С пятницы по четверг

      Очередное перемирие эльфийского королевства и Крепости Купа выпало на начало весны — и поэтому праздник проводили в цветущих угодьях остроухих засранцев. Будь на то воля самого Картмана, он бы и шагу не ступил в их леса — но не появиться на подобном торжестве, будучи правителем одной из сторон, было нельзя. Поэтому Великий Магистр уже второй час терпел шум песен, давящий на виски, потягивал опостылевшее вино и лениво сканировал взглядом тронную залу.       Когда он был здесь последний раз, по стенам вместо цветочных гирлянд тянулись подвешенные за собственные кишки пленники, а там, где слепил роскошью стол с едой, в землю были вбиты колья с насаженными на них головами. Посреди всего этого безобразия высился изящный трон, а нём восседал главный на материке кусок рыжего эльфийского дерьма.       Который сейчас с ослепительной улыбкой втолковывал что-то своему телохранителю, покачивая бокалом с такой же уверенностью, как несколько месяцев назад — луком и стрелами. Рыцарь Стэн — Картман с мстительным удовлетворением подумал, что такой постной рожи никогда в жизни не видел — большую часть разговора хмурился и молчал, а потом вздохнул и оставил короля одного.       А вот это уже интересно.       Верного пса Кайл от себя практически не отпускал — за всё время войны Картману лишь пару раз удалось перехватить эльфа в одиночестве, и то, как он подозревал, удача тут была не причём. Но сейчас рыжий паршивец явно направлялся не к нему. Что там, за всё время торжества он и взглядом-то Эрика не удостоил… Не знай Картман короля так хорошо, решил бы, что ему действительно плевать — но будь он проклят, если остроухий ублюдок специально не играет на его нервах.       Самым отвратительным было то, что у него отлично получалось. Потому что парня, который рискнул с Кайлом заговорить, Картман уже несколько минут буравил взглядом таким мрачным, что закуски перед ним на столе начали плесневеть, а вино бурлить от горечи. Ненавистный пацан, даже с того расстояния, что их разделяло, это явно почувствовал — и на глазах начал бледнеть, скоро цветом лица сравнявшись с зимними пейзажами на свисающих гобеленах. Но этим Магистр не ограничился, с садистской улыбкой наслав на несчастного ухажёра короля приступ безудержного кашля.       Всё то время, что пацана приводили в чувства и уносили дворцовые лекари, Картман прятал в кулаке удовлетворённую улыбку — и поэтому пропустил появление Кенни, бедром упёршейся в подлокотник его кресла.       — Я всё видела, — заявила принцесса, скрестив на груди чересчур вызывающего — а ведь ещё не вечер — платья руки, — Вам не кажется, что лучше просто подойти и поговорить с ним, а не развлекаться убийством своих же, между прочим, солдат?       Картман закатил глаза.       — Он, скорее всего, не мёртв, это раз, — скучающе сообщил магистр. — Мне на это в любом случае насрать, это два. И к рыжему обсоску я подходить не собираюсь, это три.       — Поверить не могу, что два самых влиятельных человека в этой помойке ведут себя, как малые дети, — Кенни покачала головой. — Я бы на вашем месте пользовалась возможностью. Кто знает, когда вам с королём моча в голову стукнет и война начнётся опять.       Сучка была права — и это выводило Картмана из себя, потому что прав должен быть он и только он. Но перемирие действительно было шатким, и одной палке ведомо, когда он вновь увидит Кайла не в бою, со звериным оскалом и стальным блеском глаз, а таким, как сейчас. Расслабленным, в расшитой золотом мантии, с цветочным бабским венком в волосах. Осознав, что снова пялится на него, Эрик наконец перевёл взгляд на собеседницу. Леди Маккормик выглядела очень, очень уставшей от всего этого.       — Уйми свой пмс и позволь Великому Магистру самому решать, что делать, — раздражённо бросил он. — По-моему, у тебя было задание. Где этот хвалёный паладин, которого надо было охмурять? Не убежал за юбкой покороче и сиськами побольше, а, Кинни?       Принцесса, ничуть не уязвлённая, подмигнула ему:       — Паладин уже никуда не денется, будьте спокойны, милорд. Желаю удачи с «рыжим обсоском» и постарайтесь никого не убить.       Когда девушка испарилась так же незаметно, как появилась, Картман вернулся к наблюдению за эльфёнышем. Где-то глубоко внутри себя он понимал, что выглядит довольно жалко, но ничего не мог с этим поделать — Кайл манил с той же силой, с какой отталкивал от себя. Его нелепые провокации вызывали смех, но отвести взгляд от белоснежного горла, которое король обнажал каждый раз, когда смеялся над идиотской шуткой очередного мага или эльфа, составившего ему компанию, Эрик просто не мог. И рыжий сукин сын этим определённо пользовался.       Спустя ещё пару часов, когда небо в витражных окнах потемнело, а в конец охмелевшие гости принялись безудержно плясать, на совести Картмана оказалось уже семеро неудачников — трое из них сейчас находились в лазарете, двое поспешили убраться из дворца подальше, а на остальных магистр с садистской ухмылкой наслал чудовищную диарею.       В конце-концов, у каждого должно быть право на маленькие жизненные радости.       Отмечая свой успех, Картман как раз осушал очередную бутылку, когда сзади ему на плечи неожиданно легли подозрительно знакомые ладони. Там, где они касались отворотов мантии, по всему телу растекалось приятное тепло — но Эрик, магию чуявший за километры, понимал, что эльфийское волшебство тут не причём. Так на него действовали прикосновения всего одного человека в мире.       — Великий Магистр, — насмешливо прозвучало у него над ухом. — Вы что, ревнуете? Я потерял счёт юношам, которые, осмелившись со мной заговорить, бесследно исчезали.       Судя по тому, что на приветствия и оскорбления Кайл размениваться не стал, выпил он уже прилично. Картман ухмыльнулся и щелчком пальцев развернул кресло так, чтобы оказаться c королём лицом к лицу. Тот моргнул от неожиданности, но уже в следующую секунду отзеркалил широкую усмешку своей — белозубой и бесовской.       В груди что-то со хрустом надломилось, растекаясь в крови горячим желанием. Одно дело глядеть на эльфа издалека, и совсем другое — кожей чувствовать его присутствие и хмельное дыхание. От действий Картмана останавливал сейчас только тот факт, что они до сих пор находились в зале, полном людей. Будто прочитав его мысли, Кайл начертил пальцами неведомый символ, и воздух вокруг них покрылся тонкой рябью — искусная иллюзия, мысленно отметил магистр — скрывая от посторонних глаз.       — Драгоценный король, — наконец ответил он, сгребая эльфа к себе на колени. — Ревновать — ниже моего достоинства. Ваше общество приятно так же, как укусы насекомых в полуденную жару на болотах, так что вы весьма самоуверенны в своих суждениях.       Кайл фыркнул и откинулся назад, обнажив за разошедшимися полами мантии шёлк парадной рубашки. Ладони его легли магистру на плечи.       — Возможно, в пропаже молодых людей виновато испорченное вино.       Картман зарылся пальцами в спутанные кудри.       — Или, может, их одолела робость перед правителем, м?       Мягкое касание вдоль изгиба спины.       — Хотя, знаю. Всему виной духота.       Магистр скользнул сухими губами вдоль чужой линии челюсти, срывая с губ короля мягкий смешок.       — В вашей мудрости я сомневаться не могу, магистр, — покорно согласился он, переходя на мягкое почти мурлыканье. — Здесь действительно ужасно душно. Прежде, чем вы перечислите все свои оправдания, предлагаю перенестись в мои личные покои, — он лукаво посмотрел на магистра из-под светлых ресниц. — Надеюсь, магии вам хватает не только на создание бесконечных закусок и десертов.       Картман с готовностью призвал в раскрытую ладонь упавший посох, другой рукой притянув к себе обычно недосягаемого упрямца за талию. Лёгкий хлопок рассеявшейся иллюзии — и там, где беседовали две фигуры, теперь лишь беснующаяся толпа эльфов и магов хаотично двигается под чарующие звуки музыки.       На другом конце зала приближённый телохранитель Стэн, на которого магия повелителя никогда не действовала, наконец-то смог судорожно выдохнуть и приоткрыть зажмуренные глаза. «И так каждый раз» — с тоской подумал он.

***

      — Ребята, вам не кажется, что вы как-то не так играете в днд?       — (хором) Пошёл к чёрту!