Four Crows

      Натаниэль надеялся, что если продержиться еще немного, мир точно изменится. Так было всегда, с самого детства, ночь за ночью. Он мечтал об этом с детства, надеялся и ждал. Что-то должно измениться. Теперь знал — это ложь, в которую хотелось верить. Меняются только люди. И не всегда в лучшую сторону.       Он больше не замечал этих следов на своем теле. Всегда злился, стиснув зубы. Проклинал каждый день, иногда в тишине ванной плакал от бессилия. Теперь и это исчезло. Осталась пустота, как будто внутри все кто-то беспощадно выжег. Даже дышать раньше казалось намного проще. Но день за днем — это всё еще сдавленный вдох и болезненный выдох.       Натаниэль вдохнул полной грудью стойкий запах табака, словно им пропиталась вся комната. Аромат въелся в одежду, в кожу — будто в этой спальне время на миг остановилось. Он смог вновь почувствовать вес чьей-то головы на своем плече. Рядом Теодор, его пальцы чуть дрогнули, когда он передавал сигарету. Их руки ненадолго соприкоснулись, и Нат задержал взгляд, на том, как губы слегка приоткрылись, чтобы выпустить дым.       — Ты смотришь так, будто хочешь ее всю забрать себе, — голос Теодора звучал ровно, но в уголке губ дрогнула тень улыбки.       — Может быть, — пробормотал он в ответ, отводя взгляд на пустую комнату.       Одна сигарета на двоих. Теодор терпеливо сжимал ее между пальцев, не торопя и ничего не требуя. Натаниэль расправил плечи, и как только парень убрал руку, отодвинулся. Стол под ними тихо скрипнул. Теплая ладонь прижалась к краю, слегка сжимая. А Тео молча протянул тлеющую сигарету. Предлагая. И он взял ее, затянувшись, наклонился ближе. Меняясь местами, теперь уже его голова покоилась на чужом плече.       Все это казалось правильным, спокойным, коротким мгновением, которым хотелось насладиться сполна. Сбежать хоть на время. Забыть об всем, о людях, о проблемах. Притвориться кем-то другим. Или же правильнее сказать прекратить это и наконец-то стать собой. Хотя бы здесь в этой комнате с этим человеком.       — Откуда ты их каждый раз достаешь? — пробормотал Натаниэль, пальцами перекатывая сигарету, точно растягивая миг.       Теодор усмехнулся, выпуская дым, и произнес:       — Мой личный дилер обошел всю систему этого университета и имеет крутых родственников.       — Дай угадаю, — он медленно затянулся, почти не задумываясь, — Твой таинственный поставщик — это Мэрайя. Я прав?       — Ждешь моей похвалы, великий Гэтсби?       — Если у тебя есть такие связи, какого черта мы курим одну на двоих? — прижавшись щекой к плечу, на секунду Нату почудилось, как будто сердце Тео лихорадочно стучит в груди.       — Много хочешь — мало получишь, — Теодор почти невесомо прикоснулся к руке и выхватил из пальцев приятеля сигарету.       — А ведь он бы сейчас опять начал нести эту чушь. Запах и вред, ну ты знаешь, — проговорил Натаниэль почти забавляясь.       Кевин был чем-то общим между ними, но сейчас это казалось таким далеким. Нат чувствовал, как ему хочется услышать хоть что-то едкое и такое дерзкое, что друг мог ему предложить в любой другой вечер. Однако, он так и не заговорил с ним вновь об этом.       — Когда ты молчишь, даже мне становится не по себе.       — Не всегда же мне развлекать публику пустой болтавней, — Теодор прикусил губу, прежде чем продолжить. — Ты ведь видел, что сегодня было на тренировке?       — Да, — шипит парень, сминая сигарету, — Да, видел, — О да, он помнит, не забудет и уж точно не простит.       — Видел, — повернувшись Теодор, увидел, каким пристальным стал холодный взгляд, но губы все так же были растянуты в безмятежной улыбке, — Я не буду спрашивать, но будь осторожен. Не хотелось бы и тебя потерять.       — Его ушибы еще не зажили, они это знают, — произнес Натаниэль, бросив короткий взгляд на пустую комнату.       — Ты устал, — Тео аккуратно поправил воротник на одежде друга, приглаживая к телу, его ладонь задержалась на секунду дольше обычного.       — Если бы я был там, — этот вдох дался с трудом, он поднял руку и медленно провёл ладонью по лицу.       — То что? Чтобы ты изменил?       — Всё, — ответил он. И больше не произнес и слова.       Но в мыслях было так много всего, все путалось. Только одно было четким: «Я не могу? Я не могу. Я не…». Но даже эта мысль рассыпалась, и уже не мог ответить, что же он все-таки не мог.       — Нат, что тогда с Кевином, что сейчас. Ничего из этого не твоя ответственность, и никто тебя не винит, — на это он лишь слабо улыбнулся. Натянуто. Он все так же смотрел в пустоту, точно никого уже здесь не было.       — Там было так много крови, — произнес наконец-то Нат, поднимая уставший взгляд, — Рико знал куда надо бить. Не оставил и шанса.       — Ты не мог быть с ними рядом всегда, — он видит, как между пальцев Натаниэль сжимает сигарету. Ломаясь.       Голова гудела так сильно, что за шумом и серой пеленой перед глазами сложно было заметить Жана. Он тихо проскользнул в комнату, устраиваясь ближе. Нат невольно провел пальцами по волосам партнёра, пригладил — они пахли дешёвым шампунем и терпким, оседающим запахом одеколона.       — Глупый ребенок.       — Прости, что все вышло так, — Натаниэль чувствовал, как эти слова рвутся из него. Хотя не смог ничего больше объяснить.       — Ты снова куришь, — укорил его Жан, отмахиваясь от тонких пальцев, запутавшихся в кудрях.       — Ах, ты об этом. Хочешь поделюсь? — насмешливо бросил Нат, дружески ударив в грудь.       — Отвали бестолочь, — Жан отмахнулся, не глядя.       — Вы такие очаровательные, уже подташнивает, — брезгливо поморщился Теодор для большей убедительности.       — Не припоминаю, чтобы тебе давали приглашение в нашу комнату, — произнес Натаниэль, как только Жан отошел от него.       — А сигарета в твоих руках тебя не смущает?       — Как было хорошо, до того как ты открыл впервые рот, — Жан откинулся на кровать и немного насмешливо посмотрел на двух парней.       — Можем вернуть время вспять? Тишина и спокойствие, — сейчас Нат смотрел только на Жана, что закрыл глаза.       — Это просто верх наглости, — Теодор с удовольствием подыграл, не хотелось портить другу веселье.       — Давай сбежим? — едва слышно проговорил вполголоса Жан, смотря в потолок.       — Что ты? — друзья недоуменно переглянулись, не понимая, правда ли расслышали слова Жана.       — Так это шутка или я что-то не понимаю?       Жан осторожно приподнялся, всматриваясь в лицо, Натаниэль заметил, как его рука вздрогнула, сжимаясь на другой. Как предательски дрожит подбородок, крупная дрожь, которую, как назло, не скрыть. Все таки они посмотрели друг на друга, и обоим стало ясно. Все совсем иначе, чем прежде. Все изменилось.       — Сам хотел предложить, — спрыгнув со стола, Натаниэль уверенно произнес, будто то, что он говорил, было решено уже давно.       — Погоди, погоди! Да вы не шутите! — удивленно озарился он на Веснински, хватая его за рукав.       — Да, — большего он не объяснил.       — Есть идеи? — под Жаном не приятно скрипнула кровать, когда он пересел к краю.       — Одна. Но на нее потребуется время. Возможно больше даже, чем я могу представить.       — Я не верю, что это происходит взаправду, — усмехнувшись Тео, чувствует вибрацию телефона. Вытаскивает его из внутреннего кармана ветровки.       — Миньярд, — быстро отвечает он на вопросительный взгляд Ната, и передает ему телефон — Это и есть твой гениальный план?

***

      День ускользнул, как и все предыдущее, и поздний вечер опустился на город. Сквозь шторы пробиралась прохлада, скользящая по коже. Тихие шаги. Руки нащупывают края куртки Миньярда. Нервно скользят по ткани, нащупывая предмет. Вот он, нашел! Кевин замирает, и медленно отступает обратно к дивану. Сердце гулко отбивает свой сумашедщий ритм в груди. Скрип двери, и тут же послышался недовольный голос Эндрю:       — Кевин, холодно — закрой к черту окно!       Избегая взгляда, даже в темноте, Кевин лишь коротко кивает и направляется к окну. Эндрю склонившись вперед, пристально следит за каждым его движением. Даже, если что-то было не так, он промолчал. И ушел в уборную.       Весь день Кевин ловит себя на мысли «Миньярд всегда рядом». И это пугает, но от этого до ужаса спокойно, точно так и должно было быть. Скоро он должен будет уехать из квартиры Ваймака и вернуться в общежитие. Времени так мало. Однако заставить себя двигаться под гнетом страха сложнее, чем пару минут назад.       Дэй поспешно отходя от подоконника, бросил беглый взор на не до конца закрытую дверь. Дыхание стало тяжелым. Выудив наконец-то телефон Эндрю. Останавливается. Его пальцы дрожат, когда он набирает знакомый номер. Гудки. Слишком уж быстро сменившиеся на привычную тишину по ту сторону.       — Нат… Это я, — едва слышно прошептал он, поглядывая на дверь.       — Кевин? Почему ты звонишь?       — Слушай я должен вернуться, — продолжал он, торопливо шепча, — Нат, я все тебе могу объяснить. Мне просто нужно.       Вдруг — дверь резко открывается. Эндрю стоит на пороге, а полотенце висит на плече совершенно не тронутым. Взгляд падает сначала на Кевина, потом медленно к телефону. Он замирает. Пальцы сильнее сжались, но он уже не слышит слов Натаниэля:       — Кевин? Ты тут?       Парень уверенно подойдя, вцепился мертвой хваткой в кисть Дэя, опуская ее вниз. Выхватил телефон. Поднося к уху, Эндрю долго молчит, пристально смотря в глаза Кевину.       — Этот абонент не сможет тебе больше ответить.       В трубке — напряжённое молчание, сменяющееся лишь тихим вопросом:       — Эндрю?       — Ты знал, что он позвонит. Так ведь? — непривычно спокойно проговорил он, продолжая смотреть в холодные, малохитовые глаза.       Натаниэль не отвечает ни сейчас, ни через минуту.       — Интересно. Рико тоже в курсе этого очаровательного диалога?       Кевин, должно быть, намереваясь, что-то сказать, разжал пересохшие губы. Как тут же, перебивая, Эндрю резко поднимает руку, заставляя его замолчать. В трубке — голос Натаниэля, который теперь звучал убедительно резким и обиженным:       — Ты совсем съехал? Я не крыса!       — Тогда почему он хочет вернуться, объяснишься?       Голос по ту сторону замолкает. Кевин сжимает кулаки, его голос почти дрожит, вторя собственному телу, и произносит:       — Потому что я так решил.       — Ты не принимаешь решений. Ты боишься, — в его взгляде была не злость, а что-то худшее: разочарование.       — Даже сейчас ты боишься, хотя я не он, — он снова подносит телефон к уху.       — На сегодня хватит с вас тайных разговоров.       Вешает трубку. Эндрю кладёт телефон на стол и все так же смотрит на парня.       — Больше никогда не ври мне. Помнишь о нашей договоренности?       — Да, — выдохнул Кевин, когда ощутил грубые пальцы на своем подбородке.       — Я держу свое слово. Пока ты тут, он не тронет тебя, — большой палец грубовато очертил скулу, — Но если ты продолжишь так рисковать, только больше усложнишь мне задачу.       — Это было ошибкой с самого начала, — прошептал он, — Рико не прощает, понимаешь? Если я не отвечу за ошибки, придется сделать кому-то другому.       — Думаешь вернешься, и твои друзья начнут целовать тебе ноги от благодарности?       — Нет, но ведь., — Кевин наклонился ниже, впечатываясь взглядом в светлые пряди.       — Натаниэль вытащил тебя оттуда. Это было не так уж и просто?       Эндрю молчит, отпускает и уходит, оставляя телефон и свои вещи на столе. Он дает ему выбор. Выбор, которого у него никогда не было. То о чем Кевин мечтал, каждый раз. Каждый день, каждый мучительный крик. Выбор был. Ему хотелось верить в это. Но страх одиночества и нескончаемая тревога, точно липкая тень, тянувшаяся за ним, будто живая. Он хотел верить ему и поверил однажды. И готов поверить. Снова.       Экран загорается, тускло освещая комнату. Новое сообщение было наверняка от Натаниэля. Кевин машинально потянулся к телефону, но резко отдернул себя. Он обещал и сдержит это обещание. Хотя бы сегодня. Отходя к дивану, больше он не прикоснулся к чужому телефону.