Хрустальное сердце

Нет. Он не справится. Это стало очевидно, как только прошла первая неделя тренировок. – Молодец! У тебя прекрасно получается. Я даже приятно удивлен. Виктор был доволен прогрессом своего подопечного. Правда он понятия не имел, какие силы были отданы на то, чтобы этот прогресс был заметен. “Раз Виктору нравится, значит, нужно продолжать в том же духе”. На данном этапе Плисецкий все еще надеялся, что выдержит круглосуточные тренировки. Правда нервы сдали у него очень быстро. К концу первой недели количество увечий на руках удвоилось, а в конце второй Юра забыл, что такое нормальный сон. Мир вновь разваливался вокруг него. *** Холод морозил кожу. Было где-то восемь часов вечера когда Юрий возвращался домой после тренировки. Темнота невольно успокаивала. День закончился, тишина не давила на нервы, и можно было отдохнуть. Поднявшись на свой этаж, он уже чувствовал запах ужина, что готовил Виктор. – Я дома. Быстро раздевшись, Юра направился на кухню. Виктор готовил картошку, напевая какую-то знакомую мелодию. – О, привет! Я тебя не заметил. Кушать будешь? – Да. Плисецкий плюхнулся на стул, внимательно изучая то, как Виктор готовит. Взрослый накладывал готовую еду в тарелки, попутно заваривая чай. Легко и непринужденно. Он мог и ужин приготовить, и посуду помыть, и кран починить, если придется. Юре всегда нравилась эта смесь мужества и нежности, что сочетал в себе Никифоров. Он был строгим когда это требовалось, мог защитить в нужной ситуации. В то же время всегда поддерживал и никогда никого не принижал за ошибки. В такого и влюбиться не сложно. Или Юра уже влюбился? Подросток откинул эти мысли в сторону. “Бред какой-то”. Он не гей. И Виктора он любит не в этом смысле. Вроде бы. – Выглядишь уставшим. – Ага. – От прогулки? – Я бегал. – После тренировки? – Мне почему-то показалось это хорошей идеей. Естественно, Виктор ему не поверил. В последние недели Юра ему казался слишком грустным. Это его настораживало. Все же он не хотел давить на ребенка, списывая все на стресс перед грядущими соревнованиями. – Хочешь со мной сегодня поспать? Юра уже собирался ответить что да, но вспомнил, что пижама у него с коротким рукавом, а спать а толстовке слишком уж подозрительно. – Не, я лучше у себя. Мне так места больше на кровати. Что-то Виктор не припоминал, чтобы Юра жаловался на нехватку места, когда они спали вместе. Наоборот, он всегда к нему прижимался. – Тебя Лариса сегодня искала на тренировке. – Что за Лариса? — оторвавшись от собственных мыслей, в изумлении спросил тренер. – Сказала, что очень близкая твоя подруга. “Близкая подруга?” Виктор вообще никаких Ларис в своей жизни не помнил. – Не знал что у тебя есть девушка, — как-то грустно продолжил Плисецкий. – Нету у меня девушки. — раздраженно отозвался Виктор. – А пора бы. – И ты туда же. Если честно, Юрия прекрасно устраивал тот факт, что у Виктора не было пары. Он совсем не хотел чтобы его на кого-то променяли. Хотя понимал, что это неизбежно. Эта мысль заставила его почувствовать себя ужасно. Неприязнь к самому себе отозвалась в нем сильной тошнотой. – Вить, я сильно устал. Можно я спать? – Иди конечно. В квартире царило очевидное напряжение, которое не предвещало ничего хорошего. *** Часы показывали три часа ночи. Виктор давно уже спал, а вот Юра никак не мог уснуть. Он знал, что если он не уснет прямо сейчас, то завтрашняя тренировка может закончиться плачевно. Переломом, ушибом, смертью, или еще хуже — разочарованием Виктора. Подросток направился в ванную, умыться холодной водой. Не помогло. Бледная кожа и уставшие глаза совсем не скрывали состояния хозяина. И Юру это стало откровенно пугать. Он не справляется. Новое лезвие вновь прошлось по и без того искалеченным рукам. На них не было ни одного здорового участка кожи. Все плохо. Все ужасно плохо. Кровь лилась, а мысли все никак не останавливались. А вдруг он не выиграет эти чертовы соревнования? Яков его возненавидит. Можно будет ставить крест на своей карьере. У него хотя-бы останется Виктор. Виктор. Останется ли? В какой-то момент ему все равно захочется семьи. Если не сейчас, то через год, два. Юра так или иначе уйдёт на второй план, и осознание этого его убивало. Он не хочет, чтобы Виктор его бросал. Он не хочет отдавать его никому. Он хочет, чтобы Виктор был его. На руках вновь появились порезы. Юра не обращал внимания на то, что наносил он их поверх других, еще не заживших. Глубокие раны обещали оставить после себя пожизненные шрамы. Плисецкий старался остановить кровь, но заметив, что это не приносит никаких результатов, он оставил эту затею, устало схватившись за волосы. – Педик ебаный. В его отражении различались только боль и безысходность. Он не знал, что делать дальше. *** – Еще раз, и потом можешь идти домой. Юрий тренировался уже шестой час. Виктора сегодня не было, он опять возился с прессой. – Ты недокручиваешь сальхов. Бери больше разгона. Юра молча выполнял указания, стиснув зубы. Он боялся, что если слишком сильно разгонится, то расшибется об лед. До конца его программы оставалось минуты две. Подросток старался вспомнить все последующие движения, не забывая при этом дышать. Ему плохо. Сердце в груди стучало настолько тяжело, будто вскоре перестанет работать. Вдох, выдох. Двойной Риттбергер. Вдох, выдох. Тройной сальхов. Вдох. Четверной тулуп. Юра будто перестал видеть. В глазах только расплывчатые образы. – На сегодня достаточно. Впервые за столько лет Юрий обрадовался голосу своего тренера. Ничего не сказав, он молча отправился в раздевалку. Горячий душ не успокаивал сильно бьющееся сердце. Вчерашние порезы оказались слишком глубокими. Четыре слоя бинтов не смогли остановить кровотечение, и он боялся, что просто не сможет дойти до дома. Юра не знал, как у него хватило сил закончить тренировку. Скорее всего, это все адреналин. Подросток выключил воду и с горем пополам натянул одежду. “Это железо. У меня просто сильно упало железо”. До дома пешком минут двадцать. Он сможет дойти в одиночку. Медленно перебирая ногами по улице, Плисецкий ясно понимал только одно. Он должен рассказать Виктору.