По следам "Свет во Тьме"

В поезде Анна спросила Алекса о подарке, который она попросила купить для Насти. Его внезапное решение об отъезде застало её врасплох и поменяло планы. Алекс улыбнулся и сказал, что приготовил сюрприз и уверен, что они обе будут довольны его выбором. Анна не стала расспрашивать, сюрприз так сюрприз. Им предстояло провести ночь в дороге. Принесли чай, что было весьма кстати, так как Анна была напряжена и её била внутренняя дрожь. Все, что произошло за последние сутки, лишило покоя. Алекс рассказывал об имении, пожалев, что Анна не смогла в этот раз туда съездить. Анна, сославшись на усталость и головную боль, рано легла спать. Алекс её не стал беспокоить. Какое- то время почитал книгу, купленную во время поездки в город, а затем погасил свет и устроился на соседнем диване. Анна знала, что скоро заснуть не удастся. Перед глазами стояли картины последних трёх дней их пребывания в Петербурге. Яков, вошедший в детскую после больницы-худой, измученный, постаревший, с потухшими глазами; Яков наутро после похорон во время встречи в коридоре, а затем его глаза в кабинете, когда он, не отрываясь, смотрел на неё, такие знакомые, родные глаза, в которых отражалось все, что происходило в душе. Яков опять ворвался в её жизнь, вызывая смятение, разрушая преграды, которые она создавала за последние три года, пытаясь выжить без Якова, без всякой надежды на их совместное будущее. Но теперь появились новые, не менее серьезные. Судьба совершила немыслимый кульбит. Алекс тихо лежал на соседнем диване, но Анна чувствовала, что он тоже не спал. О чем он думал?

***

Сойдя с поезда на вокзале, Анна сразу заметила на перроне Петра Ивановича, Зинаиду Петровну и маленькую Настю. Настя радостно закричала: " Мама, мама!"- и стала вырываться из рук Петра Ивановича. Тот её отпустил, и Настя бросилась к Анне. Анна подхватила дочь, подняла и стала целовать румяные пухлые щёчки. -Я очень скучала по тебе! -А почему тебя так долго не было,-обняв Анну за шею, обиженно спросила Настя, нахмурив брови. -Прости, малыш. Я не могла раньше. Мы помогали двум маленьким мальчикам, которые остались без мамы. -Папа!-внимание девочки переключилось на подошедшего к ним Алекса, за которым следовал носильщик с багажом. Алекс, улыбаясь, поздоровался с Мироновыми и забрал Настю у Анны. - А ты мне привёз то, что обещал? Я никому не сказала о нашем секрете!-возбужденно спрашивала Настя. Алекс прижал палец к губам. -Шшш.Молодец! Дома покажу. Анна поздоровалась с дядей и Зинаидой Петровной, а затем они направились к стоящему недалеко экипажу Мироновых. Анна поймала внимательный взгляд дядюшки. Ей предстоял нелёгкий разговор с Петром Ивановичем. По дороге Настя оживленно рассказывала о поездке с Петром Ивановичем в зоопарк, где её поразил живой слон. - Мама, он такой большой, и глаза у него умные, как (она оглянулась в поисках сравнения) как у папы сейчас.- А лев- страшный. Он открыл рот, а у него большие зубы, и он рыкнул так громко, что я испугалась. Алекс что- то рассказывал Насте о львах и животных, которых он видел во время поездки по Африке, о мамах- кенгуру, которые носили своих малышей в сумке на животе ( на этом Анна поймала любопытный взгляд Насти на её живот, которая, видимо, пыталась представить, как это было у неё с мамой), но спросить не успела, так как Алекс продолжал не менее интересный рассказ о жирафах, чьи шеи были такие длинные, что они достигали кроны деревьев, чтобы сорвать листья для еды. Настя слушала его, весело смеясь, когда он, дурачась, вытянув шею, шевелил ртом, показывая, как жирафы это делали. Алекс был совсем другим, здесь в Париже, таким, каким Анна привыкла его видеть-спокойным, расслабленным, весёлым. Он вернулся домой, где их ждали и любили. Анна, улыбаясь, слушала рассказ Зинаиды Петровны о том, как Пётр Иванович, узнав от Алекса о поездке, на другой же день рано утром отправился к ним домой, чтобы немедленно забрать Настю. Настя, веселый жизнерадостный ребёнок, обрадовалась при виде его и сразу заявила, что мама обещала посещение зоопарка вместе с Петром Ивановичем. Тот вздохнул, но устоять перед Настей не смог, также , как в свое время перед Анной, и героически вытерпел трехчасовое пребывание в окружении чужих детей, их родителей и животных (к счастью, огороженных). Наградой ему была неподдельная радость Настеньки. Пётр Иванович помалкивал, избегая смотреть на Анну, слушал Зинаиду Петровну и глядел на Алекса и Настю. Не доезжая до дома, Алекс приказал кучеру свернуть в другую сторону. На вопрос, куда они едут, не ответил, лишь хитро подмигнул Насте. Приехав на место, Алекс оставил их ненадолго, а сам зашёл в одноэтажное здание за забором. Вскоре он вышел, неся большую корзину. Присутствующие в экипаже недоуменно переглянулись, только Настя захлопала в ладошки. -Папа, это мой подарок? Алекс кивнул, поцеловал её в любопытный нос и открыл корзину. Настя издала победный вопль: " Он мой!!!" Из корзины раздался писк. Анна, ещё не веря догадке, заглянула туда. На неё смотрел очаровательный кудрявый щенок с глазами бусинками. Настя сразу же хотела взять его на руки, но Алекс объяснил, что щенок боится, надо, чтобы он привык к новой хозяйке. А погладить нового члена семьи разрешил. Весь оставшийся путь внимание было приковано к корзине и её обитателю. В дом Лаврецких Пётр Иванович с женой не зашли, сославшись на приём, который Зинаида Петровна устраивала вечером, и договорились о встрече в ближайшее время. Настя сразу побежала в детскую, оглядываясь на няню, которая торжественно несла за ней драгоценную корзину. Алекс пообещал, что они с мамой скоро к ней зайдут. Анна переоделась в домашнее платье и направилась в ванную, Алекс последовал за ней, но Анна его остановила. -Нас ждёт Настя. Потом, все потом, вечером. Сидя в теплой воде, Анна закрыла глаза и опять представила Штольмана, каким она видела его в последний день. Она почти физически ощутила тепло его тела, руки, обнявшие её , когда они стояли рядом, и губы, которые на короткий миг почувствовала, прикоснувшись к ним перед уходом. Анна открыла глаза. Здесь её дом, семья. Она должна думать о них, а не мечтать о несбыточном.

***

На следующий день Анна вернулась в клинику, где сразу oкунулась в привычную обстановку. Во время обхода своих пациентов с радостью отметила, что в её отсутствие двое пациентов, чье состояние вызывало беспокойство, пошли на поправку, а за день до ее возвращения были выписаны. Они с благодарностью отзывались об Анне Викторовне, а свое выздоровление полностью приписывали ее доброте, вниманию, ну и просто тому , что " наш доктор самый лучший." Освободившиеся койки пустовали недолго, на их место пришли новые больные. Так как клиника была и учебным центром для подготовки врачей разных специальностей, туда принимали и лечили больных вне зависимости от состояния их кошельков. Такие пациенты, не приученные к вниманию и заботе, особенно остро их чувствовали и ценили. Поэтому Анна была у них в особом почете. Все утро Анна привычно выслушивала жалобы больных, просматривала результаты анализов, назначала лечение. Они для нее были не просто пациентами , носителями какого-то недуга, а людьми, разными по возрасту, характеру, попавшими из привычной жизни и окружения в беду. Она читала на их лицах страх, сомнения, надежду, а у особенно тяжелых, которые устали от страданий , отрешение и принятие неизбежного. Они просто лежали в ожидании избавления от боли. Как врач, Анна пыталась помочь им, применяя знания и уже накопленный профессиональный опыт. Как человек, неравнодушный к чужой боли и страданиям- ласковым словом, участием, вниманием поддерживала людей, не давала скатиться в бездну отчаяния и пробуждала робкую надежду. . Работа отвлекала от посторонних мыслей. Ей хотелось встретиться с Катериной: неунывающая девушка всегда действовала на Анну положительно. Во время перерыва пошла в кафе, надеясь встретить там Скрябина. В отличие от Анны у доктора Скрябина ничего в жизни, казалось, не менялось. Оба были рады встрече. Как обычно, Дмитрий Иванович сообщил ей последние новости. На вопрос о Катерине с улыбкой рассказал, что, наконец, Жан сделал Катерине предложение ( все отделение с интересом наблюдало за развитием отношений между двумя импульсивными влюбленными, которые не могли и даже не пытались скрывать свои чувства), и они поехали в Россию, где Жан собирался познакомиться с родителями и просить её руки. -Ну, Катерина! Ни слова мне не сказала перед отъездом. -Но Вы же, Анна Викторовна, так внезапно уехали, оставили нас в неведении о том, что случилось, и когда вернетесь. Катерина сообщила нам свою новость на второй день после Вашего отъезда. Хорошо, что Вы вернулись!-внезапно добавил он. -А были сомнения?-пожала плечами Анна. Скрябин перешёл на другую тему. Ему предложили заведовать отделением вместо Пола Монтро, который в шестьдесят пять лет решил уйти на отдых. -Так это же хорошо!- порадовалась за Скрябина Анна. -Не уверен, это больше административная работа. Могу потерять навыки. Быть хирургом мне интереснее, чем начальником. -А как же планы на будущее с конными скачками в экипаже по будням?-поддела его Анна. -Когда это будет ! Сначала нужно спутницу найти. После работы её встретил Алекс, и они зашли в ресторан поужинать. Алекс заказал по бокалу вина. Уютная обстановка, вкусная еда, вино, рассказ Алекса о том, как прошёл день- все это возвращало в привычную обстановку, в которой Анна жила неделю назад и,казалось, была счастлива. Но сколько всего произошло за это время! На поверхности все было как раньше, только Анна знала, что сама она изменилась. И она попытается сделать все возможное, чтобы Алекс эти изменения не заметил. Когда в воскресенье чета Мироновых нанесла им визит, Пётр Иванович улучил момент, чтобы поговорить с Анной о Петербурге. Анна догадывалась, что дядюшка может опять какую- нибудь "новость" о Штольмане припрятал за пазухой и постарается её озвучить ради счастья и благополучия любимой племянницы. Анна любила родителей и дядюшку, с которым когда-то делилась секретами и могла поговорить о вещах, невозможных для обсуждения с другими. Но после известия о браке Штольмана Петр Иванович резко изменился, Анна чувствовала, что он перешел к полному неприятию Якова, если не сказать, открытой враждебности , и никакие разговоры на эту тему не привели бы ни к чему хорошему. Анне не нужны были советы, тем более, откровения. Только она сама должна разобраться со своими чувствами и жизнью. Поэтому Анна довольно резко прервала дядюшку. -Дядя, тебе это будет не интересно: смерть, похороны, трагедия семьи Якова Платоновича. А о деталях можешь расспросить Алекса. Ты же знаешь, что они друзья. Пётр Иванович обиделся, но Анна не испытывала угрызений совести. После возвращения Катерина в первый же день забежала к Анне и несколько минут взахлёб рассказывала о предложении Жана, предстоящей помолвке, назначенной на следующий месяц в Париже, куда приедут их родители, о планах на будущее. Анна с улыбкой слушала подругу, радуясь её счастью. Анна встречала несколько раз Жана и слышала о нем хорошие отзывы. А главное-они любили и характерами отлично подходили друг другу. Оказалось, у Жана были две сестры и старший брат. Жан пошёл по стопам отца, который мечтал передать сыну свою обширную медицинскую практику после окончания учебы. Все они жили в небольшом городке на юге Франции, были дружны, поддерживали друг друга и с нетерпением ждали приезда младшего отпрыска сплоченного семейства Лурье с молодой женой. Анне стало грустно. После отъезда Катерины она лишится единственной подруги, с которой было легко и просто, и не вернуть их беззаботные прогулки по Парижу, совместные посещения выставок, обсуждение всевозможных тем, всего того, что наполняло её жизнь до замужества. Алекс в последнее время вдохновился идеей показать Анне Венецию, куда можно было бы отправиться на несколько дней. Анна возражала, что они только недавно вернулись из Петербурга, ей надо ещё хотя бы несколько месяцев поработать. Алекс согласился, но теперь его вечерние истории были посвящены жизни в Италии, прекрасным городам и красотам страны. Анне это было интересно, но воспринималось как-то отвлеченно. Из головы не выходил Штольман. Лишь на работе ей удавалось полностью сосредоточиться, не отвлекаясь на посторонние мысли. Ночью, наедине с Алексом она сосредоточивалась на телесных ощущениях и позволяла телу жить своей жизнью, подчиняясь древнему инстинкту и любви мужа. Но даже тогда, закрыв глаза, часто в самый жаркий момент вспоминала Якова, а потом , в объятиях Алекса ей было стыдно и горько, и чувство вины постепенно поселилось в душе. Проходили недели, месяцы после возвращения из Петербурга. Анна надеялась,что болезнь по имени Штольман уйдет, чувства, которые пробудились во время поездки в Петербург, постепенно затихнут, жизнь вернется в удобную колею, и ей не придется делать выбор, который, несомненно, сделает несчастными близких ей людей. Но сердце бунтовало, память цеплялась за образы прошлого, подсознание решительно не соглашалось с данным решением. Болезнь, эта необъяснимая привязанность к Якову, не проходящая с годами, несмотря на боль и страдания ей сопутствующие, упорно не отпускала. Все чаще, приходя домой, разговаривая с Алексом, она чувствовала себя гостьей в прекрасном месте с добрым, умным, близким ей хозяином. От того, что ей было знакомо другое чувство: в доме Штольмана, когда она решала хозяйственные вопросы, гуляла с детьми, сидела вместе с ним за столом в гостиной, даже когда он уходил к себе в кабинет, она знала, что он рядом, что она могла видеть его, дотрагиваться во время перевязки, ловить его взгляд. В том доме ей было легко и спокойно, она не чувствовала себя чужой там, где был Яков. Он ей был необходим. В мыслях Анна возвращалась к их последней прогулке в день отъезда в саду и каждый раз вспоминала то чувство близости, нормальности, естественности, покоя, которое её охватило, когда они вместе сидели на скамейке. Алекс, по своей натуре не выносящий бездействия и стремящийся к перемене мест, на время отказался от идеи повезти Анну в дальние страны и показать ей весь мир. Но сидеть на месте также не собирался. Он решил начать с Франции. Анна как-то упомянула, что кроме Парижа и окрестностей она так нигде и не была. Алекс загорелся идеей, в конце октября они всей семьёй отправились в трехдневное путешествие в Верхнюю Нормандию, намереваясь посетить Руан и Гавр. Во время сборов камнем преткновения стал Корсар. Такое звучное имя было присвоено подарку Алекса, который по-разбойничьи нападал на любимую игрушку Насти- смешную плюшевую обезьянку Кити, всякий раз пытаясь утащить её у хозяйки куда-нибудь в уголок и там, зажав в острых зубах, свирепо мотать в разные стороны до тех пор, пока на помощь не приходила няня и не отнимала несчастную жертву. Насте были дороги и Кити, и Корсар, поэтому она не хотела оставлять кого-либо из них дома, чтобы они скучали без хозяйки. С трудом удалось её убедить, что Корсару будет лучше дома, где он может свободно бегать, а не путешествовать в тесной корзине. Родители с облегчением выдохнули: маленький ребёнок и юркий, жизнерадостный пудель грозили привнести ненужные приключения в их первое совместное путешествие. Эта поездка оказалась удачной и своевременной. Анна вместе с Настей радовались новым впечатлениям, наблюдая из окна купе первого класса за мелькавшими пастбищами, небольшими городками с аккуратными домиками, меняющимся пейзажем. Алекс не давал им скучать своими рассказами. В Руане они поселились в дорогом номере с двумя просторными комнатами и большой ванной. Перекусив в уютном ресторане рядом с гостиницей, они поехали знакомиться с городом. Алекс бывал там раньше и, отпустив извозчика, уверенно вёл свою семью по узким, выложенным булыжником улицам с рядами красивых фахверковых домов, с ярко раскрашенными деревянными балками, которые составляли каркас зданий, попутно объясняя, что пространство между балками заполнялось смесью из глины, камня или кирпича. Настя скоро устала, и Алекс поднял и усадил её на плечи. Там Насте очень понравилось. Дойдя до знаменитого готического здания Руанского Собора, Анна замерла в восхищении. Башни собора, увенчанные острыми шпилями, взметнувшимися вверх, ажурное плетение из камня поражало тонкостью и красотой исполнения, фигуры, выбитые из камня на стенах здания, барельефы над тремя входами в собор, изображающие крещение Христа, Богоматерь и мученика Святого Этьена, который принял мученическую смерть через побитие камнями. Даже маленькая Настя замерла, а затем осторожно спросила: - А кто живёт в этом замке? Анна взглянула на Алекса, тот не задержался с ответом. - Сюда приходят, чтобы поговорить с богом. Настя устала и стала капризничать. Они зашли пообедать вкуснейшей телятиной в сливках в один из ресторанов, а затем Алекс отвёз Настю в гостиницу. Анна отправилась в Музей Изящных Искусств, где незаметно провела около трех часов, рассматривая работы мастеров. После музея еще побродила немного по городу, впитывая красоту старого города. Спохватившись, что давно пора возвращаться, она остановила пролетку, которая и доставила её к гостинице. Настя спала, а Алекс взволнованно ожидал её возвращения. -Анна, где ты была? Ещё немного, и я бы обратился в полицию. Тебя не было четыре часа! Анна виновато посмотрела на него. -Прости, но я как- то не заметила, что время так быстро пролетело. Там такие замечательные полотна, а после музея ещё немного походила по центру.. Алекс быстро остыл, но попросил в следующий раз соблюдать договорённости. На следующий день они оказались в Гавре. Анна впервые увидела море вживую, и оно с первого момента покорило ее. Анна стояла на берегу, вдыхая свежий, соленый воздух, глядя на бескрайнюю синеву, которая сливалась на горизонте с голубым небом. Прибрежные скалы из известняка, истерзанные ветром и волнами, открывали взору причудливые каменные фигуры. Анна закрыла глаза и подставила лицо прохладному ветру и мягким лучам осеннего солнца. Покой-именно это чувство охватило её. Не было сомнений, метаний, трудных вопросов, тупиковых решений. Она стояла неподвижно, пытаясь продлить этот момент, прислушиваясь к плеску волн, крику чаек, смеху Алекса, голосу Насти, что-то ему объясняющей, пока он не был прерван, когда Настя подбежала, чтобы показать найденные на берегу камушки. Трехдневная поездка в Нормандию оказалась удачной для всех: Анна, казалось, успокоилась; Настя соскучилась по Корсару, не отпускала его, и даже простила трёпку, которую тот немедленно устроил невинной Кити, вымещая на ней обиду за то, что хозяйка оставила его, предпочтя какую- то глупую мартышку. Алекс, воодушевленный первым совместным путешествием, начал немедленно планировать маршрут следующего, намеченного на Рождество. В конце ноября сразу после обхода Анне сообщили, что её ожидают в вестибюле клиники. Анна удивилась, так как никого не ожидала, и быстро спустилась. Там её ожидал смущенный Коробейников. - Антон Андреевич!- изумленно воскликнула Анна. Вот уж кого она, действительно, не ожидала здесь встретить!- Какими ветрами? Она его не видела с момента отъезда в Париж. Единственный раз, когда она вернулась в Затонск вместе с Алексом, Анна не нашла в себе решимости появиться в полицейском участке, и не встретилась ни с доктором Милцем, ни с Коробейниковым. За эти годы Коробейников изменился. Он возмужал, держался уверенно после минутного смущения, набрал вес. -Здравствуйте, Анна Викторовна. Вот, приехал в Париж ненадолго, в свадебное путешествие, так сказать, неловко пояснил он. Анна ахнула и всплеснула руками. -Поздравляю Вас, Антон Андреевич! А где же жена? -Она отправилась по магазинам, а я ей там мешал. Вот и воспользовался случаем встретиться с Вами. Мария Тимофеевна сказала, где Вас можно найти. Понятно. Родители хотят прояснить обстановку. - Так приезжайте к нам, я вас познакомлю с Алексом, а Вы нас со своей женой. - Спасибо, Анна Викторовна, но мы сегодня уезжаем. У Елизаветы Ивановны большая программа составлена. Они немного помолчали. -Как Вы, Анна Викторовна?-спросил, помявшись, Коробейников. -У меня всё прекрасно,-твёрдо ответила Анна.- Как Затонск? Много преступников поймали? -Да нет, с этим у нас спокойно, слава Богу,- облегченно продолжил тему Коробейников. Я теперь вместо Якова Платоновича. Анна спокойно смотрела на него, и Коробейников продолжил. - У него горе, жену убили, и сам он уже не служит в Департаменте. -А где же он?- вырвалось у Анны. - Да кто же знает! Много времени прошло, всё изменилось, люди тоже меняются. Анна Викторовна, я очень рад, что у Вас всё сложилось. Доктор Милц Вам кланяться велел и передать, что он всегда знал, что Вы многого добьётесь. Вы-такая,-неуклюже выразился он. Простите, мне пора встречать Елизавету Ивановну. Так я передам Вашим родителям, что у Вас всё хорошо? -Да, так и передайте. Пусть не беспокоятся. И, Антон Андреевич, скажите доктору Милцу, что я ему за всё очень благодарна. За всё, -повторила Анна. Остаток дня Анна провела , считая минуты до приезда Алекса, который, как обычно, должен был встретить её в конце рабочего дня. Алекс сразу заметил, что Анна взволнованна. -Что- то случилось? -Алекс, ты что- нибудь слышал о Якове?-огорошила Анна. - О Штольмане?-переспросил он.--Алекса неприятно поразило, с какой лёгкостью у неё вырвалось это имя. Не Яков Платонович или Штольман, а именно "Яков", как если бы она привыкла к такому личному обращению. -Сегодня я встретилась со старым знакомым из Затонска. Ещё этого не хватало! Кто это мог быть?-прозвенел звоночек в голове Алекса. - Он сказал, что Штольман больше не служит в Департаменте!-продолжала Анна. - Ну и что в этом странного?-пожал Алекс плечами.- после того, что случилось, можно было предположить, что он не захочет больше рисковать и найдёт что-нибудь более безопасное. Кстати, он даже не ответил на моё предложение о помощи. Анна, казалось, не слушала мужа. - С ним могло что угодно произойти! Он мог спиться, отчаяться. На него столько навалилось! А он остался совсем один. -Анна ты его принимаешь за ребёнка или безвольного слабака? Поверь, Штольман справится, я его знаю. -Алекс, нам нужно узнать, нужна ли ему помощь, все ли у них хорошо. Как там Павлик и Платон? Алекс молча смотрел на Анну. Он уже был свидетелем нечто подобного, когда Анна потеряла контроль над собой при известии о покушении на Штольмана. Ничего не изменилось за эти месяцы, он зря себя успокаивал. -Хорошо, я напишу ему. Алекс перевёл разговор на другое. Всю дорогу Анна молчала. После ужина Алекс сказал Анне, что ему нужно разобраться с бумагами, и чтобы она его не ждала. Он написал короткое письмо Якову, поинтересовался, как идут дела, и принял ли тот его предложение. О себе кратко добавил, что у них все хорошо,недавно вернулись из поездки в Нормандию. Запечатал конверт и долго сидел в кабинете. Далеко за полночь тихо прошёл в спальню, разделся, лёг рядом с Анной и нежными ласками разбудил её. Алекс был томительно нежен, медленно подводя и отступая от достижения окончательного взрыва, чувствуя, как Анна, закрыв глаза, постепенно начинает отвечать на ласки, подстраиваясь под ритм его тела, и уже на самой грани перед чувственным взрывом он хрипло сказал,-"Анна, открой глаза, это я-Алекс." А затем наступающая волна превратилась в сокрушительный вал, который обрушился, принося с собой волны наслаждения, и освобождения. Это был триумф тела, который приносил кратковременное забвение, оттягивая мучительную необходимость принимать решение. Анна лежала, положив голову на плечо Алекса и слушала, как замедляется бешеный стук его сердца. -Анна, расскажи мне про Якова. -