Вечера на хуторе близ Питера

— Могу предложить вам пока только диван, — сказала Мелина, указывая на коричневое плюшевое нечто в углу веранды. — Заставим Алексея сделать вам кровати, но до того… Вы не смотрите, что он такой неказистый! Хороший и мягкий, и в длину нормально будет, проверьте сами. Сейчас только мы разберём быстренько… — Я на него села, и мне чуть пружина жопу не проткнула, — оглушительно зашептала Елена в ухо Наташе, — если ты согласишься — сама будешь снизу.       Наташа покраснела и закашлялась; благо, кряхтящая Мелина была занята лишь диваном. Тот скрипел под напором хозяйки, как проклятый, но не изменял первозданной формы своей совершенно — стойко и гордо. — Ну-ну, — бормотала Мелина, — палкой его надо вот тут поддеть, а потом — смазать. Застоялся, видать, малёха…       Наташа взглянула на диван, Елена взглянула на Наташу. — Не надо палкой ничего, — решительно сказала тогда Наташа. — Мы на сеновале поспим. Постелим — и поспим…       У Елены сделалось такое лицо, что Наташа невольно усомнилась в своих умственных способностях. — Ты нормальная? Хочешь, чтобы я чесалась вся?.. У меня аллергия на ромашку! — Либо — так, либо — диван, Лен.       Елена посмотрела на диван, Наташа посмотрела на Елену.       Мелина поскребла затылок. — Ладно, — согласилась она. — Только туда филин иногда на днёвку залетает… Сидит потом, ухает, вы его не пугайте. Это — Василий. У нас с ним деловые отношения. Мышей летучих, придурошных этих, ловит. Развелось, как мошки, так разверещатся иногда, что спать невозможно…

*

— Я не могу так, Наташ… — Как?.. — Когда… Он смотрит. — Кто? — Кто-кто. Василий. — Чт… А. Боже, Лен… Глаза закрой. Или — на меня смотри, а не вокруг таращся. — Я и смотрела на тебя, а потом — раз. Он же прям напротив, повернись-ка… Громадный, а глаза!.. И всё головой ворочает! — Да он не видит ничего, спит почти. Ты просто пищишь, наверное, как мышь… летучая, вот и… — Ах так!..       Елена разом уперлась ладонями Наташе в грудь, отвернулась на подушке, показывая розовую щёку и висок в налипших завитках волос. Наташа послушно замерла над ней, замерла в ней. — Ну чего, — ласково прошептала Наташа, касаясь губами уха. — Мне нравится, как ты пищишь, я тебя поймала…       Она вновь толкнулась вперёд — раз, другой. Страпон скользнул туго и влажно, и Елена, тут же позабыв всё, закусила губу, рвано сладко вздыхая и подрагивая ресницами. От этого Наташе хотелось одного — двигаться быстрее, быстрее, быстрее.       Она ткнулась поцелуем к открытой напряжённой шее Елены, и вся натянулась в единственном теперь стремлении — доставить удовольствие любимой женщине. Бёдра её качнулись сильнее, резче.       Елена вскрикнула тонко, упираясь затылком в подушку — и схватилась за плечи Наташи, притягивая к себе, держа крепко. — На…ташка, Ната… На… Ах! Наташка… Наташа…       Наташа, совсем уже не думая, лишь чувствуя посреди груди рычащее и довольное, прикусила кожу чужой трепещущей шеи — тёплую, солоноватую, потом — извиняюще лизнула, зашептала туда: — Я так люблю тебя, так люблю…       Что-то зашуршало над ними, будто тяжело устало вздохнуло, заходило под крышей… Мягко хлопнуло воздухом.       Тяжело село — прямо на поясницу Наташи, цепляясь там сквозь толстое одеяло когтями. Оглушительно и довольно ухнуло.       Наташа замерла, пойманная, и посмотрела на Елену под ней — большими-большими глазами. Елена, и так красная, теперь совсем побагровела, затряслась от смеха. — А… — начала было Наташа, на пробу поводя спиной.       Но — острые когти вцепились сильнее, пробираясь прямо к телу, и Наташа вся дернулась.       Елена, вздрогнув, застонала — и рассмеялась в голос. — Если я сейчас кончу, — сбито выговорила она, — у нас будет секс втроём с грёбаной совой. — С филином, вообще-то… — Да какая… Ох, Наташка… Разница.       Наташа аккуратно, поджавшись и затвердев спиной, выпрямилась на руках. Страпон, мокрый и тёплый, выскользнув из вздрогнувшей Елены, упруго прыгнул ей к животу. — Так, — сказала Наташа, — вылазь из-под меня — и сними… Покрывалом накрой — и сними. Только осторожно, ничего не помни ему. — Такому-то помнёшь, конечно… Как клюнет — руки не станет. — Он сейчас мне всё клюнет, если ты не поторопишься. — Не переживай, — Елена поднырнула под Наташу и нарочно прижалась там к её бёдрам, — змея твоя в безопасности…       Наташа, стараясь не трястись, сдавленно фыркнула от смеха. Филин, услышав в этом, видимо, знакомый звук, вздохнул в ответ, тяжело переступая.       Елена, выбравшись наконец, шёпотом заворковала: — Ну-ну, тише, Васечка… Какой красивый, Наташ, ты бы видела, а… Ушки, как у кошечки. — Давай ты Васечку уже просто уберёшь с меня, а? — Я просто думаю — куда… — На улицу его вынеси — и всё. Сам разберётся. — Мелина сказала — не пугать. Вдруг улетит — и не вернётся больше. Обидится. — Господи, вы бы и медведя привадили…       Филин Василий осел и замер, крепче вцепляясь когтями, когда на него вдруг глухо легло что-то большое и мягкое.       «Ночная пора», — подумал он и оглушительно хохотнул. — Я беру его, — предупредила Елена — и Наташа почувствовала, как одеяло, намертво сжатое в птичьих когтях, соскальзывает с неё.       Прекрасный вид — она, голая, опоясанная ремнями страпона, стоящая в планке посреди сеновала. Индивидуальные тренировки знаменитой Чёрной Вдовы? Однозначно.       Хорошо — никто, кроме Елены, этого не увид… — Девочки, — раздался от входа голос Мелины, — девочки, вы тут? Встали? Уже обед, пора бы… Нужно сегодня двигатель вертолёту доперебрать же, Алексей там один точно напортачит с деталями этими новыми… Неужели спите?.. Опять ночью на озёра ходили, а? Вот доходитесь, найдёте там медведя на свою голову.       Наташа, вмиг перекатившись, дернула столбом застывшую Елену на себя так быстро и сильно, что та даже не успела пикнуть, свалившись к Наташе на руки. Покрывало — с целым ворохом сухой травы — накрыло их постель. Филин, вновь ослепший от света дня, оглушительно хлопая крыльями и унося несчастное одеяло, испуганно бросился в сторону и вверх — и глухо стукнулся там о стену… — Васечка! — вскрикнула Мелина, разом, видимо, позабывшая о поисках Елены и Наташи. — Васечка, что случилось…

*

      Большой — громадный, думала Наташа — филин гордо вышагивал по дивану туда-сюда, вращая ушастой лохматой головой, пока все ужинали. Свою змею, заботливо принесённую ему Мелиной с огорода, он уже растрепал - и теперь то и дело вздыхал протяжно и тяжело. - Ух-ух-ух...       У него оказался ушиб крыла.       И, кажется, стресс. — Мне думается, — говорила Мелина, — Василий там за сараями разворошил новое гнездо летучих мышей, а они его… Побили. Прогнали. У них же брачный сезон сейчас. Агрессивные…