Я люблю твои работы, Лука.

Шло время, летели месяцы. Султан Сулейман готовился к свадьбе с Хюррем, а вот Махидевран мрачнела с каждым днём. Ситуация с ранением Хюррем урегулировалась, султан вроде как позабыл об этом. Но настроение госпожи не улучшалось. К тому же вызывало опасение то, что Лука фактически стал пленником Сулеймана. Конечно, Махидевран отвыкла жаловаться Валиде на свои проблемы. Общаясь с Лукой, она становилась сильнее, закаленнее. Однако находиться во дворце Топкапы уже спокойно не могла. Ей по прежнему было страшно. В первую очередь за сына. Она прекрасно понимала, что может быть с Мустафой, если султан её прогонит. И даже Лука не сможет спасти её ребёнка. Нужно было уезжать, забрав сына. Вне дворца она смогла бы и Луку вытащить. Здесь же Махидевран была бессильна. В обед этого же дня она пошла прямиком в покои султана. Стража как обычно стояла у дверей, было ещё несколько людей. - Немедленно пропустите меня. – Госпожа, это невозможно. – Я сказала: пропустите. Ругаться женщина была не особо намерена, она просто хотела попросить султана о свободе. Не потому что Хюррем получила эту свободу, не успев стать наложницей, а потому что нужно было спасать ребёнка. Султан разрешил зайти Махидевран не сразу. А когда она вошла, даже не посмотрел на свою прежнюю любовь. - Повелитель.. Я прошу вас даровать мне свободу. – женщина почти плакала. – пожалуйста. - Ты в своём уме, просить меня об этом? – султан вспыхнул. Что и следовало ожидать. – уходи в свои покои, Махидевран, свободы я тебе не дам. - Повелитель, хотя бы позвольте мне уехать вместе с Мустафой. – невозможно уже было находиться в этом осином гнезде, о котором мечтают наивные дурачки. Султан встал из-за стола. И подошёл к Махидевран. Он был на голову её выше, макушка её головы была ему чуть выше подбородка. - Хорошо, Махидевран, ты уедешь. Но Мустафа останется со мной. Здесь ему место. - Повелитель, прошу вас! Мустафа мой сын! - Это моё последнее слово, Махидевран. Представив себе перспективы жизни без сына, да и то, что в теории могло здесь происходить с Мустафой, Махидевран чуть было не приняла решение сбежать из дворца практически без вещей. В одном платье и дорожной накидке. Забрать с собой сына и…. - Уходи, Махидевран Раздавленная горем женщина разрыдалась и покинула покои султана. По дороге к себе, она вытирала катящиеся градом слезы. Из угла вышла Хюррем. - Добрый день, Махидевран. - Чего тебе нужно, Хюррем? - Да нет, ничего, просто хочу пожелать доброго дня. Как твоё здоровье? - Чувствую себя прекрасно. - А плачешь почему? - А это тебя не касается. - Махидевран.. Неужели это связано с твоим пребыванием здесь? - Хюррем, уходи к себе, или куда ты там шла. Я не намерена с тобой это обсуждать. Рыжая бестия поклонилась и пошла дальше, а Махидевран, чувствуя нехватку воздуха, выскочила на улицу. Тем временем Сулейман, шлифуя кольцо, глянул на портрет его и Хюррем, и, кажется, кое-что придумал. Ибрагим, визирь Османской империи, давно уже разочаровал падишаха своими странными выходками, а последней каплей стала его интрижка с калфой гарема и измена жене. Убить визиря Султан не мог, так как во-первых поклялся ему, а во-вторых, измена жене не такая уж и причина для казни. Вот было бы что посерьёзнее, например, измена Родине, а так.. Даже стычки с любимой хасеки были не поводом для казни. А вот освободить от должности.. Вполне возможно, почему бы и нет. И назначить на должность визиря художника Луку. Только нужно склонить его к принятию местной веры. И дать соответствующее политическое образование. Приняв такое решение, Султан приказал позвать к себе Луку. Лука был в отчаянии. Его хотят заставить сменить веру. Вечером приходили какие-то люди и по надуманным причинам отняли у него икону, избив его, потому что добровольно отдавать самое дорогое Лука, естественно, не собирался. Нужно что-то сделать, сбежать на Родину, несмотря на то, что там у него никого не осталось. Даже не втираясь никому в доверие – собрать вещи и бежать. А что, если вывести из дворца госпожу, чей портрет он рисует? Художник задумался. И как же это сделать? Утро он встретил, стоя у окна. Как только оживились улицы, художник побежал к Матракчи. - Лука, не торопись с решением, не руби с плеча. Как там у вас говорят: семь раз.. э-э-э.. - Семь раз отмерь, один раз отрежь. - Ну, да. Послушай, попробуй договориться с Повелителем, может, он разрешит тебе не менять веру. - Ты что, с ума сошёл? Договориться с Султаном? Он мне голову снесёт за неповиновение. - Слушай, а что если быть тайным христианином? Посещать не мечеть, а церковь, например, молиться своими молитвами. Лука смотрел в одну точку. - Ты думаешь, что это хороший план? Султан не дурак. Поэтому побег остаётся единственным выходом. - Ой, Лука, Лука. Ну ты упёртый. Вместо того, чтобы действовать хитростью и умом, ты пытаешься решать трудности напрямую, но бездумно. Ты представь себе, чем окончится твой побег. Тебя уже завтра отдают в школу каллиграфии. - Что?? Тогда бежать нужно сегодня. Матракчи хлопнул себя по лбу. - По-моему, здесь один дурак. И это ты, Лука-эффенди.. - Чего это я дурак? Ю - Я уже сказал, почему. Не думаешь о том, что делаешь. Вообще. Поймают – убьют сразу. - А что, мне терять нечего. – художник тяжело вздохнул. Матракчи похлопал его по плечу и, сославшись на дела, ушёл. Лука вернулся к себе домой и упал на постель, дав волю слезам. Утром он, понимая, что не выспался, поел хлеба. Глядя после завтрака в окошко, художник увидел, как за ним идут. Одевшись почище, Лука сел на свою кровать, дожидаясь гостей. В дверь постучали. - Открыто! – ответил художник, не утруждая себя восстанием с кровати. Дверь открылась. Вошёл очередной паша, коих во дворце Топкапы пруд пруди. - Ты будешь учиться искусству каллиграфии в школе при дворе Топкапы.. - С чего вдруг мне такая честь? – ответил художник, не собираясь миндальничать со слугами повелителя. Если уж придется выживать, то прислуживать и унижаться он не будет. - Не дерзи, а то головы лишишься! Пошли! – рявкнул паша, не давая Луке возразить. Лука схватил свою сумку с инструментами и пошёл вслед за высокопоставленным чиновником, который по пути нравоучал. - Посмотрим, как тебя будут звать, Лука Эффенди! Смотри – учись прилежно, чтобы снискать милость падишаха! И быстро! - К чему такая спешка? - Падишаху виднее! И да, придётся с тебя снять эти лохмотья! - Какие лохмотья? Моя одежда соткана из крепкого светлого льна! На вороте узоры! Ты видишь хоть одну дырочку?! - Молчи, неверный! Всё равно – в школе дворца ты в этом ходить не будешь! Для начала ты пройдёшь курс каллиграфии, затем уроки политики и другие предметы. - Я художник, зачем мне это? - Не перебивай. Пошли. Паша вёл его по направлению к дворцу и в каком-то переходе свернул в проулок. - Куда ты меня ведешь? - Надо так. - Что надо? Что мы будем делать? – Лука запаниковал. - Не бойся, всего то привести твой вид в порядок. - Аааа, понятно – протянул художник, хотя его душа наполнилась тревожным предчувствием, интуиция подсказывала, что нужно бежать и как можно быстрее.. Но у Луки не было выбора. Он не привык хитрить и обманывать. Вместе с пашой они подошли к какому-то зданию. Чиновник постучал. - Да, прошу, добро пожаловать. - А, это тот молодой художник! Ну, Лука, подожди немного. Лука кивнул. Он осмотрелся, ожидая, что с него будут снимать мерки для пошива новой одежды. Но внезапно почувствовал жгучую боль в затылке и упал, потеряв сознание. Когда он очнулся, то увидел себя в каком-то помещении. - Где я? - Молчи, попей. У тебя закружилась голова, и ты упал, потеряв сознание. Бывает от волнения. - А почему вода горькая? – спросил Лука, отпив из чаши, которую ему предложили. - А это не вода. Это настойка, лекарство. - Я болею? - Нет, что ты, это для укрепления твоих сил. А сейчас тебе нужно поспать. Да, Лука был с этим согласен. Его клонило в сон. Закрыв глаза, он уснул. Когда он проснулся окончательно, то не помнил, что с ним было, где он вообще находится. Помнил только какие-то невнятные бормотания, какие-то свои действия и слова на автомате, как будто под действием сильного дурмана или белены. - Что со мной было? Что мне снилось? - Доброе утро, Абдулла. – поприветствовал его объявившийся паша. - Что?! – спросил Лука, вскакивая и тут же падая. - Тихо, тихо, ты совсем недавно прошёл обрезание, и тебе пока что будет больно. - Что?? – снова тупо спросил Лука, абсолютно не понимая, что с ним произошло и почему его зовут по-другому, а не так, как его нарекли в крещении. - Абдулла, ты принял ислам. Поздравляю. – оповестил его, сложив руки на животе, чиновник.