Пособие по становлению злой феей

Ведьмы предпочитают острые шпильки, но, несмотря на логичное желание соответствовать их стилю, я осталась верна более устойчивой платформе замшевых ботфортов на шнуровке. Под обыкновенной юбкой находились защитные шорты, под топом из тёплой ткани с белым воротником поддета майка в сетку, сетчатые митенки были не очень привычными, но неудобства не доставляли, как и шипастый браслет на левой руке. Привычно распущенные волосы я собрала, на всякий случай, в свободный конский хвост, выпустив пару прядей около лица. Мой кожаный портфель, вероятно, выглядел слишком милым для вечного траура ведьм, но Стелла буквально заставила меня оставить все мои наклейки с любимыми земными персонажами. Я нервно теребила кулон-кристалл, создающий яркий контраст с моим нарядом, в ожидании двух профессоров Башни, которые должны провести прибывшим феям экскурсию по колледжу, показать наши временные комнаты и выдать расписание с картой, чтобы мы не заблудились в первые же несколько минут пребывания. Что ж, они опаздывали уже на десять минут и тридцать две секунды, но Амарил с Франсин, по-видимому, это не беспокоило: девушки шептались и хихикали, даже не удосужившись одеться во что-то менее привлекающее внимание, чем светло-голубые комбинезоны с чулками в жёлто-синюю полоску. В отличие от них, Пия пользовалась рациональной частью своего мозга и оделась в чёрную толстовку с черепом вендиго, от вида которого меня скрутило в первый раз, когда заметила его, и в коричневые карго. Пространство исказилось на мгновение, и перед нами появились две женщины, чей возраст было трудно определить. Обе высокие и худые, одна с четко выраженными скулами и чёрными волосами с сединой, что напомнило Авалона, красная губная помада и синие стрелки выигрышно смотрелись на бледном лице, другая же одевалась в стиле семидесятых, её волосы имели тёмно-нефритовый оттенок и блестели на свету, ресницы накрашены фиолетовой тушью, а под левым глазом находится шрам. Я безошибочно узнала обеих сестер, известных своим мастерством и силой. Ведьмы сперва точно так же осмотрели нас, как и мы их, а после представились, злобно ухмыляясь. — Добро пожаловать, феи, — с явным сарказмом сказала первая из них. — моё имя — Эдилтруд, моей коллеги — Заратустра. Ваше пребывание здесь будет однозначно, — она взглянула на смутившихся Амарил с Франсин, — сложным. И это очень радует! — женщина улыбнулась, и я сдержала смешок. — Не будем терять время, у нас его не так много, как у вас, — Заратустра махнула рукой следовать за ними, мне захотелось пошутить про старость, но я не сделала этого. Как минимум потому, что мне нужно было ещё заполучить допуск к бесценной коллекции. С главной внешней лестницы, на которой мы стояли, нас повели по бесчисленным коридорам Башни. Они разветвлялись, уходили в неизвестность, пугали отсутствием света в пределах видимости, стены давили на сознание, то надвигаясь друг на друга, то обрушиваясь. Я знала, что это — «приветственная» иллюзия Гриффин, и была рада, что мне позволили взять «свою крылатую подружку», как выразилась Эдилтруд, потому что пикси развеивал их с точечной лёгкостью, не забывая или восхищаться трудностью заклинания, или ругать за ошибки. Для него это стало настоящей возможностью усовершенствовать свои навыки и проверить себя. И хотя он оскорбился на то, что его сравнили с девочкой, быстро успокоился, когда я заверила его, что профессор просто завидует его шикарным волосам. Нам показали несколько мест, в которые ходить не рекомендовали и в которые любым ученикам вход запрещен, — в частности Башню Незримых и усыпальницу, — столовую, представляющую из себя винтовую лестницу с платформами, на которых располагалось по три-четыре стола на шесть-пять человек, основные кабинеты, где будут проходить наши занятия, и, наконец, библиотеку. В которую ученицы не особо любят ходить, как сказала Заратустра с определённым разочарованием. Да, в отличие от большинства фей, ведьмы любят совершенствоваться исключительно в бою. Конечно, то же касается и нас, потому что любое превращение феи «рождается» из сражения и для него существует, но всё же мы не брезгуем пользоваться знаниями, чтобы добиться своих целей. К концу такой прогулки я заметно устала, и мои ноги, хотя и привыкшие к каблукам и постоянному движению, болели. В конце концов, когда время приблизилось к пяти часам, профессора проводили нас до наших комнат и поспешили на работу, потому что именно сейчас начинаются уроки в Башне. Нас же на сегодня от них освободили, чтобы мы освоились в незнакомой школе. Как только Амарил, Франсин и Пия, которая пожелала мне приятного вечера, скрылись за дверью, я постучала в свою, честно говоря, не ожидая того, что меня поселят к другим ведьмам. Здесь не висело именных табличек, зато была нумерация, как в гостиницах. По ту сторону послышались шорохи, кто-то заговорил, раздались приближающиеся ко мне торопливые шаги. Легкие, но небрежные, девушка точно худая и маленького роста, а ещё неуклюжая. Даже ниже меня, с обильной россыпью веснушек по бледно-зеленому лицу, в милой футболке с тыквой и бусинками в кроваво-красной челке. — Привет! — она доброжелательно улыбнулась и пригласила пройти внутрь. — Меня зовут Мирта, нас с Люси… — она переступила через разбросанные вещи, не упав только потому, что я придержала её за локоть. — Спасибо-спасибо, прости, я такая растяпа. — Ничего страшного, — я чуть приподняла уголки губ и отпустила её руку. В просторной комнате с тремя кроватями почти в ряд стояла курносая, костлявая девушка. Она горбилась, и её глаза так злобно сверкали, как будто я успела её обокрасть. — Так вот, нас с Люси попросили помочь тебе устроиться, — я кивнула и тоже назвалась, однако эта Люси только раздраженно фыркнула и, выплеснув злобную энергию наружу, отчего Мирта задрожала и сжалась, вышла из комнаты, по дороге пнув какую-то кофточку. По размеру можно сделать вывод, что её собственную. — Она всегда такая нервная? — усмехнулась я, уже морально готовясь к конфронтации с неуравновешенной ведьмой. — Нет-нет, Люси хорошая, просто… — девушка замолчала и расстроенно обвела взглядом помещение. — Прости за бардак и такое знакомство. Я хотела как лучше. Я положила рюкзак на свободную кровать с чистым постельным бельём черничного оттенка, плюхнулась на неё, застонав от удовольствия, когда на ноги перестала оказываться нагрузка, и тут же заметив на потолке немного странный защитный рунический круг. Сейчас такие уже не делают, потому что для разной площади необходимо рассчитывать новую формулу, с разными пропорциями магии и расстояний, возможно, с добавлением отдельных элементов. Но это отличается не только этим, но и выжженными частями, словно кто-то использовал его для проведения ритуала. Ну и кто здесь увлекается запрещённой тёмной магией, ещё и допуская ошибки? — Это Люси баловалась? — я ткнула пальцем в потолок, и Мирта взвизгнула, узнав символы. — Скажи ей, чтобы выкинула то, откуда прочитала эту ересь. — Ч-что? — Ну, у неё всё неправильно, — я просто пожала плечами, — так что она может навредить себе, если уже это не сделала. — Т-ты пользуешься чёрной магией? — обвинительно пискнула девочка, потому что девушкой её называть максимально странно. Сколько ей лет вообще? На вид четырнадцать. — Мирта, ты тоже, — она смутилась, и пока та приходила в себя, я прочитала выданное расписание. Итак, завтрак в два часа дня, — как мило, — тайноведение в полшестого, потом пятнадцатиминутный перерыв, две пары древних заклятий, в одиннадцать обед, — что за фигня у них происходит, — две пары зельеварения с двенадцати до трех и, — если кто-то ещё в состоянии, по-видимому, — ужин. Какое-то нечеловеческое расписание, я сомневаюсь, что смогу адекватно учиться, не спя по ночам. Даже если это многострадальные три с половиной часа. — Не беспокойся, — обратилась я к Мирте, которая всё ещё не отмерла, — по крайней мере, ты мне нравишься, — её щечки залил нежный румянец, и я снова удивилась, что она учится в этих мрачных стенах. Из портфеля вылетел проснувшийся Сильвио, который слишком утомился во время экскурсии, глаза ведьмочки засветились восторгом, и она почти хищником накинулась на офигевшего пикси. — Кто у нас тут такой миленький? — чиби парень зашипел змеей, укусив девочку за палец, которым та гладила его по волосам. — Ну не сердись, милаха, — Сильвио, чуть не лопнув от злости, наслал на бедняжку головокружение, и та упала, стукнувшись затылком об острый край кровати. — Если она умерла, то это твоя вина, — цокнула я и встала, чтобы проверить пульс соседки. На удивление, он был, а кровь отсутствовала.

***

Я проснулась не от звука будильника, а от чувства тяжести на груди и шее, которое медленно и настойчиво душило меня. Распахнув глаза в непонимании и попытавшись сделать вдох, я позволила ужасу на мгновение сковать тело при виде чёрно-фиолетовой субстанции, пытавшейся меня убить, и тут же взяла ситуацию под контроль. Огонь никогда не причинял мне вреда и не приходил в кошмарах, потому что я управляла им лучше, чем всеми эмоциями и воспоминаниями. И сейчас это не стало исключением, магия только ждала моего приказа, чтобы сорваться не то что с пальцев, а с кожи. И когда субстанция, задрожав от боли, но не издав крика, оплавилась, горячими каплями попадая на меня, я зашипела, пока Сильвио просыпался и осознавал происходящее, и огляделась. Люси и Мирта безмятежно спали, из-за больших тёмно-серых туч и густого тумана не было понятно, наступал ли рассвет или продолжалась ночь. Но я всё равно встала, проведя ладонью по вспотевшему холодному лицу, и направилась в душ, где окончательно избавилась от страха. Приятное пожелание доброго утра от кого-то из этой фениксовой школы. Пикси телепортировался ко мне в ванную, и сейчас рисовал на запотевшем зеркале слова проклятий, сетуя на то, что у нас нет с собой крови, потому что так бы было действеннее. Плевать, кто первым в него посмотрит из них, потому что обе одинаково странные и подозрительные. Я заплела влажные волосы в косу, которую дополнительно закрепила на затылке в пучок, и, собрав рюкзак, который категорически отказалась оставлять при таком риске, отправилась на поиски подходящего места для проведения урезанной версии тренировки. Внешние и внутренние лестницы сразу откидывались, коридоры — тоже, не хватало, чтобы меня увидели. Это только даст ведьмам ещё один повод для насмешек. До сих пор понять не могу, почему ни в Алфее, ни в Облачной Башне нет спортивного зала. Неужели так сложно выделить помещение для учеников, которые даже чуть-чуть занимаются? С такими мыслями я наткнулась на довольно интересное название на карте — «Древний Архив». Воспоминание о Тайном Архиве колледжа фей просочилось в разум, как и тот факт, что там прятался Кодекс. Удержавшись от «фейспалма», я стала двигаться куда более осторожно и плавно, постепенно создавая ощущение затихающих шагов для всех, кто мог находиться поблизости. Это одно из умений стиля солнечных эльфов, которому меня обучает Палладиум, и для него необходимо использовать не столько ману, сколько контроль над естественными физическими процессами, как дыхание, любые движения и подёргивания и в сердцебиение в том числе. Я всё ещё пытаюсь овладеть этим базовым умением, потому что всё, чему я училась до этого с катаной, подводило к азам стиля, которому мастер хотел меня научить. И я сильно сомневаюсь, что он учитывал тот факт, что мне неплохо было бы уметь сочетать это в фейском обличии. Или хотел, чтобы я сама смогла этого достичь, что более вероятно. Ориентирование в пространстве с помощью руны Ингуз становилось незаменимой вещью, без которой я уже мало себе представляла разведку. Во многом помогало наличие Сильвио рядом: его чувствительность к перемещениям была выше, к тому же он безустанно поддерживал катапси по моей просьбе. Несмотря на то, что от моих личных иллюзий шум не избавлял, с чужими легко справлялся, если это, конечно, не являлось чем-то физическим, как в случае утреннего монстра. Пока добралась до архива, успела несколько раз пожалеть, потому что он располагался на чердаке самой высокой башни. Не было никакой невидимой двери, как в Алфее, но по обстановке вокруг становилось понятно, что никто сюда просто не заходил уже много-много лет. Возможно, потому, что ведьмам лень или не интересно, или потому, что здесь было несколько мансардных окон, пропускающих и искажающих солнечные лучи, которые только на такой высоте пробивались сквозь искусственную плохую погоду. Я по-детски искренне обрадовалась этому свету в совершенно обычной полуразрушенной библиотеке. Я провела по большому напольному глобусу, собирая на подушечки пальцев толстый слой пыли, аккуратно перешагнула через кучку разбросанных книг, с помощью левитации поставила заваленный на бок книжный шкаф, покрутила вращающийся стеллаж. К сожалению, здесь не было пуфиков или стульев, так что мне пришлось наколдовать, чтобы тот продержался примерно пару часов, в то время как я буду разминаться, а Сильвио — искать в архиве тайники. Превратившись и подлетев под крышу, открыла все окна, впустив свежий воздух вместе с ледяным ветром, и наконец занялась своими делами. Когда я закончила, тяжело дыша, пикси подозвал меня и показал на тот самый глобус, который первым привлёк моё внимание. Покрутив его и чихнув от количества пыли, нажала на маленькую кнопочку, тем самым откинув назад одно полушарие. Внутри лежала всего одна книга в кожаной обложке со змеем-драконом, однако открыть её не удалось. Я мрачно ухмыльнулась, найдя в углу обложки имя — Рубео Драм. — Это будет интересно, — Сильвио согласился.

***

Замок почти оглушительно щёлкнул в полной тишине ночной Алфеи, в помещение тенью проскочила девушка, облачённая в облегающий костюм. На пару мгновений можно было различить силуэт, услышать взволнованный вздох, столкнуться с холодными решительными бирюзовыми глазами, пока красный сканирующий свет не растворился в темноте. Онемевшие от тревоги и бесконечного чувства неправильности руки трогали то один ингредиент, то другой, в каких-то жалких сантиметрах от пола ловя падающие вещи. Рычание, как у раненого зверя, вырвалось из горла Текны, она отдала новую команду Диджи, и та незамедлительно выполнила её, указывая на искомое. Маленькая феечка смотрела за неловкими, торопливыми движениями хозяйки с хорошо спрятанной жалостью и небольшой обидой. Эмоциональность в настройках стояла на минимуме, её мысли никогда не выходили за рамки прописанной программы, все её слова и действия были ограничены невидимой линией, отделяющей её от настоящего существа. Она была лучшим искусственным интеллектом, как говорила Текна раньше, заменяя себе друзей компанией робопикси, тела которой даже не существовало в материальном мире. Лишь в виртуальности Диджи имела определённую власть, которая по сути своей являлась разрешением. Если её сотрут, то это ничего не будет для неё значить. Но каждый раз, как Диджи задумывалась над этим, её пробивал лёгкий электрический ток, и в связи с последними событиями, она не рассказывала ничего из этого хозяйке. Девушка завершила поиски, улыбнулась и приступила ко второй части плана: стала оставлять как бы непреднамеренные улики, указывающие на другого человека. Светло-русый волосы на полке; «рассыпанный» по периметру след чужой маны, ловко скопированный с вещей подруги с помощью технологий, к которым был доступ лишь у малого количества людей на Зените; и, конечно же, кража дополнительных, ненужных для Империума, ингредиентов, входящих в состав Амаре. Третья часть включала в себя синтез зелья, однако к ней Текна приступит лишь через несколько дней, когда отдельные элементы будут готовы. Она могла бы назвать всё это самым захватывающим и продуманным, что когда-либо делала самостоятельно, а не по приказам. Обычно её посылали на миссии по устранению как врагов, так и союзников, а миссии, связанные с воровством, глубоким проникновением в чужую среду и со втиранием в доверие к людям, оставались другим членам Полимистиса. Она могла бы сойти за расходный материал, потому что при её создании граф Ток надеялся получить универсальное оружие, а в результате она не подходила для всех этих тонких задач, хотя и обладала высоким природным интеллектом. Однако Текна доказала свою ценность поступками, пройдя не только испытательный срок, но и выжив спустя столько лет службы. И она знала, чем неизбежно закончится её жизнь. Это не будет отставка и пенсия. Так что это был первый раз, когда Текна даже не спросила разрешение на проведение подобной операции. Максимально рискованно и, возможно, неоправданно. Тем не менее слепое желание сделать хоть что-то, что могло бы помочь, что не касалось той её жизни, а более нормальной и, казалось, единственной, толкало вперед. Она может притвориться и посочувствовать Флоре, а внутри будет ликовать, потому что всё удалось именно так, как она рассчитывала. Текна думала, что никто не узнает её мыслей, потому что все, похоже, были так далеки от понимания хотя бы части её сущности, что делало её одинокой и обиженной. Что ж, она ошибалась. Не заметила важную деталь, которую сама и создала, и это непредусмотренная гайка была близка, чтобы не просто остановить машину, движущуюся в пропасть, а сломать её и раздробить. Чтобы позже собрать заново усовершенствованную версию.

***

Флора смущённо повела плечами, поправила складки короткой юбки с цветочным принтом и постучала в дверь, на которую была готова молиться сутками напролёт. Бархатный голос, заставивший низ её живота трепетать, пригласил в кабинет. Фея, прикусив нижнюю губу и натянув вежливую улыбку, прошла внутрь, чуть не задохнувшись от аромата терпкого одеколона Палладиума. Никто, кроме неё, судя по всему, не замечал этого одурманивающего запаха и не жаловался, но у Флоры кружилась голова каждый раз, стоило ей оказаться поблизости от объекта её любви. Она предполагала, что, возможно, в этом не было столько духов, сколько природного запаха эльфа, однако меньшего эффекта это не производило. Взяв себя в руки, девушка пролепетала приветствие и цель своего визита, застенчиво предложив свой блокнот. И когда длинные изящные пальцы профессора едва коснулись её, беря предмет, Флора заметно вздрогнула, глазами впиваясь в его руки и представляя, как они мягко обхватывают её за талию. Иллюзия мгновенно спала, оставив сладкий привкус мечты на языке. Мечты, которая могла стать реальность с помощью Стеллы. — У вас большой потенциал, мисс Флора, — произнёс он, быстро листая записи и особо не задерживаясь ни на чем. — Есть некоторые недочёты и ошибки, но это хорошая основа для будущих разработок. — Правда? — с придыханием спросила она. — Я хотела, чтобы кто-то опытный в этой сфере сказал, что они имеют место быть, — неловко выдавила девушка, присаживаясь на предложенный профессором стул. — Не стоит так переживать, — мягко улыбнулся мужчина, и Флора впервые ощутила, что он действительно обращает на неё внимание, а не как это обычно бывает, когда в классе находится ещё и Лаон. — Мы можем обсудить наиболее вероятные, если хотите, — она закивала излишне бодро, тут же осекая себя. — Будете кофе? — предложил он и, словно сразу одумавшись, продолжил: — Или чаю? — Чай, пожалуйста, — её голос дрожал, — спасибо. — Не за что, мисс Флора, — перед ней поставили дымящуюся чашку травяного отвара, похожего на её собственный, но более кислый и резкий. — В последнее время вы стали лучше работать на занятиях, — заметил Палладиум, и фея зарделась. — Вам и вправду нравится природная магия. — Да, профессор, несмотря на то, что это моя стихия, это так же и моя страсть, — её слова были искренними, но внутри вдруг загорелся странный огонек, нашёптывающий ей, что всё это — ложь. Они беседовали с Палладиумом около часа, в течение которого он мягко объяснял ей её ошибки и подталкивал к верному решению. Несмотря на смущение и колотящееся в горле сердце, Флора могла одновременно мыслить, чтобы не разочаровать профессора. Немного медленнее, чем обычно, что объяснялось волнением, но тем не менее. Когда дверь за ней закрылась, она до сих пор прижимала к груди блокнот, предаваясь счастливым воспоминаниям произошедшего разговора. Это был настоящий успех. Первый шаг, который привёл к тому, что Палладиум пригласил её через неделю на ещё одну встречу, чтобы подвести итоги тому, что она успеет сделать из всего исправленного сегодня. Флора задавалась вопросом, чего она боялась раньше? Почему так трусила и представляла Лаон неприступной стеной, которая разделяла её с эльфом? На самом деле, Нери и вправду не виновата, что Лиадон выбрал её в подмастерье, но это вовсе не означает, что Флора из-за этого проиграла. Мастера могут брать нескольких учеников, к тому же она может просто общаться с ним по поводу науки, что рано или поздно перейдёт в более деликатные, интимные темы. Стелла во всём была права, Флора просто боялась пробовать. Вот только через несколько дней девушка поняла, что чувствуют мотыльки, слишком близко подлетевшие к желанному огню. Всё началось ещё на завтраке: она зашла, и почти все находящиеся в столовой студентки замолчали, повернув голову к ней. Съежившись от страха и непонимания, Флора села на свое место и намазала себе джем на тост. Аппетит пропал, как только она прислушалась к шёпоту недалеко сидящих первокурсниц из группы природоведения. Они говорили о том, что кто-то обокрал кладовку профессора Палладиума и что пропавшие ингредиенты подходят под зелье любви. Из трясущихся рук Флоры тост упал на стол, шмякнувшись начинкой вниз, из-за чего говорившие обернулись на неё и смерили подозрительным обвиняющим взглядом. Выбежав из зала со слезами, катящимися по разгоряченным щекам, она столкнулась с другой компанией девушек, с более старшего курса, но тоже под кураторством Лиадона. Флора не знала даже их имён, но они прекрасно были осведомлены, кем являлась она. — Ой ли, воровка плачет, — язвительно начала одна из них, толкнув Флору в плечо так сильно, что та отлетела на несколько шагов назад. — И не стыдно тебе притворяться невинной?! — поддакнула другая, почти крича в лицо фее природы. — Я-я-я… н-не делала н-ничего, — она заикалась, потому что рыдания душили её, а страх накатывал волнами. — Ну да, конечно. Не ты ли крутилась у профессора Палладиума влюблённой идиоткой? — нижняя губа Флоры задрожала при упоминании её чувств. «Все знают», — отдавалось эхом в её голове. — Хотела подлить ему Амаре? Ведьма! — Повтори ещё раз! — рядом раздался властный строгий голос, королевская аура тяжестью опустилась на их плечи, придавливая к полу, все слова застряли костью в горле. — Мелкие рыбки должны думать, прежде чем говорить, — всегда мягкие карие глаза приковывали к месту. — Брысь, — старшекурсницы фыркнули и поспешно удалились в столовую, в то время как Флора не выдержала и упала на колени. — Встань, — продолжала Стелла повелительным тоном, будто разговаривала с провинившимся слугой. И это пробило Флору током, в её голове пролетела мысль, заморозившая её тело. Что, если для Стеллы это просто игра? Подняв заплаканные глаза на светловолосую девушку, фея природы задержала дыхание, обдумывая это предположение, и вдруг согласилась с ним: «Это вероятно». Семья Флоры не являлась аристократами, хотя и приобрела определённый вес в обществе благодаря своим заслугам, лишь однажды в детстве она видела принцессу Кристалл — их будущую королеву, и даже тогда та уже, кажется, смотрела на всех сверху вниз. Неизменный оценивающий прищур, аура изящества и власти, этот проникающий во всё запах… Неважно, какую маску носили королевские особы, специфический аромат выдавал их. А Флора с малых лет была довольно чувствительна к таким вещам, хотя и пыталась подавлять это инстинктивное, звериное чутье, из-за которого она, как кролик, поджимала хвост и убегала. Но почему-то сейчас желание прятать голову в песок, подобно страусу, превратилось в рычащее, озлобленное животное, загнанное в угол. Наверное, поэтому она поднялась на ноги, которые не чувствовала, как и ссадины на ладонях, и резко, раздражённо выдохнула, чем мимолетно удивила Стеллу. Эмоции сплелись в один запутанный моток ниток, и единственное, о чём Флора могла думать, — это как ей хотелось поступить вопреки обычному своему поведению. — Не смей говорить так со мной, — шёпот на грани с рыком вырвался из неё, лицо принцессы стало бесстрастным, а не злым, как она ожидала. — Флора, успокойся, — Стелла аккуратно взяла её за руку и погладила, её губы почти не двигались, пока она произносила заклинание, мягкий солнечный свет окутал ранки, даруя тепло и спокойствие. — Я не хотела так говорить с тобой, это произошло случайно. И я постараюсь сделать так, чтобы в будущем это не коснулось ни тебя, ни кого-либо из Винкс, — кристально-чистые солёные капли пролились по щекам Флоры, её травяные глаза извиняюще смотрела на подругу, комок в груди, хотя и не распутался, перестал жечь ей ребра и вырываться. — Я правда не делала этого, — жалобно заскулила она. В опустевшем коридоре появились Чатта и Амур, и первая подлетела к хозяйке, тут же задействовав свою способность вымывать плохие эмоции. — Я верю тебе, — кивнула Стелла, посылая Амур долгий, полный намеков, которых поймёт только её пикси, взгляд.

***

Всех фей посадили за первые парты, где располагались самые лучшие ученицы, чтобы избежать конфликтов с наименее контролируемыми ведьмами. Я сидела вытянутой стрункой, прислушиваясь к чужому трепу, но не отводя глаз от профессора Фортиса — спящего в кресле-качалке маленького старика — и анализировала прошедшие пары. Если кратко и грубо, то тайноведение — познание души своей и чужой и мира путём чувственным, не опираясь на естественнонаучные знания, а древние заклятия оказались обыкновенной историей магии, просто с упором на происхождение, изменение или прекращение тех или иных чар. Мой мозг уже оплавился к концу дня, и скорее всего я выглядела как слегка сумасшедший зомби, а не как адекватный человек. Поэтому доверила тылы Сильвио, рывшемуся в моём рюкзаке и облизывающемуся на дневник, который, феникс его дери, не открывался и не уничтожался, что значило, что он был зачарован могущественным магом. Только вот мне от этого не лучше. А ещё этот старикашка делал вид, что спит, даже не замедляя дыхание и ману, насчет сердцебиения не могу ничего сказать, потому что, как бы не старалась, не могу его услышать на данном этапе. Только когда время на старых деревянных часах пробило полночь и помещение погрузилось в приятный полумрак, освещаемый только несколькими свечами, он поднялся с места, закряхтел и представился. — Для новеньких фей, меня зовут профессор Фортис, и на этом уроке вы не будете варить ваши любимые слабенькие зелья. Мы будем изучать яды! — воскликнул он, светясь небольшим безумием. Я удосужилась почитать про нынешних мастеров зельеварения: мой мастер лично разработал несколько десятков противоядий от новаций Фортиса, который вошёл в историю как человек, признающий силой только искусство приготовления живой смерти; к моему удивлению, Палладиум тоже получил свою степень вовсе не за безобидное изобретение. Только вот к более конкретной информации у меня нет доступа, он есть лишь у участников международной ассоциации зельеваров. И это, мягко говоря, меня настораживает. Обычно общественность знает, за что уважает мастеров, и несмотря на многие зелья и артефакты, уже не затрагивая природную магию, которыми Лиадон внёс большой вклад в науку, есть что-то, что нельзя знать обычным людям. Но мне пришлось сойти с опасного курса мыслей и сосредоточиться на задании, которое дал этот «милый» пожилой преподаватель. Сварить эликсир гнева. Я поставила котёл на максимальный огонь и, очистив прыгающие бобы, поджарила их так, чтобы не пригорело. Удобно, что здесь выдавались ингредиенты, но не рецепты, в отличие от Алфеи. И, по-видимому, Фортис ожидал, что мы не будем его знать, хотя бы потому, что у нас не изучаются зелья негативного воздействия, и в основном он оказался прав: Пиа и Амарил не имели ни малейшего понятия, что делать, и растерянно озирались по сторонам. Но нет, помогать я им не собираюсь, особенно под внимательной слежкой абсолютно каждой ведьмы в помещении и профессора, который, немного надеюсь, не знает, что я ученица Палладиума. А вот Франсин меня приятно удивила: девушка активно занималась приготовлением, выполняя всё чётко и так, как нужно. Я растёрла до пыли волчий корень и рог дромарога, вспомнив свой зачёт в Симуляторе и мысленно скривившись, и тонкой струйкой добавила к бобам. Когда я начала помешивать зелье по часовой стрелке в быстром темпе, то почувствовала, как к моему затылку прикоснулись скользкие пальцы. Сильвио выглянул из рюкзака, освещая темноту своими крыльями, чем заслужил напряжённо-заинтересованные взгляды, и рассеял направленное на меня проклятье. По-видимому, кто-то особо сильный смог пробиться сквозь его катапси и это однозначно разозлило пикси. — Какого феникса у тебя вместо зверюшки мордакс? — ощетинилась Люси, мы с Сильвио закатили глаза. — Он не мордакс, а слуа, недоучка, — ответила я, подготавливая стерильные сосуды для переливания зелья. Быстро посмотрев на её лицо, поняла, что она не знает, кто это такие. Ну, не мне её винить, я сама не знала о них, пока не попала в Город грехов. — Тёмные пикси, если проще. А ещё мой мальчик тебя засек, недоучка, — Сильвио ухмыльнулся, а я ядовито фыркнула, потому что безошибочно угадала. По щелчку пальцев, несмотря на то что могла этого и не делать, на них вспыхнул огонь, которым я подожгла волос нереиды и окурила им зелье. Люси вздрогнула, чем насмешила не только меня, но и рядом занимающихся ведьм, уверена, она будет копить свою злобу, пока не совершит какой-нибудь максимально глупый и опасный поступок. Посыпав сверху зелье измельчённой печенью дракона, между прочим, довольно дорогостоящий ингредиент, но, похоже, Облачная Башня не испытывает трудностей в деньгах, даже после зимней трагедии. — Ну конечно две феи закончат быстрее ведьм, — недовольно проворчал Фортис, подходя к нашим столам. Я повернулась, чтобы посмотреть на сокурсниц, и встретилась с победной улыбкой Франсин. Старик поглядел на наши зелья, понюхал их и чему-то кивнул. — На-ка, выпей его, — сказал он Франсин, которая побледнела на несколько тонов и почти задрожала. — Не трясись, как умалишенная, у меня есть противоядие, — да ну? У человека, который отрицает противоядие, оно есть? Что-то я не уверена в этом. Франсин осторожно взяла колбу с красно-коричневой жидкостью и поднесла к губам. Последний раз взглянув на Амарил и меня, она опрокинула в себя зелье и полностью осушила сосуд. Мне захотелось ударить её по лицу, потому что эликсир пьют маленькими глотками, чтобы растянуть эффект увеличения силы и, самое главное, чтобы рассудок не улетел куда не надо. Её белки покраснели от лопнувших кровеносных сосудов; зрачки расширились; кожа разгорелась от жара и приобрела розовато-красный оттенок; дыхание участилось; мана по каналам забегала в сумасшедшей скорости. Закупорив своё зелье и аккуратным движением, чтобы девушка этого не видела, отдала его Сильвио, который моментально спрятался у меня в волосах. Момент, когда её сознание заменилось яростью и убийственной аурой, было легко распознать, но вот увернуться от феи, которая, хотя и не трансформировалась, обрела неожиданную силу, оказалось труднее. После той ситуации с мадам Дю Фор у меня не оставалось никаких сомнений, что целью обезумевшей Франсин стану именно я. Не уверена, по каким причинам она так меня невзлюбила, но это не особо не имеет значения, когда приходится уходить с быстрых, легко читаемых траекторий. Ловко перемахнув через стол и оказавшись в более открытом пространстве, я не стала тратить время на то, чтобы превратиться, к тому же пришлось ставить блок, усиленный Совило, когда Франсин ударила ногой. Занятия Гризельды не прошли мимо неё, потому что она, несмотря на застилающий разум гнев, атаковала четко и умно, пытаясь найти слабые места или создать такие. Она никогда не дралась чисто в том смысле, как должны поступать добрые феи, и этот раз не стал исключением. Ведьмам определённо понравилось устроенное шоу, потому что, пока я боролась с сокурсницей, отражая и поглощая её заклинания и удары, они делали всё, чтобы превратить это не в лёгкий спарринг, каким он сейчас был лично для меня, а в кровавую бойню. Сильвио отражал их проклятья, расходуя всю ману, что имел, и каждые десять секунд мне всё равно приходилось ставить щит. В конечном итоге мне быстро это надоело, особенно когда два заклятья смогли достичь меня, вызывая судорогу в одной ноге и резкое потемнение в глазах. Я резко перешла на астральные планы, как будто случайно упала в ледяную воду, потому что для меня не играло роли, есть ли свет. Пока никто не выколет мне глаза, я буду видеть достаточно, чтобы убить. Однако, к сожалению, мне нельзя было ни убивать Франсин, ни причинять ей боли, поэтому и не применяла против неё ничего из своего арсенала. Что ж, не думаю, что меня погладят за это по головке, но огненные путы сорвались раньше, чем я успела унять вспышку ненависти. Красно-чёрная тень смазала всё вокруг, путы сомкнулись на этой новой фигуре, сжимая её так же сильно, как если бы на этом месте находился тот, кто похитил тётю с дядей. Моргнув, я развеяла заклинание и зачарованно уставилась на скопление мерцающих красных огоньков, формирующих невероятно развитую маносистему. Проклятье уже было сломано Сильвио, так что я отчётливо видела перед собой красивого молодого мужчину. Смуглая кожа; вьющиеся волосы цвета вороньего крыла, собранные в милый хвостик; глубокие чёрные глаза, обрамленные пышными ресницами; высокий и худой. Его губы кривились в озорной, лукавой улыбке, весь его образ притягивал и манил той таинственной силой, к которой хочется протянуть руку и забрать себе. — Зашёл к коллеге, а тут такие страсти, — насмешливо протянул он, и я осознала, что всё ещё стою в боевой позе, приготовившись к отражению атаки. Вокруг стояла тишина, только старик начал снова ворчать, по-видимому, разочарованный окончанием устроенного нападения. Франсин лежала на полу и явно чувствовала себя не очень хорошо, что неудивительно: у неё ещё около часа будет чуть ли не паралич. Я бы этого мудака по судам затаскала за подобное, сомневаюсь, что это можно назвать «обменом учебным опытом». — Ты в порядке? — он посмотрел прямо мне в глаза, из-за чего я смутилась. — Да, — к моему же счастью, голос не дрогнул. — Думаю, надо отнести твою подругу к медсестре, — он снова улыбнулся, и я очень надеялась, что не залилась румянцем, потому что внутренне была точно не в себе. Когда я говорила себе переключиться на кого-то другого, то не имела в виду это! Я не смогла возразить, что чёртова Франсин не моя подруга, даже близко, но Сильвио уже забрал мой портфель и порхал на выходе из класса, скалясь на близсидящих ведьм. Мирта, мимо которой я проходила, хотела что-то сказать, но была остановлена Люси, у которой вырос прыщ на носу. Буду верить, что это сделал мой пикси. Как только мы вышли в почти не освещенный коридор, мужчина, левитирующий фею, снова заговорил со мной: — Ты по обмену из Алфеи? — Эм, да, — я заторможено кивнула, не в силах перестать изучать его внешность. Кажется, теперь я лучше понимаю, что значит горячий парень. Если Палладиум был слишком трудной, хитроумной загадкой, сложным, многоуровневым магическим плетением, то этого мужчину можно было сравнить с притягательной экзотической тайной, которую тоже хочется разгадать, но на более животном уровне. — А вы?.. — Вообще, я профессор Рубео Драм, но ты можешь звать меня просто Рубео, — он оскалился, показывая заострённые клыки, и я почувствовала, как нервы дребезжат от напряжения и как низ живота тянет в приятной истоме.