. Музыканты уже подступали к инструментам, всяко готовились, и наконец, медленные нотки вальса поступали в воздух. Молодожёны также пошли медленным темпом, глядя друг на друга. Это волнительное чувство, что человек кружащийся в танце вместе с тобой — твой навсегда, заставляло сердце змея биться чаще обычного. Но он не чувствовал трепетания влюблённого, это было нечто иное. Безусловно ему было хорошо и весело рядом с ним, но в душе всё ещё пусто. Тёмной ночью, когда усыпанно звёздами, гости собирались уходить. Орочи же отчаянно пытался уснуть, но просыпается от знакомо скрипящей двери. На пороге показался Классик со свечой в руке, что слабо светила тёплыми красками. Он был одет в одну лишь ночную рубашку в пол, волосы растрёпаны, а рука державшая свечу предательски дрожала. — Можно поспать с тобой? — шептал парень. Азиат лишь отдёрнул одеяло, вытягивая руки к наследнику, намекая на его компанию. Выдохнув, Классик быстрым шагом направился в объятия полусонного, после уткнувшись носом в грудь последнего, мирно засыпал.