Я люблю твои работы, Лука.

- Я не принимал ислам, вы меня обманули! Сказали, что ведёте меня для того, чтобы мой внешний облик изменить, а сами одурманили и обратили меня в свою веру! Это разве честно? Где мой крестик?! Отдайте его мне! - Это невозможно, Абдулла, он уничтожен. Так же, как и твои доски, которым ты поклонялся до вчерашнего дня! - Как вы могли не заручиться моим согласием и уничтожить мои вещи! Я буду жаловаться на вас Падишаху! - Болван, это исполнено по приказу Падишаха, кому ты собрался жаловаться?! - Повелитель же сказал, что.. Что.. Не бу… - Лука закрыл лицо руками и заплакал. Он оплакивал свою душу, своё потерянное «я», свою веру и свои иконы. Рыдая, он почти не слышал, что говорил ему паша. - Абдулла, успокойся! Что ты, как девчонка, ревёшь? Ничего, привыкнешь! Станешь примерным мусульманином, будешь посещать мечеть по пятницам, читать Коран. - Не буду, - прошептал художник сам себе. - Ну, всё, отдыхай. Ходи потихоньку. Ты ведь не оскоплен, а всего лишь обрезан. Это и для здоровья полезно. Лука еле удержался, чтобы не схватить кувшин и не разбить этому самодовольному паше голову. Чиновник ушел, а художник продолжил плакать. - Абдулла, о чем ты плачешь? – спросил его хозяин дома, заглянув к нему. - Уйди, а то придушу, моя душа всё равно погибла, мне терять нечего! – пригрозил Лука. - Ай яй яй, как нехорошо. Ты же мусульманин, а так нельзя. - Отстань от меня! - Не могу, я хозяин дома, я обязан следить за тобой. Не забывай творить намаз, я тебя научу. Лука стиснул зубы, чтобы не начать сквернословить. Может, ещё не всё потеряно, может то, что его заставили принять ислам под дурманом, вовсе не означает, что он стал мусульманином? Нужно будет тайно пробраться в храм и найти какого-нибудь священника, чтобы поговорить с ним об этом. Луке не хотелось верить, что всё кончено. Шло время. Под контролем хозяина дома Лука творил намаз, в душе пребывая где-то в другом месте. Из-за этого дед постоянно делал ему замечания. - Абдулла, ты витаешь в облаках. Нельзя творить намаз формально. «отстаньте от меня!», - думал Лука. Наконец, когда он окреп после обрезания и смог нормально ходить, вернулся паша. - Ну всё, твою одежду сшили. Переодевайся и прекращай уже ходить с кислым лицом. Никто не умер от того, что ты обратился в ислам. «Я умер, как вы не понимаете этого?!» - Лука не смог отмахнуться от этой мысли, это было правдой. Он чувствовал себя покойником, которого осталось только похоронить. Правда, почему-то ходил, ел, спал.. Во дворце Топкапы Луку сначала привели к султану. - Ну, что, Абдулла, как прошёл твой переход в ислам? Безболезненно? - Я считаю, что я не перешёл в ислам, повелитель. - Ну, всему своё время, Абдулла. Сложно отказаться от старых привычек, понимаю. Но со временем ты привыкнешь. А теперь ты должен научиться писать в школе каллиграфии. - Как прикажете, повелитель, - ему вдруг стало абсолютно всё равно на то, чем он будет заниматься, где.. Ведь покойникам нет никакого дела до происходящего вокруг. Помещение, в котором располагалась школа, было светлым и просторным. Лука выбрал место и в ожидании преподавателя достал кусочек пергамента, и порисовал. Сделав это, он свернул этот кусочек в трубочку и спрятал в надёжном месте. Спустя минуту после этого в комнату вошёл преподаватель. - Ай, Абдулла Эффенди, рад знакомству. Ну что ж, начнём, пожалуй? Лука кивнул. Пристроившись рядом с ним, старенький, сухонький усатый преподаватель, от которого почему-то сильно пахло щербетом, стал показывать Луке основы каллиграфии. - Оо, Абдулла, Абдулла! – вздохнул учитель в конце занятий, просматривая записи Луки, - Только представь себе – я преподавал самому Султану Селиму, а потом Султану Сулейману! А сейчас учу его шехзаде, рождённых ему от Хюррем Султан и Махидевран Султан! А теперь учу писать тебя! Если тебе меня дали – только подумай, каких высот ты можешь здесь, в этом дворце достичь! Только берегись завистников, их у тебя будет очень много, особенно когда стремительно понесёшься ввысь!! Ооой, я и сам тебе завидую, Абдулла! - Зачем вы мне всё это говорите? – спросил Лука равнодушно, давая понять, что ему нисколько неинтересно всё, что ему тут рассказывают. - Затем, чтобы ты понимал, к чему стремиться, дурень! Абдулла.. Я понимаю, что твоё обращение в ислам было.. Не таким, как у всех. Но у самого Ибрагима Паши обращение тоже было не по собственной воле! А представь себе, каких высот он достиг! - Я представляю себе лишь, как плачет и страдает его душа. И как ему больно. - Да он уже забыл о своём прошлом, Абдулла! И ты забудешь. Попомни мои слова! К слову, Ибрагим Паша женился недавно на самой сестре Падишаха! Породнился с семьёй, так сказать. Лука тоскливо вздохнул. Шло время, уроки каллиграфии давались Луке быстро, поэтому параллельно с этим он начал учить политику и историю Османской империи и ислама. Естественно, со всем этим он был не согласен, поэтому просто тупо учил материал. Так прошло два года. Спустя это время Лука стоял у зеркала и смотрел на отражение, пытаясь найти в этом красивом бее славянского художника. Осталось ли от него что-то? От его самосознания, или нет? На него смотрел молодой, благородный человек, совершенно недавно вставший на первую ступень в карьере (Лука получил должность чиновника при дворе, и ему было позволено присутствовать на собрании Малого Дивана, правда, в самом конце), но Лука отчаянно искал в этих посеревших глазах наивный взгляд славянского художника. Вздохнув, он задернул занавес на зеркале и вышел в коридор. - Ты так быстро взбираешься по карьерной лестнице, Омер-бей, об это весь дворец знает. Но смотри, не облажайся, иначе будет больно падать. - Вы сомневаетесь во мне, Паша? - Ну что ты, Омер-бей? Просто предостерегаю. И не вздумай как-либо перейти дорогу Хюррем Султан. Лука учтиво кивнул, пообещав Паше обходить рыжеволосую госпожу стороной и пошёл по своим делам. По пути он услышал новости о том, что из ссылки возвращается Махидевран Султан. Два года назад её выслали из дворца, оставив её сына здесь, а сейчас повелитель её простил и решил вернуть обратно и даже дать какую-нибудь должность. Лука вспомнил эту госпожу, и как он рисовал её портрет. Подняв глаза, он увидел, как навстречу ему идут женщины дворца: Валиде-султан (мать падишаха и бабушка наследников, Хатидже Султан, ещё одна девушка, которую звали Гюльфем и служанки. Хатидже была печальна и встревожена. - Госпожи. – поклонился Лука женщинам. - Омер-бей.. Ты помнишь Хатидже Султан? Ты спас её два с половиной года назад во время бунта янычар. Это по её ходатайству Повелитель тебя так отблагодарил. Лука почтительно поклонился, хотя был такой «награде» не рад. Только что он мог сказать в возражение? - А где Паша Хазретлери? - Повелитель отправил его на войну, в поход. Он скоро вернётся, Омер-бей. - Спасибо, - поблагодарил Лука. И проводил женщин взглядом. - А он дерзкий. В хорошем смысле, - отметила Валиде-султан. - Главное, чтобы не сблизился с Хюррем. Думаю, что он нам будет полезен. – согласилась Хатидже с матерью. - Вот только как его приблизить к нам? - Назначить хранителем ваших покоев, матушка? - Он чиновник, советник Малого Дивана! Но приблизить к нам его надо. И да. Дочка, не цепляйся с Хюррем. Я хочу, чтобы ты не принимала участия в интригах. Я об этом же скажу и Махидевран. - Как скажете, матушка. – ответила Хатидже, отдавая реверанс. – Махидевран когда приедет? - Думаю, вечером она уже будет с нами. - Очень хорошо. Мустафа так соскучился по маме. - Я тоже очень рада. – улыбнулась Валиде-султан. Сам Лука вышел на улицу, подышать свежим воздухом. Когда-то он уже выходил дышать воздухом Турции. Вспомнив свои ощущения и то, как скучал по Родине, он понял, что ничего не изменилось. Он точно так же скучает по Родине и по своей деревне. Только сейчас он знал, что ему больше некуда идти. От этого тоска стала ещё острее. - Лука? – раздался полузабытый голос Махидевран Султан. Видимо, Лука здесь уже долго, а женщина ходила по дворцу. - Госпожа, - ответил художник, - Лука мёртв. - Что это значит? – Махидевран содрогнулась от той боли, которая прозвучала в голосе Луки. – Что они с тобой сделали за два года моего отсутствия? Лука, не молчи, ответь мне! - Они меня насильно обратили в ислам и забрали всё, что связывало меня с моим прошлым. Махидевран ничего не ответила и просто обняла Луку. Тот едва устоял на ногах. - Тебе дали какую-то должность? - Она мне не нужна, но у меня выбора нет. - Лука.. Для меня ты останешься прежним, каким я тебя узнала. Клянусь, я отомщу всем, кто посмел сделать с тобой что-то. Ты под моим покровительством. Знай это. Лука молча кивнул сне зная, что сказать.. А в это время над ними наблюдал Султан. Довольно усмехнувшись в усы, он пошёл вглубь своих покоев. На его постели сидела и играла на арфе черноволосая женщина с европейскими чертами лица. - Изабелла, свет очей моих, мой цветок, не хочешь ли разделить со мной пребывание на балконе? - Мой господин, с вами я хоть на край света. – женщина улыбнулась. Сулейман отвёл её на балкон и раскрыл её плечо, потом начал покрывать поцелуями шею и всё остальное. Махидевран тихо отвела Луку к себе. - Запомни. То, что тебя в дурмане заставили принять ислам, вовсе не означает, что ты стал мусульманином. Мусульманином становятся, когда дают на это своё чёткое согласие. Понимаешь, о чем я? - А Ибрагим Паша Хазретлери? - Судя по тому, как он исправно посещает мечеть и там молится, он уже внутренне стал мусульманином. - Вы меня очень утешили, госпожа. - Лука, смотри. Ты мне нужен. Не бойся, в интриги я тебя втягивать не собираюсь, это страшное дело. Просто рядом с тобой я чувствую себя спокойнее. - Спасибо за доверие, госпожа. - Не переживай. - Только не делайте ничего Хюррем Султан, госпожа. - Ты до сих пор её любишь? - Нет, госпожа, просто я не хочу, чтобы она страдала. Пусть живёт спокойно. - Ох, Лука, хорошо. На следующее утро Луку вызвали на совет дивана. Как всегда, он встал в самый конец ряда, как вдруг какой-то бей передвинул его поближе к дивану. - Это что означает? - Ты повышен в должности, тссс. - Понял, прости. Замолчав, Лука стал ожидать прихода повелителя. И вот он вошел. Могучий, высокий. Вызывающий трепет у любого жителя земного шара. «Но только не у моей страны «, - подумалось Луке. Султан уселся, взмахнув полами кафтана и начал выслушивать доклад за докладом. Выступил со своей речью и Лука. - Отлично, Омер-бей. Я вижу, вы за такой короткий срок уже справляетесь с ситуацией. Могу назначить вас на должность повыше. Все уставились на Султана. Повисла тишина. - Вам не кажется, повелитель, что Омер-бей слишком быстро бежит по карьерной лестнице? – спросил Султана какой-то паша. Лука узнал в нём того, кто два года назад заманил его в ловушку. Сжав зубы, бывший художник старался взглядом не прожечь дырку в кафтане паши. - Нет, не кажется, только я принимаю решение относительно моих подчинённых. - Как скажете, повелитель. - А теперь я скажу свою точку зрения. И Султан начал говорить. Давал новые поручения, подводил итоги заседания, а потом все поцеловали его руку и разошлись. Когда Лука вышел, вслед за ним пошёл тот самый паша. - Ах, Омер-бей, как вы быстро летите. Всего два года - и вы занимаете должность, о которой некоторые могут только мечтать. - Благодарю, - ответил Лука, затем подошёл к паше очень близко и зашептал: - То, что ты со мной сделал, вернётся тебе стократно. Как ты уничтожил меня, так и тебя уничтожит твоя же жизнь, - прошипел Лука обалдевшему от неожиданности паше, и, ни говоря больше ни слова, пошёл к себе. Появление на собрании человека, сломавшего ему жизнь, вызвало в Луке чувства, которые он никогда прежде не испытывал: ярость, гнев, отвращение. Этот Паша, видимо, вернулся недавно откуда-то и именно сегодня Падишаху захотелось выслушать всех и этого пашу в том числе. Лука не интересовался, как его зовут, прежде а сейчас ему стало очень любопытно. Вызвав слугу, Лука спросил его: - Как зовут Пашу, который со мной разговаривал, ты не помнишь? - Которого? - Который ещё возразил Падишаху. - А, его? Рустем Паша, Омер-бей. - Спасибо, спокойной ночи. Слуга вышел, а Лука задумался. Стоит ли мстить Рустему за все пережитые им страдания, или нет? И если да, то как? В этот момент Лука успокоился, взял книгу, которую купил, когда на какое-то время отлучился из дворца, и открыл её. «Мне отмщение, и Аз воздам», прочитал он. Он не будет мстить Рустему, не будет плести против него интриги, не будет пытаться уничтожить. Это сделает сама жизнь. С этими мыслями Лука уснул. Спустя неделю из похода вернулся Ибрагим Паша. По этому поводу во дворце устроили праздник, раздали девушкам гарема щербет. Сам великий визирь гулял по коридорам и в одном из них столкнулся с Лукой. - А, Омер-бей, моё почтение. - Благодарю вас, Паша Хазретлери. – поклонился Лука. - Какую сейчас должность занимаете? Я же слышал, что вас снова повысили. - Это правда. – Лука вздохнул. – вот только радости от этого повышения мало. - Омер-бей, можно вас на минуту? Ибрагим Паша – появление Махидевран заставило Ибрагима обернуться. Лука поклонился, и поспешил к госпоже. - Не раскрывай никому то, что у тебя на душе. Ты чего? Ибрагим не тот человек, которому можно было бы всё доверять. Просто благодари за поздравления. - Понятно, госпожа. Простите, у меня много дел. Завалили прошениями по горло, - тоскливо запричитал Лука. - Понимаю. – кивнула госпожа и, попрощавшись с Лукой, отправилась к Мустафе. Тот находился на улице. - Матушка, не слишком ли много времени вы проводите с Омер-беем? Он вам нравится? - Мустафа, молчи, как ты разговариваешь с матерью? – смутилась Махидевран. Отвернувшись на минуту, она попыталась скрыть покрасневшие щеки и помахала платком, чтобы охладиться. - Матушка?? - Ты ошибаешься. Как твоя стрельба из лука? - Отец всё время попадает в цель, а я не могу. - Тренируйся больше, и ты обязательно справишься, мой лев. – поддержала сына Махидевран, у которой получилось прийти в себя после того, как она перевела тему разговора. - Матушка, Мехмед приглашает меня и Михримах на чай, вы как смотрите? То, что шестнадцатилетний шехзаде проявил заботу о своём брате по отце, Махидевран однозначно порадовало. Вот только обида на Хюррем никак не могла пройти. - Конечно, иди, мой лев, - Разрешила она. Дети не должны нести ответственность за родителей. Мустафа поцеловал руку матери и продолжил тренировку, а Махидевран пошла во дворец, думая.. Вечером Мехмед, Михримах и Мустафа расположились на балконе матери и начали пить чай и общаться. Баязед и Селим в середине чаепития не поделили какую-то игрушку и начали друг друга поколачивать. - БАЯЗЕД, СЕЛИМ! А НУ УСПОКОЙТЕСЬ ОБА! - прикрикнула на них Михримах. На шум прибежала Хюррем. - Что здесь происходит?! Баязед, Селим, ко мне идите! Братья оторвались от ссоры и подошли к матушке. Хюррем вышла вместе с ними в коридор и столкнулась с Лукой, который шёл по направлению к покоям султана.