Stay Alive

I never dreamed that I'd meet somebody like you Я никогда не мечтал, что встречу кого-то как ты, And I never dreamed that I'd lose somebody like you И никогда не мечтал, что потеряю кого-то как ты

Chris Isaak - Wicked Game

Эйден смачно выругался, угодив любимыми кроссовками в кровавое месиво с пожелтевшими ошметками раздробленных костей. Бредущий мимо кусака проворчал в его сторону что-то лениво-агрессивное, но Колдуэлл отмахнулся от него, обнажая клыки. Такие слабаки обычно держались подальше от подобных одиночке, либо набивались в свиту. Эйдену сопровождение не требовалось. Где-то в этих подземельях он впервые встретил своего заклятого врага, за которым прогонялся, без малого, большую часть жизни, впервые столкнулся с суровой реальностью настоящих потерь и получил кучу смертоносных навыков. Осталось теперь вспомнить дорогу до Базара, в прошлом пройденную в полубессознательном состоянии из-за укуса. Эйден вполголоса напевал заразную песню из прошлого, подпинывая носками кроссовок камни. Настроение было странно приподнятым, несмотря на вонючую, в прямом смысле, окружающую обстановку с блуждающими во тьме существами, на их рыки и подвывания. И наравне с волнующим предвкушением встречи со старыми знакомыми, где-то глубоко внутри разгорался маленький огонек, причиняющий нешуточную боль. Зарытые под бетонными обломками разрушенной взрывами Х13 воспоминания норовили с треском вырваться, прорвав плотину, которую пилигрим с таким трудом возводил. Ему оставалось только надеяться, что прошло уже достаточно времени и он действительно смирился, и возвращение не навредит ему. Ну, особо сильно. Потреплет, может, немножко, но он очень постарается сохранить разум больше человеческим, и припрячет свое второе, или лучше сказать — настоящее, «Я». Такое только для тьмы без посторонних глаз. Эйден вылез из подземелья как раз в утреннем тумане, до Базара оставались считанные десятки метров. Лучи предрассветного солнца слабо обожгли кожу вышедшего из тьмы пилигрима и на несколько секунд лишили зрения, пока человечность не вернулась в его составляющее, избавляя от побочек «темной» сущности. Подобное происходило каждый раз с наступлением утра. Эйден уже давно привык к боли, превращающей его в человека, это была та самая необходимая боль, о которой мечтаешь. Временами. Сейчас произошедшее ему было на руку, ибо первые выжившие попались ему прямо на подходе к Базару. Люди живы. Это хорошо. Четверо мужчин, вооруженных по самое не могу, прошли мимо в сторону севернего ветряка, о чем-то весело переговариваясь, на пилигрима они посмотрели оценивающе, но не узнаваемо. Благо за время, которое Колдуэлл провел вдалеке от Вилледора, он здорово изменился, поэтому его, вероятнее всего, и не узнали. На подходах к Базару Эйден закатал рукав рубашки на правой руке, чтобы было видно биомаркер с полностью зеленой шкалой, помятуя о своем прошлом посещении данного места. Не доходя до нужной точки каких-то жалких десять метров, пилигрим задумался, невольно вспоминая свое первое посещение Базара, едва не закончившееся смертью. Если бы не… При взгляде на приветливо распахнутые ворота Базара болью сковало горло и грудь, мешая дыханию. Кажется, он совсем не готов к тому, чтобы столкнуться с собственными воспоминаниями, как бы не думал обратное. Именно поэтому Колдуэлл не вошел в ворота, огибая огороженный забором Базар по широкой дуге и тем самым выкраивая себе еще время для раздумий. Избегая одиноких людей, потихоньку встречающих новый день, и выцеливая совсем незнакомые лица, Эйден по крупинке разузнал, как добраться до все еще функционирующего Рыбьего Глаза. Оказывается, жители Города протянули между Центром и Старым Вилледором железнодорожную связь, то бишь, пустили электричку через тот тонель, которым однажды воспользовался Эйден. И чуть не погиб. Электричка ходила дважды в сутки, утром и вечером, поэтому Эйден как раз успевал на утреннюю посадку. Плату не брали, достаточно было биомаркера. У Колдуэлла осталось еще немного времени до посадки, чтобы пораспрашивать у других пассажиров о происходящем в Городе и, хотя люди не особо охотно шли на контакт с пилигримом, услышанного ему оказалось достаточно. Вилледор процветал. После того, как Эйден покинул его стены, Ночные Бегуны вновь взяли главенствующее правление в свои руки и, судя по отзывам жителей, справлялись со своей работой не просто превосходно, а практически идеально. Ренегаты все еще пытались возникать, но не так активно. Видать, Мясник после встречи с пилигримом и осознания собственной беспомощности перед Вальцем растерял всю свою остаточную браваду. Бегуны активно захватывали новые территории и заботились о благополучии граждан Города, как самые настоящие стражи правопорядка, они славились своими активностью и бесстрашием. Эйдену оставалось только порадоваться, что бегуны вернули себе свое славное имя и смыли с себя позор прошлого. И в особенности тому, что предводителем Ночных бегунов была назначена сама Лоан, живая, здоровая и преуспевающая в новой должности. Знающие подсказали, что бегуны, как и прежде, базировались в Рыбьем Глазе, поэтому путь пилигрима лежал именно туда. Все так изменилось. Жилые районы стали практически безопасны, люди, с возвращением в Город электричества, все больше населяли многоквартирные дома, как и многие годы назад, подстраивая их под нынешний быт. Современные проблемы требовали, так сказать, современных решений. В баре в такой ранний час совсем не было посетителей, только извечно не меняющийся бармен Николас все так же протирал стаканы, по-прежнему флегматичный и ни в чем не заинтересованный. На первый взгляд. Стоило Николасу поднять глаза на посетителя, он едва не выронил стакан от удивления. — Черт возьми, вспори меня прыгун, если это сам гребаный Эйден Колдуэлл! — охреневше произнес он, опираясь на барную стойку и прищуриваясь. — Не верю своим глазам, ты жив. — И тебе привет, спасибо на добром слове, — хохотнул Колдуэлл, присаживаясь на высокий стул. Николас подобрался, возвращая себе напускную холодность и отстраненность, и достал из-под барной стойки непочатую бутылку пива, чихнул открывашкой и поставил ее перед пилигримом. — Ты здесь по работе или как? — Проходил мимо и решил заглянуть в гости, повидать старых знакомцев. Как у вас тут все? Что произошло за два года? Смотрю, цветете и пахнете. — Ага, те самые слова, которые идеально описывают нынешнюю ситуацию. — Николас взялся протирать стаканы. — После твоего ухода миротворцы в Старом Вилледоре посмирели, они были вынуждены пойти на компромисс с базарцами. После «отставки» Уилльямса власть над ренегатами перешла к Дамиру. — Эйден вопросительно изогнул бровь. — Никто не знает, откуда он появился и кто такой в принципе, но ренегатов держит на коротком поводке и сотрудничает с Ночными Бегунами. — Знавал я одного Дамира, он из наших, — задумчиво произнес Эйден. — Давно пропал с радаров. С ним как-нибудь можно связаться или он такой же неприступный, как Мясник? — Это тебе лучше у Лоан узнать, она всем заправляет. — С ней все в порядке? — Этой дьяволице сам черт не брат, да еще и с такой охраной. — Николас с намеком поиграл бровями. — Все вернулось на круги своя. Бегуны отловили практически всех ренегатов, которых Вальц наградил результатами своих экспериментов. Айтор поднялся вверх по карьерной лестнице, ну а Хуан… Ну а Хуан и есть Хуан, что еще сказать. Остальное узнаешь от Лоан. Пиво за счет заведения. Они еще немного поговорили о обстановке за Стенами, после чего Николас сказал ему, что Лоан вернулась в свою старую квартиру. Эйден припомнил кое-что негативное, связанное с ней. Кажется, Лоан удалось справиться со своими воспоминаниями гораздо лучше, чем ему самому. На память закоренелый пилигрим никогда не жаловался, поэтому нашел тот самый дом довольно быстро, все еще избегая людей. И правда, все так поменялось. Сердце екнуло, когда Эйден увидел на краю крыши высотки маленькую фигуру. Хах, надо же, оказывается, оно там внутри еще живое. Не совсем, видать, сгнило, как он предполагал. Дом, в котором находилась квартира Лоан, тоже оказался заселен теми смельчаками, кто не испугался жизни на открытой местности. Единственный вход в многоэтажку охранялся двумя миротворцами, они просканировали Эйдена на наличие биомаркера и при обнаружении оного, полностью потеряли к нему интерес. В работающем на удивление лифте под потолком красовались УФ-лампы, благо день на дворе и они не горели. Попав на крышу, Эйден вдохнул полные легкие воздуха. Да, в Городе даже воздух не такой, как за Стенами. А он уже и забыл об этом. Лоан осматривала свои владения в бинокль, передавая кому-то отрывистые приказы в рацию. Кажется, из нее получился прекрасный лидер Ночных Бегунов. Колдуэлл продолжил молча наблюдать за ней, любуясь старой знакомой, пока смертоносная девушка резко не обернулась, одновременно кидая в него что-то невидимое. Но и Эйден был не промах, имея за плечами немалый стаж выживальщика. Он хмыкнул, рассматривая поблескивающий в лучах солнца метательный нож, который легко и играючи перехватил всего в паре дюймах от своего лица секундой ранее. Красивый нож, хороший такой. Веревку в раз перерубает, если на ней человек болтается. — А ты все такая же щедрая на приветствия, Лоан. — Эйден подкинул нож в руке, переворачивая, и не глядя метнул его в коробку рядом с ногой девушки. — Чт? Кто? — Она спрыгнула с парапета, уже не боясь, подходя ближе, подозрительно прищурилась, пока ее лицо не озарило охреневшее удивление. — Блять, Эйден, это ты? Поверить не могу! — Она кинулась ему на шею, смеясь, парень рассмеялся тоже. — Черт возьми, ты жив. Как ты? Где ты пропадал все это время? — Не торопись, я все расскажу. Они отступили на шаг друг от друга. Эйден не глазами увидел, а, скорее, своими новыми чувствами ощутил, что с Лоан что-то не то. Нет, она особо не изменилась, но что-то в ее глазах крылось такое… будто она… как будто она и рада, и не рада его появлению. Что-то очень непонятное. Так давних друзей не встречают. — Поверить не могу, — снова ахнула она, всплеснув руками. — Тебя не узнать. Что случилось? — Ах, да, хах. — Эйден почесал указательным пальцем один из новых шрамов, на щеке. — Два года прошло, знаешь ли. А за Стенами такие твари водятся, не дай бог тебе их увидеть. — Ты… Щелкнула рация, выдавая трель неразборчивых звуков и нечеткий голос сквозь помехи: — Солнышко, я закончил, скоро буду дома… Эйден вскинул брови, удивляясь, и с улыбкой посмотрел в смутившееся лицо девушки. Кажется, Лоан не особо была рада, что кто-то это услышал. — Смотрю, ты решила жить дальше. — Да, знаешь… много воды утекло. — Эйден понимающе кивнул. — Ты прости, ладно? Я… — Не страшно. Встретимся в другой раз. Я сейчас к Барни, так что где найти знаешь. Рад был увидеться, Лоан. На душе остался толскливый след, когда он уходил. Лоан определенно что-то скрывала, но он не мог понять, что именно, и это не то, чтобы бесило, но изрядно выводило на эмоции, о которых он уже успел позабыть. Тяжело снова возвращаться к тому, от чего бежал сломя голову два года назад. На Базаре уже вовсю кипела жизнь и, в отличие от Сентрал-Луп, люди там признали «Эйдена Колдуэлла-Народного Героя» моментально и к месту обитания Барни сопроводили огромной толпой с криками и фанфарами. Его хлопали по плечам и спине, его обнимали малознакомые девчонки и шептали на уши сладкие речи, его восхваляли за дела прошлые, будто он, по меньшей мере, спас мир. И уже не так тоскливо на душе и тяжело на сердце. Барни стоял на пороге, улыбался ему, как старому другу, с которым можно не общаться долгие годы, но при каждой встрече ощущать то самое, будто вы никогда и не расставались. Оказывается, и Эйден был неожиданно рад увидеть парня, с которым многое вытерпел бок о бок, с которым столько дел наворотил, что вспоминалось только с улыбкой. Барни отбил его у толпы и сопроводил в некое подобие своего кабинета, где принялся распрашивать Эйдена о путешествиях, о творящихся чудесах за Стенами, старательно избегая разговоров о том, что происходило внутри периметра. Колдуэлл все больше подозревал всех в том, что ему рады только обычные жители, но никак не «высокопоставленные чины», управленцы, кои в свое время натворили дел немало. Странно, очень странно. — Лоан тебе рассказала, что произошло после твоего ухода? — Барни опрокинул в себя очередной стакан самогона. — Нет, но я дам ей шанс до того, как уйду. — Эйден покрутил свой стакан в ладони, раскручивая мутную жидкость. В последнее время алкоголь почти не оказывал на него никакого воздействия. — Хочу услышать все от нее. Барни кивнул, откидываясь на спинку стула. — Мы закатим вечеринку в честь твоего возвращения поздно вечером, — сказал он, разливая последние капли по стаканам. — Я велел своим людям приготовить для тебя самые шикарные покои. Наверняка, столь долгий путь утомил тебя. — Да, мне не помешало бы хорошенько отдохнуть. — Эйден отсалютовал другу стаканом, улыбнувшись. Через несколько минут за ним пришла девушка, не замеченая Колдуэллом раньше, но Барни кивнул ему, призывая к доверию. Они тепло распрощались. Окольными путями, в обход большого скопления людей, Адалина сопроводила пилигрима к отдельным небольшим домикам, полностью изолированым от внеших раздражителей. Неплохие внутренние убранства в виде крепкого стола, шкафов и многих других мелочей, включая самую настоящую кровать, поразили пилигрима. Кровать — широкая, мягкая, не с продавленным спальным мешком вместо матраса, с настоящими подушками и теплым одеялом. Эйдену захотелось засмеяться с таких удобств. И девушка под боком… красивая…доступная. Согласная на все. Она ушла через пару часов, оставляя Эйдена наедине с собой и своими мыслями. Мужчина лежал на спине, закинув руки за голову, и невидящим взглядом смотрел сквозь УФ-лампы под потолком, от света которых слегка покалывало открытые участки кожи и жгло глаза. Но это уже давно стало привычным. Он бы соврал самому себе, если бы сказал, что за пару лет своих пилигримьих путешествий совсем не вспоминал Вилледор и то, что произошло в нем. Слишком много всего, слишком много людей осталось здесь, слишком много смертей пришлось пропустить через себя. Первое время после ухода из Города Эйден места себе не находил, скитался по пустошам сутки напролет, теряя сознание с наступлением ночи и творя безумства, а с рассветом приходя в себя и завывая от страха и безысходности. Долгие месяцы он не видел людей, долгие месяцы тонул в страхе и одиночестве, теряя себя и свое собственное «Я», пока судьба не сжалилась над бедным недочеловечком. В итоге Эйден был даже немного благодарен всем тем странностям, которые поспособствовали тому, кем он стал. Безграничные возможности и почти всемогущество. Это уже из раздела Вальцевых мыслей пошло. Случалось такое. Временами. Слишком много мыслей. Колдуэлл щелкнул выключателем над кроватью, выключая ультрафиолет, и погрузился в легкий полубезсознательный стазис, отдыхая расслабившимся телом и находясь своими мутировавшими инстинктами далеко за пределами разума. Всегда нужно быть наготове. Особенно в сложившихся реалиях.