Твоя судьба: тень в душе

У Сиро не было сил подняться. Ноги будто налились свинцом, вросли в землю, словно корни пустили. По щекам катились слезы. Она плакала, беззвучно и искренне. Впервые с того момента, как она свалила вину за смерть сестры на родителей, ей стало так больно. Душу рвало на куски и жгло пламенем. Хотелось умереть. И одновременно хотелось жить. Но зачем жить? В чём смысл? В голове каша. — У тебя мимоза. Сора первым нарушил молчание. Сиро вскинула голову. — М-мимоза? — Духовная рана. Как раковая опухоль, только на душе. Возникает или при сильном чувстве вины, или при целенаправленном проклятии. Потому тебя и преследует тень. — Ясно… Сиро опустила заплаканное лицо, закрыла его руками и всхлипнула. Сакура презрительно на неё посмотрела, а после присела рядом на корточки и коснулась её шелковистых волос. — Бедняжка… признай, сестру ты убила? — Да… Я довела её до самоубийства. Тайно издевалась, считая себя выше… — Надо же, даже не отрицаешь. — Сакура… Сора произнес это тихо, беззлобно, но дух сразу же вскочила и поклонилась. — Простите… Сиро спросила, с трудом поднявшись на подламывающихся ногах: — Откуда вы узнали? — Для мимозы требуется сильная вина за серьёзный проступок. Это если исключить проклятие. Тебя проклинать некому и нет смысла. Ты обычный человек. Означает одно. Ты солгала. Не наблюдала молча, не была равнодушной или что-то ещё в таком духе. Ты напрямую причастна к её самоубийству. Вполне вероятно, ты и довела её до самоубийства. Жестокие слова будто выжигались в душе. Сиро вытерла слезы и гордо вскинула своё лицо, похожее на лицо Май. Щёки красные, а глаза мутноватые от слез, но даже так девушка её напоминала. Сердце Соры сжалось. Не хотелось так жестоко с ней поступать, но иначе её не спасти. Мимозы от чувства вины исцелялись довольно жестоким методом, а в данной ситуации всё должно было быть ещё более жестоко и болезненно, ведь есть одно обстоятельство. — Твоя сестра в двух ипостасях. — Что? — За тобой следует тёмная сторона твоей сестры и светлая сторона. Все признаки налицо. Пока не увидел твою тёмную сестру — не верилось, но теперь всё точно. Найди светлую ипостась твоей сестры и твой грех будет прощён, а сестра отпустит тебя. Ты знаешь, что делать. С этими словами Сора развернулся и направился к той самой арке-выходу из двора. В глазах загадочной Сакуры мелькнула жалость, и девушка побежала вслед за господином. Хотя лучше его назвать хозяином. Только сейчас Сиро поняла, что вместо школьницы девушка обратилась в мико храма. Возможно, это её способность… Хотя, какая разница. Сиро направилась к открытому подъезду. Теперь понятно, что она должна сделать. Жестоко… Сора оказался таким жестоким, но это правильно. Она заслуживает эту жестокость. Девушка скрылась в подъезде. Хорошо, что никого не видно и никто не помешает. И как удачно, что тут все дома двухэтажные, а именно этот — повыше этажей на пять. Сразу она не заметила, только сейчас огляделась ясным взглядом и обнаружила. Как хорошо… и сегодня она всё закончит. *** — Сора-си, вы уверены? Не слишком ли жестоко? Шики растоптал сигарету. Стоявшая рядышком Тору протянула фото, где изображена Сиро и Миё, Соре. Пробраться с помощью обеспокоенной Каору-си было легко. Женщина очень волновалась за Сиро и, едва узнав о мимозе, мгновенно выдала ключ. — Не сейчас. Сора мягко накрыл её руку своей, вызвав ревность и у Шики, и у Сакуры. И если Шики скрыл свою ревность за попыткой якобы потушить ещё тлеющую сигарету, то Сакура топнула ножкой и пискнула. — И ты не сейчас, Сакура. Надо подождать. — Терпеть не могу духов, забывших свои границы. Шики протянул это будто невзначай, но Сакуре мгновенно захотелось разукрасить его нахальную рожу десятком шрамов. Остановил только суровый взгляд её господина. Тору кивнула. В руке девушки зажглась голубая сфера с протекающими по поверхности потоками энергии. Пара слов, взмах рукой и сфера стала похожа на гадальный шар, а внутри появилась Сиро, поднимающаяся по плохо освещённой лестнице. *** Лестница скрипела, но на скрип никто не вышел. Чёрные двери с ржавыми табличками оставались закрытыми. Так даже лучше. Сиро всегда была хороша в спорте, и с выносливостью проблем не было, но тут она словно вязла в трясине. Каждый шаг давался с трудом, а ноги — будто каменные. Но она шла, цепляясь за ржавые перила, задыхаясь. Шла наверх, на крышу, и молилась, чтобы дверь была открыта. Потому что она всё решила. *** — Сестрёнка, а мои картины будут отправлены на выставку в Париже. Я самая юная участница! Миё неловко улыбается и одёргивает платье. Любит ее, дурочка. А после подходит и гладит по шелковым волосам. — Сестрёнка, я очень рада. — Не люблю, когда мои волосы гладят. И она уходит. А после при сестре просит маму погладить её по волосам и говорит, как ей приятно. А когда сестру наругали за разбитую чашку, Сиро даже не подумала заступиться, только посмеялась. И вечером из комнаты сестры доносился плач. *** — Прости… Прости… А вот и дверь. Даже открыта. И в проёме виднеется кусочек ночного неба и перила у крыши. Только бы никто не заметил… Только бы никто не помешал… Она подошла к перилам и вцепилась в ржавое железо. А после — перелезла. Теперь она нависала над бездной. Ясно был виден двор, окружённый бетонными коробками и покрытый грязным асфальтом. Взор выхватил ту арку, в которой исчез Сора. На мгновение перед аркой показалась сестра. Постояла, а после рассыпалась в прах. Но уже не страшно. — Я всё делаю правильно, да? Сиро сделала шаг и провалилась бездну. «А?» Неописуемая боль вырвала её из кошмара. Пытаясь покончить с собой, она шагнула с крыши и, пролетев пару этажей, ударилась об угол козырька, распластавшись на нем. И как не заметила? Хотя, она была как в тумане. А сейчас ей неописуемо больно, и она чётко знала, что из разбитой головы льётся горячая кровь. Но как ни странно, стало легче. И вспомнилось все, что произошло с того дня, как она начала тонко травить сестру. Началось всё с выставки в Париже. А после она умело пускала слухи о сестре, лгала о ней, игнорировала и унижала, возомнила себя лучше неё, выше, сильнее. И родители легко, сами того не зная, это подтверждали. Не хотелось вспоминать свою гордыню, унижения сестры, ложь, лицемерие, актерство и жестокость. «Зачем я появилась на свет? Зачем меня сюда допустили?» У сестры был рак. А она и над этим посмеялась. Тогда сестра и повесилась. «Лучше бы я не рождалась!» Не рождалась бы — и сейчас не жалела бы. А сестра её любила. И Сора был к ней добр. Даже Каору-си отнеслась к ней, такой дряни, с пониманием. А ведь она была такой дрянью, такой тварью… «Я так виновата перед всеми вами! Я так виновата! Простите меня!» Искупит ли она всё такой смертью? Что ж, если так… Она перевалилась через край и полетела к земле, головой вниз. Пахло кровью, и почему-то стало легко. «Спасибо, что относились с добротой ко мне, такой дряни…» Земля приближалась. Странно, боль в разбитой голове будто утихает. Странный покой. И сестра будто рядом. Будто и не было лет травли и унижения самого близкого и искреннего человека. Будто они снова играют в песочнице и нет картин, побеждающих на выставках. После самоубийства сестры она не могла рисовать. Что же, так даже лучше. «Спасибо, что научили меня, такую дрянь, любить…» Сора такой симпатичный… Вот бы увидеть его ещё разок, вот бы коснуться его руки, выпить с ним чаю… Да какое там, она слишком многое просит… О, вот и земля. Ну, пора прощаться. «Я люблю вас». И чьи-то руки, окутанные светом, коснулись её рук. — А?