Я люблю твои работы, Лука.

Крик, раздавшийся в покоях Хюррем, разлетелся по всему дворцу. И разбудил всех. Эсма, которая и увидела тело, выбежала с ребенком на руках, а дальше идти не смогла. Её трясло и она осела на ледяной пол. Вокруг неё собрались девушки, к ним вышел недовольный Сюмбюль. - У.. Би.. Уби.. У.. Ли.. – рыдала девушка, не в силах подобрать слов. - Кого убили, ай, Аллах. - Хю.. Хю.. - Кого? Влетела Нигяр Калфа. И, подняв Эсму с пола, вместе с Сюмбюлем помчалась в покои Хюррем. Там зажгли светильники и развернули тело, чтобы осмотреть. Нигяр вскрикнула. Хюррем. - Ооой, убьют нас, ой, горе то какое… - Молчи, Сюмбюль, понесли.. Она ещё жива. - Ой ой ой, Повелителю нужно сообщить. - Обязательно. - Что происходит, - в покои ворвалась Валиде. – ах, бедняжка. Несите её к лекарю. В больницу. Аккуратно, чтобы не навредить, Сюмбюль понёс ещё живую Хюррем, а Валиде побежала будить сына. - Стража, срочно разбудите повелителя. - Слушаюсь, госпожа. Служитель покоев вошёл в покои, а через минуту из них вышел Султан. - Что произошло!? - Хюррем тяжело ранили. Её отнесли в больницу. - Что ты говоришь?? Это правда?? – повелитель на минуту вошёл обратно в покои – накинуть халат, и, выйдя обратно, побежал вслед за матерью в больницу. Лука резко проснулся в холодном поту. Заставляя сердце успокоиться, он прислушался. В доме стояла гробовая тишина. Видимо, дед собрал свои вещи и ушёл в своё новое жилище. Нужно проверить на всякий случай. Пытаясь вспомнить, что ему приснилось, он прошёлся по своему домику и никого не нашёл. Точно, совершив намаз, дед покинул дом. Вернувшись в спальню, Лука решил продолжить спать, но душу не отпускало тревожное предчувствие. Уснуть так и не удалось. И утром в артель художник пришёл разбитый и с плохим настроением. Не рисовалось. Кисть совершенно не слушалась руку. - Господин Челеби, я сегодня перейду на миниатюры, можно? - У тебя приказ повелителя – заканчивать портрет Махидевран Султан. Я не могу тебе позволить перейти на другое дело. Лука вздохнул и взяв краски, начал их разводить. - Ты слышал: во дворце было совершено нападение на Хюррем Султан? Лука вздрогнул и уронил кисть. - Нет, Лука, ты сегодня явно не в состоянии работать. Пил, что-ли? - нет, Эфенди, не выспался. В артель вошёл Матракчи. Он был весьма взволнован. - Там это.. Луку можно? - Забирай. Но зачем? - Надо. По поводу портретов. - Хорошо, хорошо, забирай. Лука отправился вслед за Матракчи. - Лука.. Я всё знаю. И про тебя и про Хюррем Султан. Не смотри так, ты сам мне несколько дней назад признался.. В общем, я не за этим. Хюррем Султан ранена. Серьезно ранена. Художник онемел, и ответить ничего не смог. - Ранена она. Все молятся, чтобы выжила. Лука сделал шаг по направлению к дворцу. - Нет, Лука, ты никуда не пойдешь, сиди в артели, я сам новости буду приносить. - Я хочу знать, что с ней! - Я же сказал, что новости буду приносить! - Ты думаешь, что я смогу спокойно ждать новостей? Уверен? - Лука! Возьми себя в руки и жди новостей. А «спокойно», или нет, это уже тебе решать. Лука оттолкнул Матракчи и побрел в артель. - Лука, она выживет, я уверен! - Ты думаешь, я только из-за неё сейчас в таком состоянии?? - А из-за.. - Ты не понимаешь!! Мне письмо пришло!! Из моей деревни! Татары снова напали.. И.. – Лука сел на дорожке. – и убили всех, и моих родных тоже.. Матракчи удивленно протянул что-то, непонятное для Луки. - Теперь я один во всём мире. У меня не осталось никого, только крест да икона, но вы и это хотите отнять у меня, мою последнюю надежду! - Нет, ты что? Я у тебя ничего отнять не могу. - Я не про тебя. Султан давит, намекает, что я должен перейти в ислам, Ахмед Челеби ненавидит меня из-за моей веры.. - Не сдавайся, Лука. Я хоть и мусульманин, но советую тебе держаться твердо своих убеждений. Давай, я схожу к Ахмеду Челеби и передам ему, что ты не в состоянии сегодня работать. - Передай, Матракчи, я прошу тебя, передай. - Подожди меня здесь. Вернулся Матракчи с новостями. - Ахмед Челеби разрешил тебе отдохнуть несколько дней. Пошли. Лука поднялся с дорожки и побрел за другом. Больше он ничего не мог говорить. - Один живешь? Художник кивнул. - Хорошо. Давай, выкарабкайся, ты должен выжить. В вечер нападения. Гюльшах зашла тихо, незаметно. Пытаясь не разбудить всё ещё спящую госпожу. Сон девушки выровнялся и она уже спала с безмятежным лицом. Только вот служанка, проходя, задела вазу. Это заставило Махидевран прервать сон. - Гюльшах? В это время по дворцу раздались крики. - Что там происходит? Сходи и выясни. - Госпожа.. - Иди, ну же. Гюльшах вышла, а Махидевран уже не могла уснуть. Она прошлась по покоям, поправила вазу со светильником и остановилась посередине, слушая, что происходит снаружи. Вошла Гюльшах, на которой явно не было лица. - Что ты выяснила? - Госпожа.. - Говори же.. Гюльшах.. - Хюррем.. Ранили. - Ч.. Что? Кто это сделал, ты узнала? Махидевран ни в коем случае не желала смерти сопернице. Особенно после того, как поняла, что Султан в конец её отверг. Всё, что она желала, - это чтобы Хюррем выгнали из дворца, отправили в ссылку. Но смерти… Такой жестокой участи она бы не пожелала и самому злейшему врагу. И радости новость о покушении на жизнь Хюррем ей не принесла. - Кто это сделал, говори! – потребовала Махидевран от Гюльшах. Та залепетала: - Я не.. Я не знаю, госпожа.. - А я начинаю догадываться. Вместе с ответом пришёл и страх. Гюльшах разрыдалась. - Госпожа, я хотела.. Я хотела вам помочь. - ПОМОГЛА??! – голос Махидевран подскочил на октаву, - ПОМОГЛА!!! Ты меня погубила!! – крича это, она бросила Гюльшах на пол и начала наносить по ней удары, - я погибла! Из-за тебя! Что со мной будет?! Что ты натворила?!!! А теперь вон! – избив служанку, Махидевран подняла её с пола и потащила на выход. - Госпожа.. - Вон!!! – вытолкнув Гюльшах из покоев, Махидевран закрыла за ней двери и сползла по стенке на пол. В этот момент ей буквально перехотелось жить.. Она прекрасно понимала, кого обвинят в покушении. Спустя полчаса началось. В покои влетела Валиде. - Махидевран, что произошло? Что с Хюррем? - Валиде, я не знаю, клянусь вам! – бед для Гюльшах ей тоже не хотелось. - Успокойся, Махидевран. Будем молиться, чтобы Хюррем выжила. - Да, госпожа. Валиде вышла. Махидевран с трудом дождалась утра. Состояние было диким. Хотелось одновременно и сбежать из дворца, и выброситься с балкона покоев. В это время проснулся сын. - Мама.. «Я буду жить ради сына», решила султанша, взяв себя в руки и пошла к подростку. - Доброе утро, Мустафа. - Мама, нас сегодня будут рисовать? - Я не знаю, но попробую узнать. – пообещала Махидевран. Возможно, это последний её относительно спокойный день. Во дворце все начнут подозревать. Махидевран вспомнила, как попыталась отравить Хюррем. Даже тогда она не желала ей смерти. Султан отдалил её от себя. Но шанс на прощение всё равно был. Пусть и небольшой. А сейчас всё будет ужасно. С каждой минутой Махидевран это понимала всё больше и больше. Подозрения падут на неё, потому что больше некому устранять главную Хасеки с дороги. Лука места себе не находил. Полчаса назад Матракчи с сожалением объявил ему, что Султан приказал приходить в дворец и дописывать портрет Махидевран. А он даже кисть не мог удержать от беспокойства. Правда, Насух-эфенди добавил, что Хюррем очнулась и открыла глаза, но беспокойство от этого никуда не делось. Разве стало чуть полегче. Лука представить себе не мог, как бы он дальше жил, если бы убили ещё и Хюррем. О дворцовых интригах он не имел и малейшего понятия, поэтому ему казалось, что покушение было совершено по его вине. Ломая пальцы рук, он стоял в дворцовом саду и ждал прихода Махидевран и сына. Те пришли. Натурщица была сегодня нервной, но на Луку не срывалась. - Госпожа. - Хочу с тобой поговорить, не уходи никуда. – ответила Махидевран. Лука напрягся. Что она от него хочет? Закончив работу, Лука собрал кисти и краски и стал ждать госпожу. Та отослала сына со служанками, а сама подошла к Луке. - Завидую тебе.. Ты свободный. Закончишь картины и поедешь на свою родину. А я.. Я никогда в жизни не получу свободы. Умру рабыней в этом дворце, наложницей. - Госпожа, мне тоже запретили уезжать. Да и некуда мне теперь. - Почему некуда? - Родных у меня больше нет, убили татары, невеста предала.. Я сейчас никому в этом мире не нужен. И всё, что у меня осталось, - это кисти с красками и холстом, да икона с крестом. И всё. И то крест и икону хотят отнять. - Не отдавай, Лука. Прошу. - Не отдам, - Лука был поражён тоном, которым Махидевран попросила его не сдаваться. - А меня ты, может, больше в живых не увидишь. - Почему? - В покушении на Хюррем точно обвинят меня. Я не виновата.. - А почему обвинят тебя? - Потому что я первая фаворитка султана. А она моя соперница. – Махидевран очень печально вздохнула. – я уже сомневаюсь. Стоит ли он того, чтобы ради него соперничали. Лука пожал плечами. - Не мне судить, госпожа, я не знаю. Он повелитель Османской империи. - Возможно, ты прав. Наверное, все-таки стоит относиться к нему, как к повелителю. С почтением. А от любви отказаться. Но.. У меня от него сын. Мустафа. Я смотрю на него, и вижу в нём отца. Лука снова не знал, что сказать на это. Опять же, он не мог судить. Махидевран испуганно обернулась. - Начинай меня рисовать! Нельзя нам долго разговаривать. Сев на тахту, госпожа терпеливо дожидалась, пока Лука нанесёт хотя бы несколько слоёв. Затем Лука вздохнул и объявил, что осталось немного. Махидевран поклонилась ему и пошла во дворец, а художник в своё жилище. Следов пребывания деда там не осталось. Успокоившись, Лука достал икону и повесил на стену. Он не отдаст им самое дорогое , это всё, что у него осталось. Вечером после молитвы он стоял на балконе и думал о покинутой Родине. Возвращаться назад было нельзя. Поэтому придётся остаться здесь.