наши обречённые судьбы

***

      — Ох, Лололошка, это ты, — Бастиан чуть вздрагивает, а после смотрит на открытую дверь в свой кабинет, — заходи-заходи. Какими судьбами? Или ты пришёл на день рождение Люка?       Юноша закрывает за собой дверь и медленно подходит к креслу напротив Бастиана – садится на него осторожно, будто боялся сделать лишних движений. Еще Рома выглядит спокойней, чем вчера и днями ранее – спал больше, чем двенадцать часов, и теперь готов творить невообразимое.       — День рождение?! — Селести появляется рядом, усаживается мягко на плечо своего хозяина и довольно машет ногами. Старик чуть улыбается и кивает, бросает взгляд на стену, где записаны даты дня рождения каждого из работников ордена. — Какие чудесные новости! Лололошка, тебе бы не помешало развеяться!!       Он смотрит на нее скучновато.       — Да, давай останемся. Только вот, у нас нет подарков...       — Какие подарки, Лололошка?! Вздумал же, пугать старика... — Бастиан вздыхает и подходит чуть ближе – дотрагивается до семейного плеча, прижимает чуть к себе и рассказывает о том, какой же красивый цветок вырос в саду, пока Селести смотрела за ним.       Он оказался прав – как только Рома появился на пороге теплицы, то сразу стало ясно чем была занята фея в то время, пока тот не желал ни с кем разговаривать. Зря время не теряла – и Лололошка готов поклясться четверкой, что сад был превосходен до невозможности.       Бастиан оставляет голубоглазого в саду размышлять, гулять между трав и слушать голос Селести, которая рассказывала что здесь и как. Оказывается, ей разрешили даже посадить немного своего – цветы из леса, в котором она проживала, идеально вписывались в углы теплицы, скрашивали пустые стекла и придавали месту второй шанс на жизнь.       Мельком Лололошка вспоминает Эмриса, который вечно ждал его у сада. Наверное, это было его любимое место или просто значило много.       Воланд выглядывает из-за угла и держит в руках кучу булочек, какие раздавали в столовой в честь праздника одного из коллег. Рома поворачивается и смотрит на него недоброжелательно, немного удивлено, а потом демон убегает – позади слышится голос Альберто, которому, как понял юноша, ничего из столовой не досталось.       Слишком стабильная и привычная для него атмосфера: бушует жизнь, немного счастья и отблески фонарей на стенах не дают этому месту погибнуть полностью. Стекла темные, со стороны можно было и подумать, что на улице давно ночь – вот только часы на стене показывали совсем другие числа, около одиннадцати утра.       — Эмриса на тебя не хватает, чертов ты демон!! А ты хоть остальным что-то оставил, а? Вернись же, демонюга ты недоделанный! — подключился к Альберто и Аргус, стараясь догнать демона. Сзади плетется Катрина и смеется, легкость расплывается по ее телу и она думает, как бы успокоить несносных мужчин перестать бегать за настоящим существом из Ада. — Воланд!! Аргх, да я тебя словлю и убью!       — А Аргус до сих пор яро ненавидит его, — сообщает Селести и хихикает про себя, — я скучала за этим очень. Лололошка, а ты скучал?       Он поежился на месте и не отвечает несколько секунд. Садится на пол, рядом с ведром воды и облизывает губы.       — Не томи, скучал же.       — Скучал-скучал, — подает смех Рома и тяжело вздыхает, — более чем.       Катрина переступает порог помещения и усаживается на пол рядом с юношей, завлекает его в разговор и рассказывает как без него здесь было скучно несколько дней: вокруг хмурость, тучи возвысились над головами работников ордена и казалось, что уже ничего не сможет помочь им. Все заняты делами, развивают свои познания в магии, стараются понять смысл всех книг из кабинета Джодаха и они получают новые успехи.       Она делится своими успехами также – ее мастерская улучшилась, свободного пространства стало еще больше и сидит она там целыми днями, практически ночами. Нагоняет то, что упускала все это время.       — Пошли, расскажешь чем занимался по дороге в столовую, — Катрина отряхивает себя от пыли и подтягивается. Слышит неприятный хруст в руках и закусывает губу. Рома кивает ей и следует ее примеру, считает, что это даже очень хорошая идея – расскажет что-то новое, выдумает какую-то историю чем занимался и расскажет, что просто заболел, поэтому и не появлялся.       Они спускают ниже по ступенькам и слышат голос Бастиана, ругающийся с Воландом – второй, как показалось Лололошке, заливался смехом, а старик пытался сделать его виноватым в каком-то деле. Скорее в том, что от сладостей в столовой практически ничего не осталось – с этим Воланд отлично поработал и съел сам.       — Неделю без еды просидишь здесь, питайся в замке с Люциусом, — шипит на него начальник ордена и демон закатывает глаза. С детской улыбкой показывает ему язык, пока Бастиан готовится выставить его за дверь и больше не звать на важные мероприятия ордена.       — Ты в точности похож на Зефириона. Люциус рассказывал, что он тоже такой скучный и очень важный, — бурчит Воланд и падает на стул. Вокруг шарики прибиты к потолку, чуть дальше надпись про день рождение и Цесанна старается аккуратно нацепить на голову Люка праздничный колпак.       Лололошка снова соглашается с Селести мысленно.       Я правда по этому скучал, всплывает в его голове спокойно и он, поглощение своих мечтаний раньше и забитый в углу, как ребенок, улыбается по-настоящему.       Селести ликует рядом.       — Рада, что ты согласился все же. Наконец-то снова все вместе будем, — сообщает ему Катрина и машет рукой Аргусу, — и атмосфера прежняя, прямо как было в самом начале...       Рома однажды уже жалел о том, что является мироходцем – привязывается к одному в тот миг, когда нужно с ним расставаться, делает счастливых новых людей, теряется в воспоминаниях и обрывками помнит то, кто присутствовал рядом с ним раньше.       Он почти забыл о том, что было с ним – как строился мир, как он пытался понять для чего он создан и какова цель его путешествий.       Противится самого себя.       Теперь ему будто кажется, что здесь он не должен быть – замешательство стоит позади него и он задумывается о том, почему до сих пор ветра этого мира не унесли его в новое путешествие, к новым людям и новой истории. Скорее, ему было так легче – спустя время он забудет о том, что было здесь, забудет о полубогах и богах, о людях и существах, спокойно будет спать и, если воспоминания настигнут его, то это будет в самом конце его пути.       Эй, Лололошка, ты чего завис? Селести подлетает ближе к своему хозяину и смотрит на него. Ты что, испугался Люциуса?       Ч-что? О, прости меня, я просто в мыслях засел, а так ничего особенного... Люциуса? Чего? Зачем вообще его приписывать сюда? Рома зевает и удивленно уставился на свою маленькую подругу, пытался понять смысл сказанных ею слов. А еще он не до конца вышел из своей головы и немного выпил алкоголя первым.       Воланд что-то про Люциуса сказал, я не особо услышала. Вроде, он должен прийти сюда... фея садится на плечо Ромы и утыкается в его голову. Видимо ты пропустил это и не среагировал на крики Аргуса. Он такой злой что-то...       Рома стоит в дверном проеме и следит за обстановкой – Альберто вместе с Беннетом раскладывают тарелки и ножи, Цесанна делает несколько фотографий на память, Люк сидит и не знает куда себя деть – его попросили не нагружать себя в такой день, поэтому ему ничего не оставалось делать, как сидеть спокойно на стуле и смотреть за всеми.       Краер пытался посчитать всех гостей на пальцах и передавал числа Бастиану.       А почему ты не счастлив? Это же Люциус, как раз и поговоришь с ним, Селести бьет словами по голове Лололошки и тот будто просыпается.       Еще каких проблем накинешь мне? устало отвечает ей Лололошка и скрещивает руки на груди. Справлюсь как-то. Смотри, да я же отлично держусь!       Селести смотрит на него так, будто он сказал что-то очень глупое и несвязаное.       Да, лжи тебе не занимать, вынесла она и замахала ногами в ожидании. Все будет отлично, просто вы не поняли друг друга.       Ага, ну помечтай, маленькая.       Они замолкают на какое-то время и Катрина машет рукой, чтобы юноша подходил к столу. Делает шаг и улыбается, сможет отвлечься от своих болей в животе.       Рядом, плечом к плечу, появляется полубог и все внимание забирает на себя. Вспышка возле дверного проема заставляет даже Аргуса перестать ругаться с Воландом, а искры, какие сразу не были заметны, начали рассыпаться вокруг Люциуса.       Лололошка дергается на месте и хватается за стену рядом, чтобы не упасть случайно от неожиданной резкости.       Он проклял все вокруг.       Воланд толкает в плечо красноволосого мужчину и шагает к Люциусу, тянется к нему и начинает рассказывать, что невероятно скучал и здесь вокруг, кроме него, великого полубога! – все очень скучные до невозможности. Селести подлетает к Лололошке и спрашивает в порядке ли он, смотрит на демона недовольно, а потом ловит на себе взгляд Люциуса – спокойный, немного усталый, а ещё побитый. Но властный.       Он, на удивление, кивает ей в знак приветствия. Это теперь их маленький обычай – они стали дружнее, ценят друг друга одинаково и, не смотря на глупые проделки ее хозяина, Люциус до сих пор рад ее видеть где угодно.       — А ну лицо попроще, Люц, хоть ты не будь букой, — вылавливает момент Воланд и тараторит слова чуть ли не в губы полубога. Сам Люциус не двигается несколько секунд, а потом бесцеремонно отталкивает друга от себя и поправляет одежду – самое обычное поведение, ему подобного не занимать. — О, да, теперь лучше. По лицу бы еще ударил, как в старые времена.       Белобрысый стреляет алым взглядом на него и делает из губ тонкую полосу, нехотя держа язык за зубами. Может быть, если бы здесь никого не было, то он точно ударил Воланда по лицу.       — Ха-ха-ха, Люциус такой Люциус, — довольствуется собой демон и садится за праздничный стол.       Лололошка убирает волосы с лица и думает, что он самый несчастный человек на планете.

***

      Селести облетела уже всех вокруг: поболтала немного с Цесанной и Крайром, поинтересовалась состоянием здоровья у Бастиана и напомнила ему сегодня покинуть орден пораньше и отдохнуть, да и животных не нужно забывать кормить! Катрина как только могла хвалила фею, делилась ее успехами с Аргусом, заставляя Селести немного краснеть, но потом отвечала, что если бы не Бастиан с идеей отдать полностью сад в ее распоряжение, то подобное сделал бы кто-то другой.       Все умеют смотреть за садом. Это ведь очень просто, думает Селести.       Лололошка в ответ сдержано мычит.       Еще фея несколько минут поздравляла Люка с днем рождения, обещала подарить ему тысячу подарков, сплести красочный венок, показать свой домик и даже сводить на ее родину, в мир фей, где все совершенно по-другому.       Люциус не остался без внимания в этот день. Селести поделилась с ним новостями, а в конце аккуратно поинтересовалась про Лололошку. Смотрит на нее немного странно, пытается прожевать невкусный пирог и сглатывает медленно, продолжая выглядывать в фее что-то.       — Хороший вопрос, — отвечает по началу белобрысый и облизывает губы, — но за ним не ко мне. Найди вон, своего этого, хозяина, и у него спрашивай.       — О-ох, ладно-ладно, я просто очень волнуюсь за вас... — тихо шепчет фамильяр мага и совсем грустно вздыхает. Смотрит в сторону юноши, который о чем-то увлеченно болтал с Бастианом и с чего-то посмеивался.       — Не о чем уже, успокойся, — сухо бросает он и пожимает плечами, — вот поговоришь с ним, тогда и получишь ответы на свои вопросы. Хотя... Я даже сомневаюсь – на мои вопросы он, почему-то, не способен ответить. Тоже мне...       И потом их темы полетели в разнос, что даже спустя двадцать минут Воланду приходилось насильно тянуть Люциуса со стола, чтобы полубог выделил время и ему. Селести довольно отличный собеседник, все это понимали – почти, существует же Воланд. Рома неспокойно лишь оглядывался по сторонам, желая увидеть перед собой полубога.       И не о чем ему больше мечтать, кроме этого.       Он знатно облажался в своей истории здесь.

***

      — Ну посмотрите на этого болванчика, он снова опустил нос и зол на весь мир, — Воланд толкает его и садится рядом, практически сбрасывая с собственного места. Рома возвращается из мыслей в реальность и видит, что некоторые из ордена уже во всю танцуют под неизвестную ему музыку. — А, ты уснул, наверное. Неудивительно, здесь так скучно.       — Ты отбил мне бок, — сообщает Лололошка, потому что неприятные боли настигли ему после того, как демон ударил его. Растекается по телу и он дрожит, стараясь подавлять свои эмоции внутри себя.       — И паренька твоего, ха-ха.       Рома резко поворачивается на него и думает, что сейчас ударит его совершенно случайно.       Не стоит шутить о таком, не стоит ему напоминать о Люциусе и давить на больное так просто.       Он закатывает глаза сразу после того, как услышал неприятные для него слова. Замечает недалеко полубога – белобрысый стянул с себя шляпу и теперь смотрит в спину Воланда немного устрашающе – за любое лишнее движение отправит в Ад на мучительную смерть.       Рома встречается с ним взглядом и сплетение голубого с красным, немного блеск от цветения мака заставляет первого отвернуться сразу же, делая несколько глотков алкоголя из своего стакана.       Ему некомфортно здесь.       — Да ты не лучше этих монстриков из ордена. Хм, а почему у тебя не такая же, как у них, скучная одежда?       — Да отстань ты, — говорит Рома совершенно спокойно, пытаясь смириться с гневом внутри. — И я уже не состою в ордене, я ушел. Теперь прохожий просто.       — А почему ушел?       — Захотел.       — Ну а почему захотел? С чего бы такое желание? — не отставал демон и пытался узнать все что только можно.       Приставучий же, думает Рома и оглядывается на Селести. Она подлетает к нему сразу и смотрит на Воланда так, будто он враг всего народа. Селести, ударь его случайно, пожалуйста.       Эй! Я не такая плохая... отвечает ему фея и задумывается. Просто молчи и он сам отстанет.       Ага, а потом за то, что я его игнорирую, получу пару-тройку раз себе в лицо за это. Спасибо большое за совет, бинты и пластыри у нас дома кончились.       — Эй, Воланд, разве тебя в детстве не учили, что докапываться до людей – это плохо? Некультурно? — спрашивает Лололошка и Селести почти незаметно бьет его по голове легонько.       А, ударить меня, значит, можно, а пнуть этого приставучего нельзя? обижено говорит ей голубоглазый и готов был обидеться на весь мир. Все звезды вокруг против него.       У демонов разве родители там были? задает вопрос фея и смотрит на него поучительно.       То есть, ты теперь за его чувства переживаешь?       Лололошка!! Он же наш друг!!       Я бы с тобой поспорил, завершает все свои диалоги в голове и смотрит на Воланда. Тот, наверное, уже придумал как, когда и куда ударить Рому, но пока не спешил с этим делом.       Берет стакан юноши в руки и выпивает все что осталось.       Селести, я начинаю злиться.       — Расскажи, ну.       — Да ты издеваешься... — шипит на него уже с злостью Рома и вздыхает. — Ухожу я, понимаешь? Ты ведь сам все прекрасно слышал несколько месяцев назад, разве нет? Мироходец я, по мирам путешествую и, как видишь, пришел тот момент, когда отсюда я уйду.       Воланд его слушает и крутит пустой стакан в руках.       Ему так скучно еще никогда не было.       — Вот, правда не знаю когда я уйду, но это скоро. Может, это будет сегодня, а может и завтра – честно, я так рад что больше не увижу тебя, дружище.       Демон смотрит на Лололошку и думает, пытается понять его мысль и словить на языке слова. Юноша сейчас пошутил про последнее предложение или всё-таки нет?       — Не увидишь?       — Не увижу, Воланд, никогда. Счастлив? Рассказал тебе то, что меня гложет несколько дней. Легче не стало правда, но теперь ты хоть не будешь задавать тупых вопросов.       Лололошка...       Между ними царит тишина – демон не мог понять почему не может найти в себе каких-то слов, Селести рядом меняется в лице и теперь картина в голове сложилась полностью. Все эти вещи, желание уйти от реальности и нанесения себе вреда были... Самым обычным подавлением страха, желание забыться?       Нет, нет, нет... Лололошка, только не говори, что ты и с Люци-       Глаза у Ромы сравниваются с алмазом – блестят на свету, музыка давит на тело и заставляет его стереть себя с земли. Люк старается повторять движения за Беннетом, двигает бедрами и Цесанна глухо, совсем не слышно, смеется с них и старается показать им настоящий танец.       Он завидует их легкости и мечтает достичь однажды такого же. Хочет танцевать и не думать о завтра, не думать о том, что ему нужно отовсюду уходить, не привязываться, ждать конца усердно и думать, что когда-то будет лучше.       Да, маленькая, поэтому я и ушел от него, говорит он для Селести и та дергается рядом с ним. Не верит.       Люциус слышит и видит, меняется в лице и покидает праздничный зал после взгляда Лололошки в его сторону.       Оказывается, все было еще проще чем он думал.       Ненавидит себя за то, что ушел в тот день, когда юноша посылал его от себя подальше. Ненавидит за гордость, за величественные мысли и о том, что не давал ничего должного.       И поддержки не дал. Да, точно, она была нужна.       Рома смотрел на него и даже не понял то, что полубог услышал диалог отчетливо.       Воланд поднимает руки вверх в поражении.       — Кажется, твой возлюбленный ушел в замок поплакать, — он выдавливает смех и не получает этого же в ответ. Юный маг смотрит на него совершенно пусто, глаза раскрыты и не знает куда себя деть. Не знает как реагировать, а про Люциуса слышать больно.       Он замирает от правды.       — Полубоги не плачут, — всего лишь говорит он и кажется, что ему плевать.       — Ты слишком многое ему дал, — напоминает демон аккуратно, не пытаясь давить на что-то неприятное, — поэтому он так к тебе привязался. Хе, удачи тебе, болванчик, а я полечу к твоему принцу, иначе от замка останется лишь слово.       Пропадает из виду через пару минут после ухода белобрысого. Рома закрывает лицо руками и размышляет над тем, насколько же он противный как личность в этом мире.       И продолжает ненавидеть себя.