С пятницы по четверг

      — Ебать, это чё? — Картман, секунду назад увлечённо доламывающий клавиатуру их старенького ноутбука энергичным стуком по клавишам, откатился в кресле на пару шагов назад. — Жидяра, ты устраивал заплыв Барби в задницу?       — Пошёл ты, — вяло отмахнулся Кайл, проходя мимо него в ванную. — Сам знаю, что выгляжу как придурок.       Из настенного зеркала с паутинкой трещин в углу (цепляясь за него взглядом, Брофловски каждый раз краснел — зеркало треснуло, когда его в порядке эксперимента усадили на раковину, а не кровать) на него смотрело нечто размалёванное. Кудри, и без того ярко-рыжие, пестрели кислотными заколочками и ленточками, на лице будто спятивший стрит-арт художник разводил краску, а сбоку, довершая образ, торчал абсолютно идиотский красный бант. По разводам на щеках и под глазами становилось понятно, что безобразие пытались оттереть — от воспоминаний об этом Кайлу хотелось вскрыться.       С особенной силой к бритвенным лезвиям потянуло в тот момент, когда за спиной замаячил гнусно хихикающий Картман.       — Как будто Ники Минаж трахнул раввин, — прокомментировал он с нескрываемым удовольствием. — Это тебя Стэн так размалевал? Вы начали приглашать на свои хиппарские девичники Марджорин, что ли?       — Его племянницы, — буркнул Кайл, выковыривая из кудрей ворох шпилек. Очень хотелось плюнуть на всё и просто состричь волосы — ему не впервой — но они не держали в квартире машинку, а ножницами он только больше себя изуродует. Брофловски постепенно начал закипать — и жиртрест, всё ещё пыхтящий над ухом, ситуации не помогал.       — Тебя заставили нянчится с огрызками Стэновой сестры? — Эрик скривился, как от зубной боли. — А я ей советовал, один-другой взмах битой — для шепелявых пиздюков гуманная смерть, а для всех остальных спасение…       Кайл молча продолжил выкладывать на бортик ванны принадлежности из набора «Юной принцессы». Надо было пользоваться возможностью и избавляться от барахла сейчас, когда Картман занят разглагольствованиями о пользе абортов, а не новыми издёвками… Удивительно, как всё это вообще уместилось в его волосах? Когда Кайл обещал Шелли посидеть с девочками полчасика, он не рассчитывал потом бежать от её дома, пряча под капюшоном боевой раскрас проститутки…       Будто почувствовав, что Брофловски перестал его слушать, Картман подцепил пальцем мелкий уродливый бантик и несильно дёрнул, освобождая прядь.       — Знаешь, а тебе даже идёт, — задумчиво сказал он, а потом поиграл бровями. — Еврей, может, прикупим тебе полный набор? Косметос, развратный костюм медсестры, парик? О, парик точно тема. Наконец-то прикроем твою позорную рыжину… каким-нибудь изысканным платиновым блондом.       Кайл молча показал зеркалу средний палец, перевязанный ярко-розовой пушистой резинкой. Мысленно, впрочем, он немного напрягся — Картман уже эту тему поднимал, пусть и в шутку, и некоторые навеянные подобными разговорами… образы надолго застревали в голове. Признаваться в этом, даже себе самому, было смерти подобно.       — По части любителя сомнительной женской одежды у нас всегда был ты, — фыркнул Брофловски. — Так что если хочешь закосплеить Фрэнк-н-Фуртера , делай это без меня, жиртрест.       Картман промолчал, спрятав подозрительную во всех отношениях улыбку за принесённой для ликвидации заколочек расчёской. В тот момент Кайла это почему-то не насторожило — хотя, живя с Эриком, стоило быть начеку все двадцать четыре часа в сутки — но, забегая немного вперёд, можно с уверенностью сказать, что о своих неосторожных словах он не пожалел.       Потому что придя однажды домой с учёбы, он не обнаружил Картмана за рабочим столом. Душевая, балкон и, что самое странное, кухня тоже были пусты — а с ручки двери, ведущей в спальню, кокетливо свисал кружевной чёрный бюстгальтер. Кайл застыл, чувствуя, как полыхнули румянцем щёки.       — Каел, я уже отсюда слышу, как ты там загоняешься, — раздался из-за двери ехидный голос. — Из чего делаю неутешительные для этого невероятно дорогого белья выводы: ты либо притащил к нам хиппи и не предупредил, либо потерял сознание, либо просто ссышь.       В этот момент телефон в кармане брюк пиликнул входящим уведомлением. Разблокировав его мокрыми от волнения руками, Брофловски со свистом вдохнул ставший горячим воздух. На фотографии, присланной Картманом, помимо упомянутого дорогущего белья были кружевные чулки, растянутые в ленивой ухмылке ярко-алые губы и — естественно — парик. Изысканного платинового блонда.       — Господи, спаси мою душу, — проскулил Брофловски и дёрнул ручку.

***

      — Чёрт, а поосторожнее нельзя было? Нахера рвать-то? Недостаточно кошерные?       — Не тупи, жиртрест. Чтобы с чистой совестью купить новые.