Хрустальное сердце

Юрий вернулся к тренировкам, и был силен и бодр как никогда. У него было достаточно сил, чтобы покорить всю мировую эстраду трижды. Он быстро надел коньки, бегло поздоровавшись с Яковым. Выйдя на лёд, стал тренировать свою программу. Он не заметил на себе пристальных взглядов, многие из которых были совсем не одобрительные. Несмотря на это, никто не смел ничего комментировать, пока Виктор находился на катке. Вскоре, правда, ему пришлось ненадолго покинуть Юру, чтобы сходить в магазин и заехать, как он сам объяснил, к какому-то старому знакомому. — Когда вернусь, поедем домой. Только прошу тебя, не сломай себе ничего пока меня нет. — Понял. Плисецкий не желал больше сидеть дома без дела, так что решил не травмировать себя понапрасну. Улыбнувшись на прощание оптимистичной Миле, Виктор покинул каток, направляясь восвояси.

***

Яков пристально наблюдал за тем, как Юра оттачивает свои движения. Ему не нравился тот факт, что подросток сблизился с Никифоровым. Юрий был его примадонной. Он тренировал его с самого раннего детства, подстраивая юного ребенка под все нужные спортивные стандарты. Яков готовил чемпиона, и у него это прекрасно получалось. Да, он жертвовал сном, счастьем и здоровьем своего подопечного, но это того стоило. Спорт — это война, в которой ты должен быть готов пожертвовать всем ради победы. Юрий прекрасно подходил под это описание. В его глазах горела злость и мания быть лучшим среди лучших, благодаря чему он соглашался быть послушной куклой в руках мастера. Подросток шел на что угодно ради победы. Сейчас же, когда появился Виктор со своей заботой, Яков почувствовал, что теряет очень важный для него контроль. — Юра. Плисецкий обернулся на зов, останавливаясь посреди льда. — Подойди. Подросток последовал за тренером, который отправился к раздевалке. Мила, заметив странность ситуации, тактично промолчала. Нервировать Якова она не собиралась, да и Юра ее несильно волновал. Парень закрыл дверь раздевалки, так и не сняв коньки, и ждал, что же последует дальше. — Нормально отдохнул? — холодно спросил Яков. Впрочем, он всегда был таким. — Вполне. — Тогда, я надеюсь, ты перестанешь уже валять дурака, и займешься нормальными тренировками. Юра опешил от такого заявления. — Чего блять? — Того блять! — не с того ни с сего перешел на крик тренер. — Думаешь, раз в любимчиках у Никифорова, то можешь расслабиться?! Ты не знаешь его! Не ты первый, и не ты последний, кто вылетит из-под его опеки как только начнет давать слабину! Жизнь Виктора — это спорт! И нянчиться с тобой просто так он не будет! Хочешь заслужить его уважение?! Так работай, мать твою! У Юры слишком быстро все перемешалось в голове. — Он не… — «Он не» что?! Не выставит тебя на улицу, как только ты опозоришь его перед всей страной?! Глаза разуй, болван! Думаешь ему легко было добиваться любви и уважения народа?! Плисецкий сглотнул внезапно появившийся ком в горле. — Нет. — тихо прошептал в ответ фигурист. — Ну так имей совесть, и закончи начатое! На секунду крик стих, и Яков перешел на полушепот. — Не подведи страну. А вместе с ней, и Виктора. Тренер отправился к выходу, оставляя ошарашенного Юрия стоять там где он и был. — Тренироваться будешь с утра до вечера каждый день, ты меня понял? — Понял. — все также тихо и не оборачиваясь, прошептал Юра.

***

— Предлагаю приготовить бульон, а на ужин просто пожарить картошку. — Согласен. Было примерно шесть часов вечера, когда парни вернулись домой. Юра быстро принял душ и переоделся, пока Виктор крутился на кухне. — Меня уже начала доставать пресса по поводу грядущих соревнований, так что я не смогу присутствовать на всех твоих тренировках. Учитывая недавний разговор с Яковым, Юру это даже успокоило. Волновать Виктора ему не хотелось. — Я предлагаю так. Будешь тренироваться без меня, а два раза в неделю я буду приходить, чтобы ты откатал мне всю программу. Будем работать над ошибками и так по кругу. Идет? — Вполне. — Вот и хорошо. Пять дней в неделю наедине с Яковым, и только два с Виктором. От этой мысли у Юры прошел мороз по коже. — Ты бледный. Все хорошо? — Устал. Высплюсь и буду как новенький. Виктору не сильно понравился этот ответ, но он списал странное поведение подростка на волнение. — Ладно, ложись тогда спать. Юра помыл за собой тарелку и направился в спальню, сходив сначала в туалет. Его внимание привлекло собственное отражение в зеркале, и ощущение дежавю. Он вновь чувствовал ту нервозность, которую считал похороненной. Нервы, страх и тремор рук. Даже как-то привычно. Он сможет. Ему всего-то надо тренироваться также, как он делал это раньше. Он не подведёт никого. Ни страну, ни Виктора.

***

Оптимизм Юрия пропал также быстро, как и появился. Яков заставлял его работать на износ, и подростку пришлось вспомнить, что такое окровавленные ступни от непрерывного катания. Виктора рядом не было, так что его мучения просто никого не интересовали, а сам он жаловаться не собирался. — Почему остановился? Плисецкий нервно сжал бортик катка. — Уже иду. Подростку пришлось откатать программу еще шесть раз перед тем, как тренер разрешил ему уйти домой. Юра долго стоял под горячим душем в раздевалке. Давно он так сильно не уставал. — Только попробуй пожаловаться Виктору когда придёшь домой. У парня чуть сердце не выпрыгнуло из груди из-за внезапного появления Якова. — Не буду. — стараясь хоть как-то прикрыться, ответил Юрий. –А это ещё что? — возмущенно спросил тренер, заметив шрамы на предплечье фигуриста. Юра быстро накрыл их рукой, чувствуя, как внутри все переворачивается. — Это старые. — Вместо того чтобы прыжки отрабатывать, ты этой херней занимаешься. Больше Яков ничего не сказал. Юра старался мысленно успокоить свое сердцебиение. Но получалось довольно хреново. Интересно, люди, которые делают такие комментарии, понимают, что от них хочется не остановиться, а вскрыться? Выключив воду, он стал собираться, попутно пытаясь перебороть желание забежать в магазин по пути домой. На улице уже стемнело, и было довольно холодно. Погода не радовала, но ночь успокаивала. Если внезапно нахлынувшее уныние можно было назвать спокойствием. Было примерно восемь вечера, так что магазины все еще были открыты. Плисецкий все-таки решил заглянуть в один из них, чтобы купить чего-нибудь сладкого к чаю. Хотя где-то в подсознании он понимал, что зашел туда совсем не за сладким. Набрав шоколада, конфет и разных булок, он направился к кассе, захватив попутно коробочку с лезвиями. «Чтобы бриться. Это только для того, чтобы бриться» — сам себе твердил подросток, прекрасно понимая, что это ложь.

***

— Я дома. Из кухни показалась улыбчивая голова Виктора. — Ты время видел? Где ты был? В его голосе не было раздражения, лишь беспокойное удивление. — В магазин решил зайти. А вообще, я гулял. Я давно думал о том, чтобы идти гулять по вечерам после тренировок. Ты не против? Взрослый накрыл стол, сажая за него подростка. — Не против. Даже рад. Идешь на поправку. От данного заявления почему-то кольпуло в груди. «Зато не будет вопросов по поводу моего позднего возвращения». После ужина Виктор сразу пошел спать, а Юра направился в ванную, решив взвесить все «за» и «против» своих дальнейших действий. Собственное отражение встретило его хмурым взглядом. Он знал, что если продолжать тренировки в таком темпе, в каком их хочет продолжать хочет Яков, скоро у него появятся синяки под глазами, бледная кожа и потеря железа. С другой стороны, он точно будет готов к соревнованиям, и с легкостью займет первое место. — Я справлюсь. Подросток долго не решался достать лезвия что купил в магазине. «Я просто сложу их куда-нибудь». Но доставая их, он прекрасно понимал, что не сможет остановиться. Дрожащие пальцы полоснули металлом по молочной коже. Красные капельки быстро поступили сквозь порез. Боже. Как давно он не чувствовал такого облегчения. После пятого пореза руки перестали дрожать. Кожа характерно щипала, но это приносило подростку незабываемую легкость. Завтра она сменится страхом и презрением к себе. Он снова будет прятаться и лгать. Молиться чтобы Виктор ничего не заподозрил. Но именно сейчас, было только спокойствие. — Я ведь справлялся раньше. Значит справлюсь и сейчас, правда?..