По следам "Свет во Тьме"

В клинике уже почти все знали, что элегантный экипаж, регулярно подъезжающий к воротам клиники в определённое время, предназначался для доктора Мироновой. Хозяин экипажа вызывал оживленные комментарии со стороны женской половины местного медицинского общества, которые в основном сводились к одному: везёт же Анне Викторовне! Каждый вечер Алексей встречал Анну у клиники и подвозил к дому Мироновых. Стали частыми приглашения в театр, оперу, на воскресные прогулки. По приглашению супругов Мироновых младших он часто заходил к ним в дом на правах друга и потенциального жениха. По всему было видно, что у Алексея Андреевича были самые серьёзные планы относительно Анны. Дело шло к предложению и помолвке. Пётр Иванович был очень рад такому развитию событий. Анна не сопротивлялась упорным попыткам Алексея стать частью её жизни, из чего Пётр Иванович сделал заключение, что прошлое, связанное с бывшим начальником сыскного отдела г. Затонска, наконец, отпустило Анну. Но, хорошо зная характер племянницы, не исключал, что не всё так просто. Поэтому и решил использовать козырь, который придерживал до последнего, не желая волновать Анну. Но пора было окончательно разбить мешающие ей жить иллюзии. Вечером, когда Анна только что вернулась из клиники, попрощавшись с Алексом у ворот, и семья собралась за столом к ужину, Пётр Иванович Иванович мимоходом заявил: -На днях встретил знакомого и от него узнал интересную новость. Оказывается, небезызвестный нам господин Штольман появился из небытия после многих лет отсутствия. И что бы вы думали? Где-то вытащил козырную карту. Внезапно женился на дочери крупного чина из Министерства Внутренних Дел и тут же поспешил обзавестись ребёнком, что, естественно, поспособствовало быстрому продвижению по служебной лестнице. И вот сейчас он начальник сыскного департамента Петербурга в чине статского советника. Весьма прытким оказался наш неподкупный Яков Платонович. Анна молча встала и вышла из комнаты. На следующий день после этого разговора она решительно заявила Петру Ивановичу и Зинаиде Петровне, что возвращается в съемную квартиру, за которую исправно продолжала платить и куда раз в неделю приходила Марта для уборки. Анне нужно было побыть одной без ставшего в последнее время навязчивым участия родственников в её жизни. Наступил день, когда сорокатрехлетний холостяк, никогда раньше не задумывавшийся о женитьбе, наслаждаясь свободой и не чувствуя особой долгосрочной привязанности к женщинам, которые появлялись в его жизни, вдруг во время одной из прогулок остановился, взял её за руку и, глядя в глаза, просто сказал: -Анна, я Вас люблю и прошу стать моей женой, -и замер. Анна с минуту помолчала, а затем спокойно ответила: -"Я согласна.» Алексей всегда пользовался успехом у женщин: высокий блондин с густой шевелюрой, тёмными карими глазами и атлетической фигурой, наделенный к тому же умом и обаянием, он умел быстро очаровать, и самому при этом очароваться. Как-то так выходило, что после расставания его бывшие партнерши не питали к нему обиды или злости. С самого начала Алексей ясно давал понять, что отношения не предполагали никаких иных обязательств помимо того, что он им мог предложить. Алексей не мог представить себя живущим с одной женщиной всю оставшуюся жизнь. Это не увязывалось с его авантюрным характером, поисками новых ярких ощущений, чем и объяснялась страсть к путешествиям по всему миру. После знакомства с Анной вся отстроенная годами система рухнула. Он хотел видеть её каждый день, касаться руки при расставании, с нетерпением ждать следующей встречи. Алексей понимал, что с каждым днем он всё больше привязывается к Анне. Он часто бывал в семье Петра Ивановича и Зинаиды Петровны, где его радушно встречали хозяева, прекрасно понимая причину столь явного внимания к их семье. Решение сделать предложение не было спонтанным. Алексею трудно было удержаться, чтобы не увидеть Анну даже в течение нескольких дней. Алексей замер в ожидании её ответа. И только после слов " Я согласна " смог выдохнуть. Спустя несколько дней они приехали в Затонск, чтобы познакомить жениха с родителями Анны и официально получить их благословение. Венчание решили провести в конце июля в Петербурге. Там было легче собрать в имении многочисленных родных и близких семейств Лаврецких и Мироновых. После венчания молодые собирались вернуться в Париж, где Анне нужно было отработать оставшиеся два с половиной года в клинике для сдачи последнего экзамена. Венчание и свадьба полностью соответствовали статусу семьи Лаврецких. Мария Тимофеевна была счастлива. Разве не этого она всегда желала для своей единственной дочери? Ведь с самого начала чувствовала, что Петербургский щеголь Штольман с его сомнительной репутацией- не пара. Анна заслужила и получила лучшего мужа, который может обеспечить ей достойную жизнь, любовь и заботу. После свадьбы молодые Лаврецкие поселились в красивом доме в предместье Парижа с небольшим, но очень уютным садом, за которым следил нанятый садовник. Они полюбили проводить время в беседке, разговаривая на разные темы. Анна разделяла его отношение к путешествиям. Хотя ей самой не довелось пока поездить по Свету, Анна всегда много читала, а её живое воображение помогало ясно представить то, о чем рассказывал Алексей. А рассказывать Алексей умел! Иногда, правда, и слегка приукрашивал свои приключения, наслаждаясь искренней и живой реакцией жены. В такие минуты Анна походила на беззаботную юную девушку, а не на серьёзную женщину-врача и мать маленькой Насти. Анна приносила карту мира, отслеживала по ней его маршруты и задавала кучу вопросов. Её всё интересовало: жизнь, обычаи людей, культура, города, в которых он успел побывать. Они даже начали планировать совместную поездку по Европе, когда Настя немного подрастёт. Анна в качестве жены открыла ему свои новые черты. Она была добра, великодушна и отзывчива. Анна привела в семью маленькую Настю, мать которой умерла в родах, и Анна удочерила её после венчания. Насте приготовили большую светлую детскую и пригласили няню. Анна с любовью подбирала мебель и игрушки для своей приёмной дочери и любила её всей душой. Вечерами она всегда находила время, чтобы побыть с ней, играя, рассказывая милые детские сказки, иногда придумывая их на ходу. Настя очень любила, когда Анна ей пела. Однажды, стоя у двери детской, Алекс внимательно некоторое время наблюдал за Анной с ребёнком, а затем неожиданно спросил: -Анна, а ты хотела бы, чтобы у нас с тобой родился сын или дочка? -Конечно, -с удивлением посмотрела на него Анна. Мы же семья, и у нас должны быть дети. И чему-то улыбнувшись, добавила: -Мальчик и девочка. Девочка у нас уже есть, так что по плану должен быть мальчик. Алекс не стал уточнять, по какому плану. — Значит нам надо лучше стараться. В отсутствии старания их нельзя было упрекнуть, особенно Алексея. Но Алекс, имеющий огромный опыт в общении со своими бывшими партнершами, чувствовал в Анне какую-то внутреннюю скованность, которая не давала ей полностью раскрыться во время близости. Он прилагал немало усилий (впрочем, взаимоприятных), и Анна отзывалась на его неутомимые ласки. Анна сама никогда не проявляла инициативы, но Алексу было достаточно тех чувств и эмоций, которые они получали в итоге. Утром, иногда просыпаясь раньше Анны, он лежал не двигаясь, любуюсь её спокойным, нежным и таким юным лицом. Алекс был счастлив. За несколько месяцев брака Анна расцвела и стала неотразимой в своей красоте. Теперь она работала в клинике четыре дня в неделю, а остальные дни они проводили вместе. К своему удивлению у Алекса стало проявляться чувство, ранее ему неведомое-ревность в отношении любого мужчины, оказывающего ей внимание. А таких было немало. Он видел, какими глазами они смотрели на его Анну. Иногда Алекса точила мысль о счастливчике, которому Анна первому подарила свою любовь, но он никогда об этом не упоминал и не расспрашивал.

***

Где-то в середине декабря Анне удалось освободиться пораньше и она позвонила мужу. Алекс приехал за ней, и они отправились в ресторан, куда он часто заглядывал во времена холостяцкой жизни. Хотя было ещё достаточно рано, в зале набралось много завсегдатаев. Многие были знакомы с Алексом и с интересом поглядывали на его красивую спутницу. К ним вскоре подошёл Константин Никитский, старый приятель Алекса. Алекс познакомил его с Анной и пригласил к ним присоединиться. Ужин прошёл в оживленной беседе, и в конце разошлись в отличном настроении. Когда Анна с Алексом приехали домой, их ожидало письмо из Петербурга. Взглянув на адрес отправителя, Алекс радостно воскликнул: «Письмо от Якова!». Анна вздрогнула и посмотрела на него. -Какого Якова? -Штольмана. Мы с ним давние друзья. Жаль, редко приходится встречаться в последнее время. Я постоянно в разъездах, да и он где-то долго пропадал. Он быстро прочитал письмо. -Ну вот и возможность встретиться. Нас приглашают на день рождения его сына 28 декабря. Я ведь был его крестным, когда он родился два года назад. — Два года назад в декабре? -вырвалось у Анны. -Да, -удивлённо посмотрел на неё муж. -Странно, как вам удалось связаться, ты ведь всё время в разъездах, -Анна постаралась перевести разговор на другое. -Алекс, может ты поедешь один? Ты же знаешь, у меня на работе может всякое случиться, и я тебя подведу. А мы с Настей дома поживём, отдохнём от твоих постоянных забот. И ты соскучишься и скорее вернёшься, -улыбнулась Анна. Но её уловка не сработала. -Нет, Анна, прости, но это был бы верх неприличия. На свадьбу их не пригласили, каюсь, сам виноват. Но у них же ребёнок маленький! И мы так давно не виделись. А ещё я хочу Вас познакомить, думаю тебе они понравятся. И Настю с собой возьмем! Анне нечем было возразить и пришлось согласиться сопровождать Алекса в Петербург. Ночью Анна лежала, не в состоянии уснуть и боясь лишний раз пошевелиться, чтобы не разбудить Алекса. Он только недавно заснул, крепко прижимая Анну спиной к себе. Его нога покоилась на её обнаженном бедре. Так он обычно засыпал, и во сне стараясь не разорвать связь, которая возникала между ними в эти моменты. Слушая ровное дыхание мужа, Анна пыталась собраться с мыслями. Два открытия грозили разрушить с таким трудом недавно обретённый покой. Яков и Алексей-друзья, значит, всегда будет существовать вероятность их встреч. Анна боялась этого. Страшно подумать, к чему все могло привести. Второе открытие уже сейчас заставило её вернуться назад и пережить события двухлетней давности. Анна сразу поняла, когда ребёнок был зачат, где-то в марте 1894 вскоре после освобождения Якова. Значит, когда он приехал к ней в Париж в мае, его будущая жена была уже месяца два как беременна. Но ведь он был ещё женат на Нине в марте? А когда Анна его прогнала (от этого слова её передернуло) и Яков вернулся в Петербург, то другая женщина была на пятом месяце беременности. От всех подсчетов у Анны закружилась голова. Как он мог так с ними обеими поступить? Бросить одну и два месяца предаваться любви с Анной в Париже. А потом вернуться и спокойно жениться на первой? И за это время получить развод с Нежинской. Все это выглядело дико и не поддавалось никакому объяснению. Что же случилось с Яковом? А ещё дядины слова, прямо обвинившего Штольмана в карьеризме и меркантильности. Нет, нет, и ещё раз нет!!! Анна помнила глаза Якова, когда она открыла дверь и увидела его на пороге. Столько радости и счастья было в них. И то короткое время в Париже Яков был счастлив, он полностью отдавал ей себя, она в этом не могла ошибаться. Ну не мог он повести её в церковь, зная что бросил другую женщину в беде. Яков всегда умел создавать себе проблемы, которые больно били по нему самому и с удвоенной силой рикошетили по Анне. Анна не могла больше терзать себя подобными мыслями. Никто кроме Якова не мог дать ответы на вопросы, а от него их теперь не дождёшься. Она лежала, прислушиваясь к мерному дыханию Алекса, ощущая тепло его тела, но не было в её душе покоя. Даже в крепких объятиях мужа, в их уютном доме со спящей в детской маленькой Настей всё казалось зыбким, и Анна понимала, что в один миг всё может рассыпаться как карточный домик.