Вечера на хуторе близ Питера

I

      Дело было в том, что Лихо, привыкшая к безраздельному обществу хозяйки, теперь не совсем понимала, отчего уютный их маленький прайд так разросся. Может быть, Лихо стерпела бы только Елену саму по себе, однако к Елене прилагалось так же большое, громкое существо, полностью противоположное натуре Лихо - собака. Фанни отличалась неуклюжей любвеобильностью, хаотичностью здорового пса-подростка, когда как Лихо шёл уже четвёртый год, что по кошачьим меркам равнялось поздней спокойной молодости. Личное пространство Лихо, до того подспудно соблюдавшееся Наташей, такой же одиночкой, теперь перестало существовать вовсе.       Не меньшей хаотичностью, по мнению Лихо, отличалась и Елена. В целом, она была громче, резче, неусидчивее, требовала куда больше места, чем Наташа, и оттого казалась Лихо чужеродным, раздражающим предметом. Все кошачьи любимые места - колени, руки, грудь Наташи - теперь часто были заняты, но, кроме того, Наташа и Елена очень много времени проводили вдвоём, особенно, когда Лихо не было, так, что обе обрели единый, новый запах. Лихо помнила, что пахла так же: пару лет назад, когда в Будапеште сбежала с рыжим котом на крышу. Какое это было приятное и одновременно странное приключение, - особенно же с тем, что потом получилось нечто крошечное, полузабытое: будто маленькая копия Лихо, не имеющая и капли рыжины в чёрной шёрстке... Ах, Лихо бы не хотела, чтобы у Наташи появились человеческие котята: они точно выйдут похожими на Елену, и будут оглушительно кричать, ползать и тягать Лихо за хвост, и тогда кошачья жизнь станет совсем невыносимой, правда?..       Поэтому при Лихо Наташе было запрещено много возиться с Еленой. Наташа, впрочем, об этом запрете совершенно не подозревала.

*

- Тебе так комфортно? - шепот Наташи мягко донёсся до ушей Елены, однако Елена разобрала слова больше по движению горячих губ по нежной коже бедра, чем по звуку; ей было так сладко, горячо, хорошо от ощущения Наташи рядом, в полумраке свежей летней ночи, что обычно настороженные, до неприятного натянутые физические чувства её тела притупились, оставив одно, - главное, спускавшееся теперь к низу живота осторожно, но неумолимо, как паук на паутине.       Казалось, что Наташа схватит этого паука жадным своим раскалённым ртом, разжуёт с хрустом, проглотит - как разжевала бы и проглотила всю Елену, если бы могла. И Елена не скажет нет, она скажет: - Да, Наташа, да...       Влажные поцелуи покрывали раскинутые, дрожащие бёдра, и Елена, унимая эту дрожь, рождающуюся у самого грохочущего сердца, глубоко и часто дышала. Сдавленный стон сорвался с губ Елены, когда тёплые, подрагивающие руки осторожно подхватили её под ягодицы, чтобы мягко притянуть куда-то ещё ближе, удержать против. Секунда, и Наташа вдруг будто надкусила нежную сердцевину Елены, а затем, не прерываясь, безжалостно собрала языком истекающий сок: раз, другой, снова, снова, в одном и том же достаточном ритме, пока Елена не забылась окончательно в единственном нарождающемся стремлении. Спина её туго выгнулась, она вскрикнула. Пальцы было вцепились в простынь, но сразу же бессильно отпустили, рвано заскреблись...       Лихо, до того лишь напряжённо-недовольно присутствующая в неком подобие дремоты на одном из подоконников, куда её выселила с постели Наташа, вмиг насторожилась. Образ наглой мыши пронёсся в раздражённом неудобствами кошачьем разуме, окружённом сном, - и инстинкт тут же взял верх. Она, не сомневаясь, бросилась на скребущийся звук в молниеносном прыжке, несущем смерть.       (Елена испытала оргазм на долю секунды ранее острых когтей Лихо, впившихся ей в правую руку).       

II

      Обнаружить большого коричневого паука на стене прямо над кроватью было весьма неприятно. Наташа, только что зашедшая на веранду, почувствовала, как у неё от неожиданной встречи холодные мурашки табуном пробежались аж до затылка. По размерам это мог быть вполне натуральный австралийский паук, - правда тут, среди северной тайги, обросший каким-то медвежьим мехом... В довершении картины прямо под пауком на постели преспокойно сидела с книгой Елена. - Леночка... - тихо, не сводя глаз с гостя, позвала Наташа.       Елена от чтения не оторвалась. Она всё ещё была несколько обижена на Лихо (а заодно, при свете дня, и на Наташу). - Что это ещё за "Леночка"?.. Тебя опять куда-то кости ломать позвали? Так и знай, я заранее против. - Нет-нет, - всё так же тихо проговорила Наташа, - нет. Там паук... - Где паук? - У тебя над головой.       Вопреки ожиданиям Наташи, Елена совершенно спокойно глянула вверх. - Ну?.. Паук и паук, - пожала плечами она. - Мы живём в лесу. Тут куча пауков.       Паук, явно понявший, что разговор зашёл о нём, пошевелил мохнатыми своими длинными лапами, но с места - благо - не сдвинулся. - Нет, Лен, ты не понимаешь, посмотри! Он же громадный...       Действительно ещё раз глянув на паука, Елена заключила: - Обычный... Может немного более шерстистый. Оброс. По ночам холодно бывает. - Ага, оброс. Такой у медведя шкуру обдерёт запросто, чтоб себе натянуть. - Ой, Романова, тебе бы только кого натянуть, да?.. Если боишься - так и скажи сразу. - Это не страх, а вполне резонные опасения. Инстинкт самосохранения. Иди-ка сюда. Сейчас возьмём веничек и...       При слове веничек паук как-то странно подобрался. Наташа, уже понимая, что может произойти, прошептала: - Мне кажется, он сейчас прыгнет. - Ну куда он прыгнет. Здесь не водятся прыгающие пауки. - У Мелины такая биологическая лаборатория, что я ничему не удивлюсь. Сбежали какие-нибудь модифицированные гены паучьих лап... - Мне вообще без разницы этот паук, чего ты к нему прицепилась. Я хочу спокойно почитать. Пусть делает, что хочет. - Нет, я так не могу. Будем спать в комнате с громадным прыгающим пауком, который делает, что хочет? - Конечно, кошки такой нам уже хватает... Он не громадный и не прыгающий. - Как хочешь, а я всё же схожу за веником.       Книжка в руках Елены хлопнула. На обложке было написано крупными золотыми буквами: "ПРЕДСТАВИТЕЛИ ИНОПЛАНЕТНЫХ ЦИВИЛИЗАЦИЙ СРЕДИ НАС. КОШКИ". Библиотека Мелины по разнообразию явно не уступала биологической лаборатории и отвечала на любые интеллектуальные запросы. - Я сейчас его сама уберу, - сказала Елена, - кружкой. А потом... Зачем ты вообще пришла?       Елена теперь выглядела несколько заведённой. В целом, нервное возбуждение было ей присуще, и Наташа уже привыкла к тому, как резко Елена могла выходить из состояния покоя, если какая-то мысль раздражала её. Мелина говорила, что это нормальное состояние психики после сыворотки Дрейкова, период адаптации, который просто нужно было пережить. Противодействие было лишь одно - собственное душевное спокойствие Наташи, создающее для Елены некую опору... - Купаться позвать. - Купаться? - Елена фыркнула. - Нет, купаться я не пойду... Нет. Я читаю, пытаюсь научно понять твою сумасшедшую кошку, а ты меня отвлекаешь. С пауком своим.       Они посмотрели на злосчастного паука. Тот всё ещё казался Наташе громадным, способным при плохом раскладе и отобрать угрожающий ему веник, чтобы обернуть вспять. - Дай мне кружку и бумажку, - прошептала Елена, вставая на постели.       Впрочем, против Елены-охотницы, не имеющей ни одного страха перед живностью разного сорта, кроме Лихо, у паука не было шансов. Наташе показалось, что паук даже несколько покорно съёжился, когда Елена аккуратно накрыла его кружкой, а затем подсунула к стене под кружку лист бумаги... - Ну, вот и всё, - победно заявила Елена, оборачиваясь к Наташе с таким же выражением лица, какое замечалось у Алексея, когда речь заходила об охоте на медведей. - Отлич... - Наташа запнулась и улыбка, как была, прилипла к её лицу.       Большой коричневый паук гордо восседал на голове Елены, устроившись там среди милых растрёпанных прядок, как в уютном гнезде. Наташе даже показалось, что она видит довольный паучий блеск десяти пар глаз. Может быть, это была мамочка, нашедшая наконец домик для будущих своих малышей?.. - Я же тебе говорила, что он прыгает, - как можно спокойнее проговорила Наташа и на всякий случай сделала большой шаг назад.       Лицо Елены вмиг побледнело. На Наташу глянула пара (одна) совершенно испуганных человеческих глаз. Известно, всякий охотник не боится смерти, пока сам не станет жертвой. - Где? На голове? - кажется, Елена вмиг потеряла возможность ко всякому движению и застыла, как стояла. - Господи, я чувствую, как он там шебуршится!       Наташа кивнула. - Неси огнемёт, - обречённо проговорила Елена. - Пожалуй, остановимся на венике...