Welcome home, baby

Тэхен звонит в знакомую дверь несколько раз. Ему не открывают. Кровь продолжает закипать. Ему очень хотелось просто ворваться в квартиру Чонгука, но воспитание не позволило сделать этого. Да и вряд ли Чонгук был бы счастлив, если бы Тэ просто вошел, проигнорировав факт его игнорирования. Вероятно, Гук видеть его не хочет, раз не приехал встречать в аэропорту и дома у Кима не появился. Но Тэхен вот очень хотел Чонгука увидеть и с ним поговорить. Покричать, поругаться, постучать дверьми и услышать сотню матов, самому выматериться десяток раз. Он хотел уже услышать угрозы о расставании и даже расстаться, а потом снова покричать и сойтись. Нет, Тэ не мазохист, просто его убивает то, как все сейчас происходит, а точнее то, что не происходит ничего. Лучше пройти уже через все это и продолжить жить нормальной жизнью. Для этого он и приехал. Чтобы разобраться во всем и вернуть жизнь на круги своя. Может, его приход немного эгоистичен, может, Тэхену стоило подумать о том, что Чонгук, скорее всего, не хотел сейчас ничего выяснять и разбираться в чем-то, что ему нужно время и спокойствие. Но думать об этом Тэхен не мог, потому что поведение Чона переходило уже все границы и само по себе было еще более эгоистичным. Если хотел побыть один — таки нужно было сказать, а не тупо морозиться. Если нужно время — рецепт тот же. Но в квартиру злой Тэхен не врывается, он снова звонит в звонок и терпеливо ждет. Не открывают. Парень с силой сжимает челюсти. Выдыхает и принимается стучать в металлическую дверь кулаком, игнорируя факт того, что привлечет внимание кого-то из жильцов. Ему не отвечают снова. Что ж… Тэхен пытался быть воспитанным мальчиком. Но стоять и дальше под дверью и пытаться вломиться в чужой дом — идея так себе, если только Гук не горит желанием, чтобы Ким оказался за решеткой. Введя код от квартиры Чона, Тэхен на секунду задерживает дыхание. А что если дверь не откроется? Чонгук ведь мог даже пароль сменить… Слава богу, замок открывается, Тэхен чуть не падает, облегченно выдохнув, на пол, но эйфория по этому поводу слишком быстро проходит. Пройдя в квартиру, Тэ закрывает за собой дверь. Внутри никого. А еще нет обуви Чона. Неужели так сильно не хотел Тэхена видеть, что даже из дома ушел куда-то? До парня доносятся с кухни вкусные запахи, так что, разувшись, брюнет проходит вглубь квартиры. Первым бросается в глаза сервированный на двоих стол. Чонгук знал, что Тэхен придет? Или ждал кого-то другого? Да нет, с чего бы парню ждать кого-то еще, и тем более сервировать стол так, будто планирует романтический ужин? Проблема в том, что Тэхена на ужин никто не приглашал. Что, если, все-таки, это не для него? От злости сводит челюсти, глаза медленно закрываются, а руки сжимаются в кулаки. Неужели они и правда расстались? Вот так? Без слов? Ким Тэхен разрывается между тем, чтобы развернуться и уйти, и тем, чтобы дождаться Чонгука и выяснить отношения все-таки. Последнее перевешивает в какой-то момент и Тэхен подходит к плите, на которой все еще что-то готовится. — Додумался же оставить на огне и уйти… — бурчит парень, проверяя готовность пасты, выключает уже готовый к ней соус и шумно вздыхает. Будет смешно, если Тэхен сейчас спасает ужин, который его любимый планирует разделить с кем-то другим. Тэ от души посмеется тогда. Гук приходит минут через десять, когда еда готова теперь полностью, когда Тэхен немного расслабляется, но расслабляется лишь до того момента, пока не услышит звук, издаваемый электронным звонком входной двери, характерным для ввода пароля. Тэхен медленно оборачивается в сторону коридора, из которого в гостиную проходит Чонгук. Брюнет осматривает Кима уставшим взглядом. — Быстро ты, — ни «привет», ни «я очень скучал». Лишь короткий взгляд и тяжелый вздох, отведенные тут же глаза и безразличие в голосе. По спине Тэхена разбегаются мурашки, совсем не приятные, заставляют его немного поежиться от холода, которым одарили парня любимые темно-карие, от взгляда их безразличия. — Ты не ел еще? — незваный, но, видимо, ожидаемый гость не отвечает, молча следя за тем, как Чонгук достает из пакета в своих руках бутылку вина, ставит ее на стол и подходит к плите, теперь выключенной, поднимает крышки сковороды и кастрюли, и проверяет готовность ужина, на парня своего, возможно уже бывшего, не смотрит. — Ужин как раз готов, вымыл руки? Это шутка? — Хочешь поговорить об этом? — выгибает бровь Ким. Его коробит. Так вот, какой будет их первая встреча после столь трудного расставания? Как мило. Чонгук смотрит в глаза любимого тяжело, долго… молчит. Сдерживается еле-еле, чтобы не сказать ничего лишнего, чтобы не сжать кулаки и не раскричаться чтобы. Умело, но из последних сил держит себя в руках и старается не сдаваться. — Нет, я хочу поесть и послушать, как прошла твоя поездка, — проговаривает он, занимаясь поиском штопора намеренно медленно, стараясь смотреть куда угодно, лишь бы не на Тэхена… только бы не на него, потому что один взгляд — и к чертям полетит его прочность. К чертям. Или даже дальше. И Чонгук не уверен, сможет ли остановить скопленные внутри чувства и уже давно сквозь бреши его, на первый взгляд стойкого и прочного ограждения, что отделяет его внутренний мир от всего постороннего, сочащейся тонкими струйками ревности. Той, которая размывает мастерски между большими камнями бетонные швы и границы здравого разрушить пытается, чтобы выпустить на волю зверя. Она рушит Чонгука заживо, очень медленно и постепенно, по капле пробираясь наружу, чтобы скоро совсем разбить крепкую стену и вылиться потоком, с ног сбивающим и смывающим даже самые прочные здания на своем пути. Тихий вздох — Гук правда очень старается не дать швам бетонным совсем разойтись и вымыться, глушит ревность дурацкую и в своих кулаках сильных сдерживает желание Тэхена сейчас же прижать к стене и дать явно понять, что тот перешел границы, поступил неправильно… он внутри Чонгука разжег пожар злости и дикой ревности, и этот пожар Чона жадно-жадно высушивал, пожирал эти несколько дней, в которые парни не виделись. Это пламя его обжигает все еще… — Меня интересует часть с впечатлениями и красивыми местами, — уточняет Чонгук, прочищая тактично горло. — Тебе понравился Париж? — Что насчет другой части истории? — интересуется Тэхен, игнорируя последний вопрос, спустя несколько секунд, за которые старался понять, почему Чонгук так… спокоен. Чон вел себя так, будто ничего катастрофического не произошло, будто он на Тэ не обижался, не злился будто, будто он не играл с ним в молчанку и не пытался своим игнором воспитывать. Но именно этим Гук и занимался последние несколько дней — воспитывал, начал наказывать. Заставил рассыпаться, перебрать каждый кирпичик самого себя, каждую деталь возненавидеть, в голове построить тысячу и один сценарий того, что случится дальше. Среди этой тысячи даже, среди целой сценариев тысячи не было ничего похожего на то, что Тэхена ожидало по прилету. — Той, из-за которой ты игнорировал меня целых два дня, — уточняет Тэ. В чем смысл говорить о видах Франции, если они даже парой слов не обмолвились за последние несколько дней? В чем смысл о них говорить, если Чонгук даже взглянуть на Тэхена не может без того, чтобы сжать кулаки или челюсти? Поэтому и не смотрит. Чтобы спокойным казаться. И чтобы Тэхен переживал сильнее. Вот, Чон делает это снова — играет желваками, старательно вкладывая силы в то, чтобы не сорваться, и холодным, резким тоном отрезает: — Сначала поедим. Ким удрученно вздыхает и поднимает взгляд, сталкиваясь со взглядом, его сверлящим. — Не хочу есть. Нет аппетита. В глазах Чонгука плещется лава, в них прорисовывается с каждой секундой все четче самый настоящий ад, ад, который уже с распростертыми объятиями ожидает Тэхена в своих краях. Ад, который своим жарким климатом Кима высушит, выжжет в нем все живое и мертвое и превратит в горстку пепла. Всего лишь. Тэхен под напором пылающего взгляда плавится, воспламеняется медленно, мучительно томно уничтожаясь. А Гук все смотрит и смотрит, и не думает менять напряженность своего взгляда, сбавляя температуры. Он ведь слишком зол, чтобы о таких вещах думать и быть к Тэхену внимательным. Он просто мечтает Кима испепелить за нахальные игры с его нервами. А тот раздражающе стойко выдерживает чужой взгляд, и это Чонгука бесит еще сильнее, так что он больше не сдерживается. Откупорив резким движением вино, отпивает прямо с горла, наполнив терпко-сладкой жидкостью свой рот. Глоток. Тяжелый взгляд. Сказать ничего не выходит. Еще один глоток и шумный выдох. — И что? — обвиняющее очень, прищурив немного глаза. — Весело было? — Нет. С губ Чонгука истерический прыск срывается, и он совершенно нехотя закатывает глаза. Злится с каждым мгновением только сильнее. — А мне кажется, что весело, — телефон парня достается быстрым движением из заднего кармана джинсов, пальцы быстро бегают по экрану, и всего через несколько ударов по экрану смартфона, тот почти что швыряется на стол. Взгляд Тэхена моментально опускается на включенное видео. На нем Тэ, улыбаясь, вертится вокруг шеста в клубе, куда отправилось большинство гостей модного показа, на который Ким был приглашен. Тэхену очень хочется устало выдохнуть, но он лишь прикрывает глаза… — К твоему сведению, вряд ли есть человек, который этого не видел. Раздражение Чонгука Тэхен мог бы понять. Нет, он понимает… понимает, правда, но… — Это длилось две секунды, я клянусь. Разве Чонгук его понять не может? Разве это так тяжело? — Эти две секунды не входят в установленные правила. Ты обещал вести себя прилично. Обещал не провоцировать меня. Трудно сказать, что превалирует в воздухе между ними: напряженность Чонгука или отчаяние Тэ. Киму хочется удрученно вздохнуть, но он знает, что если сделает даже это — все станет хуже. Чонгук разозлится сильнее. Когда Чон зол, когда взвинчен — любая мелочь может стать началом самой настоящей катастрофы. Один взгляд может спровоцировать взрыв. И Тэхен обычно не то, чтобы против, ведь это… чаще всего заканчивается довольно приятно для них обоих, вот только… только сегодня ему не нужен Армагеддон. Парень с усилием удерживает на лице как можно более невыразительную эмоцию принятия собственного проступка, осознания своей вины, но Чонгука это ни капли не трогает. Вообще. Глотнув еще вина, Чон выдыхает шумно сквозь рот и морщится от того, что алкоголь принялся пощипывать слизистую его рта, стараясь ее обжечь. Парень тянет руку к своему телефону и резкими движениями пальцев перелистывает фото. Они сменяют друг друга быстро, стремительно, они заставляют сердце Кима с волнением сжиматься в грудной клетке, а взгляд неотрывно смотреть в чужой телефон, на экране которого снова и снова мелькает сам Тэ. И не только он. — Со сколькими ты сфоткался, Тэхен? Я смотрю, у тебя был какой-то тур по обнимашкам, — Чонгук хмурится и продолжает листать, издевательски озвучивая то, что видит на фото. — Парни, девушки, — перечисляет он. Новому фото дарится новый упрек в сторону Тэхена: — красивые, не очень, одетые, полуголые… голые тоже были? — интересуется он, подняв взгляд на своего парня, а тот… Тот напряженно очень смотрит в ответ, позволяя чувству вины, которое уничтожало его последние несколько дней непрерывно до этого самого момента, смениться злостью и даже… обидой? Своим полным эмоций взглядом Тэхен Чонгука буквально насквозь просверливает, а тот, прочитав в чужом взгляде возмущение, лишь выгибает на это брови. — Что ты так смотришь? Откуда мне знать? Ты так напился, что ничерта не помнишь. Может ты так же благополучно забыл перепихон в туалете или еще что. Вменяемый человек на месте Чонгука такого бы не сказал. Вменяемый человек на месте Тэхена бы психанул, а не фыркнул и рассмеялся. Но они оба не в адеквате, кажется. Наверное, они оба слишком далеки от того, чтобы быть адекватными. Особенно выгибающий брови Гук. — Смеешься? Тэхен смеется, правда смеется, а Чонгук злится намного сильнее теперь. Как этот идиот может найти что-то веселое в этом моменте? — Да, мне смешно, — не отрицает Ким, вытирая две капли слез, от смеха собравшихся в уголках уставших глаз. Настроение его речи сменяется, стоит снова взглянуть на его парня. Тэхен вздыхает и старается говорить спокойно. Бессмысленно скандалить сейчас. Чонгук ведь не может и правда думать серьезно о том, что только что сказал. Он просто злится, поэтому слегка перебарщивает. Только поэтому ведь? — Я виноват в том, в чем виноват, но мы оба знаем, что я не стал бы трахаться с кем-то. Ни на вечеринке, ни за ее пределами. Звучит так серьезно и так уверенно, что даже самый недоверчивый человек в целом мире прямо сейчас Ким Тэхену поверил бы. Но Чонгук смотрит все так же сомнительно. А это так утомляет… и заставляет Тэхена снова вздыхать и говорить о чем-то: — Нет, конечно, если бы ты был там со мной, то до туалета я мог бы и не дойти, как было в Вегасе… — Как хорошо, что ты сам вспомнил Вегас. Отличный пример того, как Тэхен напился до потери памяти и пытался поебаться прямо в клубе, — напряженно припоминает Чон. Аргумент Тэхена, кажется, только сильнее его заводит. — В ВИП-зале, где были только мы, — закатывает глаза Ким, — и поебаться пытался с любимым человеком. Это разное. Это ведь правда разное, нет, разве? Разве Тэхен не прав? Он ведь в тот вечер не секса хотел простого, а Чонгука хотел безумно. Он ведь не приставал к официантам, когда те заходили по их вызову, он же просто не стал сопротивляться тому, каким привлекательно-сексуальным в тот вечер был Гук. Немного подвыпив, отдался фантазии и не стал себя сдерживать, ограничивать в удовольствии поцеловать любимого или его коснуться… и он совсем не виноват, что тот слишком пылко ответил на поцелуй ленивый. Он не виноват совсем, что любимые пальцы зарылись в его волосы и ближе притянули за талию… он не виноват совсем, что Чонгук языком своим разомкнул губы со вкусом виски и проник в рот Тэхена глубоко-глубоко… Тэхен не виноват, что Гук переусердствовал с ответом на совершенно невинный поцелуй и заставил гореть его легкие. И нет ни капли его вины в том, что внутри все сжалось до точки малюсенькой, прежде чем налиться невыносимой потребностью в большем и откровенном… Нет Тэхена вины в том, что он в Гука по уши и зависим от него, как самый настоящий наркоман. И он не виноват, что его так до безумия хочется каждый гребанный раз… даже сейчас, раздраженно глотающего вино прямо с горла темной бутылки. Тэхену стоит перестать считать злого Чонгука — секси. — Ты вспомнил про любимого человека до того, как напился, или после того, как протрезвел? А Чонгуку стоит перестать цепляться к словам и высасывать из пальцев одну проблему за другой. Да как же до него достучаться? — А нюдсы я с мыслями о ком делал?! — не сдерживается Тэ. — Я скучал по тебе! Я скучал и хотел тебя… думаешь, я просто так устроил фото-сессию посреди ночи?! Да как же он не понимает?! Неужели это и правда так трудно понять? Неужели так мало времени, на протяжении которого они вместе, чтобы понять и принять, что Тэхену никто больше не нужен? В целом мире никто-никто. — Прекрасно, может тебя еще и видел кто-то? — будто специально пропуская мимо ушей все самое важное, кривится Чон. — Никто не видел. — как же раздражает все это… — И ты не разослал фото всем своим контактам? Либо выматериться, либо закатить глаза. Не дано третьего. Тэхену просто нечего на это ответить спокойно. Но ни один из двух предоставленных вариантов не является правильным, потому что ни на один Гук спокойно не отреагирует. Но из двух вариантов все же Тэ нужно выбрать, и выбирает он самое, как ему кажется, безобидное. — Не смей закатывать глаза, — почти что рычит Чонгук, метая глазами уже даже не искры — раскаленные угли. — Ни одному человеку в мире не понравится идея, что на его парня дрочат. — А там было на что дрочить? Ты даже лайк гребанный зажал! — Потому что злился! — Прекрасно, — недовольно кривясь, фыркает Тэ. Да Чонгук над ним издевается! — Значит, сам подрочил на меня, а мне хуй с пальцем?! В ответ ничего прислать не хотел?! Лучше бы Чонгук сказал, что ничего не видел или что ему не понравилось, чем дать понять, что все было наоборот. Зашибись! Теперь, зная, что парень намеренно Тэхена без ничего оставил, тот злится намного сильнее и сильнее намного теперь обижается. Ким не заметил даже, как стол между ними исчез и как получилось так, что между ним и Чонгуком почти что совсем не осталось пространства. Ким Тэхен не заметил то, как сам оказался рядом, не заметил, как зачарованно будто подобрался ближе к самому краю пропасти и бесстрашно взглянул вниз, тут же чувствуя, как начинает кружиться его голова от глубины этой пропасти и как от жара, что её наполняет, резко бросает в пот. Чонгук играет желваками и приближается еще на шаг, выдыхая в лицо Тэхена очень напряженно: — В ответ я хотел оттрахать тебя за твое поведение, а не баловать фоточками, — он шипит, рычит, шепчет… Тэхен не знает, как это зовется, но ему все равно, потому что ему нравится то, как по телу бегут мурашки и как в горле скапливается густая слюна… ему нравится то, как сильнее черты лица Гука заостряются, как взгляд пробирается под кожу и воспламеняет внутренности. И ничего хорошего не предвещается, но… Тэхен, возможно, чуточку мазохист. — Я был зол, Тэхен, и твоя обнаженка заставила меня злиться сильнее. Я все еще зол. Шумная попытка сглотнуть и вот взгляд летит прямо к губам Чонгука, а уста Тэхена раскрываются неосознанно для их хозяина, тут же пересыхая. Становится душно… Язык по губам проходится быстро, но не увлажняет их достаточно. А внутри все вибрирует, мысли путает… Тэхен не замечает, как придвигается ближе и, подняв пылающий взгляд, тихо выдыхает: — И все еще хочешь оттрахать меня? — Глупых вопросов не задавай, — хмыкает парень, заставляя Тэ взяться дрожью. — Обещал же, что мы поговорим, когда ты вернешься. Нас ждет долгая ночь, Тэхен, — звучит так многогранно и многообещающе, а от того волнующе очень… волнующе так, что колени подкашиваются и хочется простонать чуточку жалобно. — Очень долгая. Тэхен лижет губы снова и неотрывно следит за тем, как уста Чонгука обнимают горлышко бутылки с вином, как кадык играет вверх-вниз под карамельной кожей широкой шеи, пока Гук глотает выпитый алкоголь… Тэхену хочется очень заменить дурацкую бутылку, прикоснуться к губам любимого, а еще… ещё его шею украсить своими бесследными поцелуями вперемешку с яркими метками… Чонгук знает это слишком хорошо и поэтому едва заметно ухмыляется, проглотив вино. А Тэхен все так же где-то не здесь находится, в своих мыслях уже далеко… Гуку это безумно нравится, пусть он этого старается не показать. Узловатые пальцы с силой цепляют чужой воротник и теперь Тэхена буквально тащат по направлению к спальне, чтобы резко швырнуть на кровать, заставляя Кима упереться ладонями в матрас позади, не упасть чтобы. Перепад настроения Чона Тэхен не понял, но уловил отчетливо тот момент, что парень больше не хочет скандалить… а если так, Ким совсем не против. Особенно не против он оказаться вот здесь и вот так восхищенно смотреть снизу вверх на стоящего рядом с подножьем кровати Гука, млея в нетерпении от того, что может дальше произойти. Чон совсем никуда не спешит. Вновь глотает немного вина и осматривает Тэ предвкушающе. — Ты понимаешь, что наделал? — Понимаю. — Отлично. Тогда… никаких обид? — интересуется Гук, опуская руку с бутылкой и неотрывно глядя на своего парня. Тэхен снова сглатывает шумно — то ли от нервов, то ли от возбуждения. — Что ты собираешься делать? — То, что обещал. Займусь твоим воспитанием, — отвечает Гук будничным тоном. — И оттрахаю. Да, определенно. Чонгуку уже не терпится привести в исполнение задуманное наказание, но он мастерски выдерживает паузу, отпивает снова вина, протягивает бутылку Тэхену и кивком головы приказывает тому подниматься. Парень послушно отпивает терпкое красное и меняется с Гуком местами. Теперь он стоит напротив кровати, теперь Чон сидит на самом ее краю, широко расставив в стороны ноги и опершись о бедра локтями. Он неотрывно смотрит, раскачивая в ладони полупустую бутылку, а Тэхен снова лижет губы, мечтая о том, чтобы оказаться верхом на красивых бедрах, он ведь знает, намеренно расставленных в стороны… оказаться на них очень хочется, но Тэхен подойти не решается, молча стоя в паре шагов от Чонгука, внутри которого удовлетворенно рычит черное нечто, подмечая, как нервным движением вновь по губам Тэхена проходится его, уже пересохший, язык. — Раздевайся, — приказывает брюнет, пару секунд побродив по телу старшего своим жаждущим взглядом, который в эту самую секунду приклеивается к глазам Тэ и заставляет всего содрогнуться. — И сделай это красиво, Тэхен. Очень странно, наверное, но Тэ нервничает очень… так сильно, что пальцы его начинают дрожать, когда он тянется ими к подолу своей футболки. — Медленнее, — пробирая насквозь своим басом, диктует Гук, вынуждая Тэ растерянно стрельнуть взглядом в сторону Чона и замереть, так и не стянув футболку со своего тела. — Глаза в пол…