Я люблю твои работы, Лука.

Хюррем держала за руки двух своих шехзаде, которые пытались поколотить друг друга и тяжело дышала. Лука посмотрел в её глаза, в которых некогда тонул. - Лука? - Омер-бей. – твердо ответил бывший художник, а ныне государственный сановник. - Я слышала про Омер-бея, но не знала, что это ты. Баязед, перестать дергать меня за юбку! - Мама, Селим меня.. А кто это? - Это государственный сановник, он идет к повелителю, не будем ему мешать. Лука учтиво и немного агрессивно поклонился. Хюррем дала взглядом понять, что их разговор ещё не окончен. Лука вздохнул и пошел дальше, к повелителю. Султан встретил его приветливо. - Здравствуй, Омер. Видел, как ты сблизился с Махидевран султан. - Простите, повелитель, - испугался Лука. - Да ты не бойся, Омер-бей. Думаю выдать её замуж за тебя. По коже Луки побежал мороз. - Выдать Махидевран султан замуж за.. Меня? Повелитель, кто я, и кто она.. - Омер. Не перечь мне. Я давно хотел сослать Махидевран, но делать её несчастной не хочу, поэтому скоро состоится свадьба. У Луки задрожали губы. - Омер, готовься к свадьбе.  – пожалуй, это было окончательное слово Падишаха. У Луки была неожиданная реакция. После испытанного им страха он почувствовал непонятную радость. Почему вдруг? Он же мало знал Махидевран султан.  Но, видимо, в этой Османской империи влюблялись очень быстро и быстро становились семьёй. Оказавшись в своих покоях, в которые Лука переехал после получения должности, он достал из шкафа пергамент, кисти, и начал набрасывать черты лица, которые сто раз до этих двух лет набрасывал. И тут он понял, что у него ничего не получается. Образ Александры не выводился. Лука посмотрел на грифель, потом на пергамент и.. Сделал губы чуть-чуть потоньше и поярче, волосы завил посильнее, и наложил несколько тонов на них. Чуть-чуть увеличил глаза, задумался, потом сгладил нос. И теперь на него смотрела гордая черкешенка Махидевран. Призадумавшись ещё чуть-чуть, Лука добавил в её кудри небольшие цветочки, а на саму голову тонкий платок. Махидевран выглядела на портрете неожиданно. Лука свернул пергамент в трубочку, спрятал в футляр, подозвал слугу и попросил. (Ну не научился он за два года отдавать приказы).. - Пожалуйста, передай этот футляр Махидевран султан. Только тогда, когда она будет одна, хорошо? И остальным не говори, хорошо? Слуга кивнул. И вышел. А Лука помолился на икону, которую он после утешительных слов Махидевран, нарисовал себе, и лег спать, закрыв свою тайну на полочке пологом.   - Хазра Али? Что ты такое несешь? А ну-ка покажи мне! - Паша Хазретлери, я выполняю приказ Омер-бея. - А я выполняю приказы Падишаха. И требую от тебя показать мне, что ты несешь. Иначе показывать будешь янычарам. Хазра  вздрогнул и дрожащими руками отдал Ибрагиму футляр. Тот раскрыл его, достал пергамент и развернул. - Лука, Лука.. – пробормотал он. - Что? - Ничего, Хазра Али. Не смей Омер-бею ничего говорить, ясно? - Как прикажете, - Хазра затрепетал и потопал обратно. Взяв себя в руки, он постучал в покои Луки. - Ты передал футляр? Хазра мелко кивнул. - Спасибо, можешь идти. Слуга, покрытый холодным потом, вышел. Лука же снова лег спать. Ибрагим метался по своим покоям, как хищник, пытаясь придумать, что ему делать с футляром. Отнести к Повелителю – хорошая идея, можно и карьеру этому крымчанину обломать. Но есть кое-что получше – пошантажировать Луку этим рисунком. С этими мыслями Ибрагим вышел из покоев, чтобы поехать во дворец Хатидже. Утром Лука присматривался к Махидевран, чтобы понять, как она восприняла подарок, но госпожа вела себя спокойно, как обычно. Отказавшись от Султана, Махидевран уже не плела интриги против бывшей соперницы, пустив всё на самотек, а напротив тратила время на другие вещи. Например, на вышивку золотом. Сейчас она, сидя в парке дворца, вышивала ковёр на стол в покои Мустафы. Лука смотрел на неё, стоя на балконе своих покоев. Махидевран почувствовала его взгляд, подняла глаза, тоже посмотрела на него и улыбнулась. Нет, ему не показалось, Махидевран Султан действительно одарила его своей улыбкой. Лука не удержался и послал ей свою улыбку в ответ. И в эту минуту почувствовал удар сердца, а потом еще один, и ещё один, и ещё один. Воспрянув духом, он заулыбался шире, потом ушёл внутрь покоев и достал все свои пергаменты, краски, кисти. Затем оделся в одежду горожан, надел накидку и вышел в город, чтобы купить мольберты. Но не успел он дойти до выхода из коридора, как его позвали за собой дела. С неохотой Лука вернулся назад, переоделся обратно и принял бумаги. Но в духоте он сидеть не захотел. Только не сейчас, когда он ожил душой. Поэтому со всеми документами Лука перешёл на балкон. Запретив себе думать о Махидевран на время  работы, он принялся читать прошения, которых объединяло практически одно: людям нужна была помощь. Кому-то  помочь с жильем, кому-то с шумным соседом, Кто-то не мог найти работу, кто-то впал в долги, а кого-то ограбили на рынке. В общем, обычная жизнь граждан. Закончив с документами, Лука вышел в парк. Махидевран ещё не ушла. - Госпожа. - Присядь, - попросила она. - Госпожа, я вам вчера посылал подарок, - Подарок? Мне ничего не приносили. – подняла бровь черкешенка. - Странно. - Неважно, Лука. Найдется твой подарок. Не переживай. Ты лучше скажи, не сильно ли тебя наши беи и паши притесняют? - Нет, госпожа, всё хорошо. Махидевран только сейчас заметила, что держит руки Луки в своих. - Прости, сама не поняла, как это случилось, - испугалась она и отпустила ладони художника. - Ничего страшного, госпожа. - Никогда не видела, как ты улыбался, Лука, а сегодня, похоже, впервые увидела. У тебя очень красивая улыбка. - Спасибо, - вдруг смутился Лука. - У тебя хорошие работы, я очень их люблю, Лука. – ответила ему Махидевран. «А меня?» - подумал Лука, но вслух всего лишь нелепо поблагодарил, окончательно смутившись. - Простите, госпожа, мне нужно идти, а точнее бежать. - Ничего страшного. Я и сама к сыну хотела сходить. Лука ещё минуту не мог встать, а когда наконец поднял глаза и посмотрел в чёрные глаза Махидевран, то окончательно потерял способность двигаться. Махидевран тоже так и не решилась опустить глаза. Когда у них получилось отойти друг от друга, Лука, пока шёл к себе, чуть не перепутал входы и не вошёл через султанские ворота, но был вовремя остановлен стражником. - Простите, Омер-бей, но сюда нельзя. - Ой, это я у вас прошу прощения, перепутал входы. Какой позор. – и добитый смущением Лука потопал к себе. - И как это вообще объяснить, Валиде-султан!? Сидят, в парке, как двое влюбленных, наложница султана и  этот.. Бей, который слишком быстро скачет с должности на должность! – бушевала Дайе хатун. - Какая ещё наложница султана? Дайе, о ком ты? - О Махидевран, конечно. Какой позор, госпожа, а если все узнают? - Немедленно позови ко мне Махидевран. Что это ещё такое? Махидевран пришла достаточно быстро. - Ты что творишь? Ты главная после Хюррем, наложница повелителя, а занимаешься тем, что шашни с беем дворца крутишь? - Бея этого позвать? - С ним пусть повелитель разбирается, Дайе. А ты.. Я тебя покрываю постоянно, делаю всё возможное, чтобы ты не вылетела из этого дворца! Тебе мало было двух лет ссылки в старом дворце, ты захотела ещё больше испытать судьбу?! А если Хюррем узнает! Ты не думала, что она это может использовать против тебя? Не думала?! Махидевран молчала, потупив глаза, но виноватой она себя не чувствовала. Лишиться милости повелителя она не боялась, он давно уже обменял её на славянку, а сейчас вообще  стал приглашать к себе Изабеллу, принцессу Кастильскую. С чего бы ей то переживать за его милость? - Хотя бы сделай вид, что ты меня слышишь! В облаках же витаешь! – Валиде схватила Махидевран за подбородок, - посмотри мне в глаза, девочка. Вспомни, кто ты. Тебя подарили султану! Султану! А не какому-то бею, который сегодня есть, а завтра снят с должности и сослан! Очнись уже! - Я не хочу быть наложницей султана! - Что?! Что значит – ты не хочешь?! Ты именно поэтому здесь!! Именно поэтому! Не просто же, чтобы довольствоваться красивой жизнью и плести интриги против соперниц! - Я могу из дворца сбежать, но быть наложницей султана, если он меня не любит, не хочу! - Ах ты дрянь какая! Убирайся в свои покои! Видеть тебя не хочу! Дайе! Ты слышала?!! Не хочет быть наложницей без любви! Где это видано такое?! Уйдя в покои, Махидевран снова занялась вышивкой. Страшно ей не было, только неприятно от того, что все женщины по сути здесь рабыни падишаха. Кроме сестры и матери султана. А так: захочет – может  калфу себе в ублажение взять. И все они бесправны. Когда девушки попадают в гарем, им сразу же говорят, что выхода отсюда нет. А вдруг есть? Вдруг можно отсюда выбраться самой, вместе с Лукой, который не по своей воле здесь остался, но и помочь остальным женщинам? Махидевран глубоко ушла в себя, в свои мысли. Очнулась только тогда, когда больно уколола палец. Ну какое «помочь остальным женщинам»? Их всех убьют, Махидевран и Луку казнят, а потом бросят в Босфор, а  остальных участниц мятежа рассекут янычары султана. И какой в этом смысл? Зачем нужно все это? А вдруг получится? Попытаться стоит. Женщина загорелась идеей. И тут же её отбросила. Лучше попытаться просто улучшить условия женщин. И сделать так, чтобы повелитель и дальнейшие султаны не брали этих женщин в свои наложницы. А самим кандидаткам внушить, что ничего хорошего от постоянного использования их султаном не выйдет  Только слезы, соперничество, интриги. В дверь постучали. - Входи. В покои вошла Гюльшах. Махидевран давным давно её простила и снова приблизила к себе. - Гюльшах, тебе не передавали ничего от Омер-бея для меня? - Нет, госпожа. - Ясно, наверное, потеряли по дороге. - А Омер-бей что-то хотел передать вам? - Неважно. Слушай меня внимательно. Султан был недоволен. Ибрагим стоял возле него и смотрел куда угодно, но не на повелителя. - Ты мне эти дела брось! Вспомни себя, как ты с моей сестрой записочками обменивался! И не смей против них козни строить! - Но, повелитель.. - Я уже давно собираюсь их поженить. - Омер-бея и Махидевран?? - Да, их, Ибрагим, их! Ты будешь возражать?? - Нет, конечно. Я не знал, что вы уже давно приняли такое решение, повелитель. - Никому больше об этом не смей говорить, понял? - Как прикажете.. – Ибрагим вышел и перевёл дух. Если Султана не просто устраивает любовь крымчанина и Махидевран, а он даже хочет их поженить – значит, нужно придумать что-нибудь получше, чтобы уничтожить карьеру этого выскочки.   А «выскочка» тем временем рисовал новый рисунок для Махидевран. В этот раз он изобразил её руки. Красивые, тонкие пальцы, на одном из которых большой перстень, держат чашу щербета. И пока он рисовал эти руки, его пробил холодный пот. Внезапно возникшая картинка перед глазами: Махидевран пьёт этот щербет, на неё пристально смотрит женщина, на следующее утро Махидевран становится плохо. Отбросив лист пергамента, Лука вскочил и побежал к потом султанши, которая стежок за стежком заканчивала вышивку. - Лука, что случилось? Почему ты так влетел? – напугалась Махидевран. - Я.. Ты.. Ты была второй раз беременна? - Что?? Была, конечно, вот только ребенка из-за Хюррем потеряла, а зачем ты спрашиваешь? - Прости, помучаю ещё: накануне потери ребенка ты ничего не пила? Махидевран нахмурилась. - Лука, это было больше десяти лет назад. Ты думаешь, я помню? - Постарайся, я тебя прошу, Махидевран. Женщина нахмурилась ещё больше. Лука замер. Вот и конец любви, он её прогневал и она сейчас его выгонит. Как он будет объяснять повелителю? - Я не помню.. Хотя.. Помню. Валиде предложила мне выпить щербета и смотрела, чтобы я выпила до конца. - Не хочу пугать, но кажется, тебя отравили. - Ч… что?? Лука, ты.. Ты что такое говоришь?? - Махидевран, ты можешь мне не верить, но постарайся, пожалуйста, не есть еду, которая предложена тебе с рук. Женщина ошеломленно смотрела на художника, а память тем временем напоминала: Валиде в тот вечер была уж очень добра, пригласила к себе, хотя давно этого не делала, успокаивала и предложила в итоге выпить чашу щербета. Махидевран и подумать не могла, что заботливая свекровь может вонзить нож в спину, отравить. Закрыв лицо руками, она всхлипнула. А потом убрала руки с лица и спросила Луку. - Как ты об этом узнал, скажи, пожалуйста. - Я? Я рисовал твои руки и почему-то нарисовал их с чашей, в которой напиток. А  потом мне вдруг увиделось, что на тебя смотрит какая-то женщина. Уж слишком пристально. А следующий день после этого тебе становится плохо. Уже давно Лука забыл, что надо называть Махидевран госпожой, давно перестал обращаться к ней на «Вы», но ошарашенная Махидевран даже внимания на это не обратила. В её глазах появился ужас. - Я к Валиде. - Пожалуйста, не надо. Махидевран.. Госпожа. Она не должна знать, что вы в курсе. Женщина печально вздохнула. - Спасибо тебе, Лука. Теперь я всё понимаю. В этом дворце я только тебе могу доверять. А ты, ты мне доверяешь, скажи честно?? Лука кивнул. - Доверяю, Махидевран. - Спасибо. В дверь постучали. Лука встал. Махидевран тоже. - Входите. Когда дверь открылась, вошёл евнух. - Сюмбюль, что тебе нужно? - Вас к себе зовет повелитель, госпожа. Махидевран тяжело вздохнула. Султан же давно дал понять, что все кончено, что она уже никогда не разделит с ним ложе, не проведет с ним ночь. - Прямо сейчас зовёт? - Да, госпожа, да. Значит, это не для ночи, а для разговора. Успокоившись, Махидевран вышла из комнаты и пошла со служанками до покоев султана. Тот смотрел на карту. - Махидевран. - Повелитель.. - Я выдаю тебя замуж. Ты должна быть готовой к свадьбе. - За кого, повелитель? - Думаю, что за Великого визиря Османской империи. Махидевран чуть не потеряла дар речи. - Но великий визирь же женат. - А кто сказал, что речь идет об Ибрагиме?