Игрок

Если говорить о ситуации с пробежками, то легче не становилось. – Станет легче, – настаивал ЧонГук, глядя на меня сверху вниз, когда я хныкающей тушкой плюхнулся на землю. – Потерпи. Я выдрал пару стеблей побуревшей травы, покрытой налетом инея, и пробормотал под нос точные указания, куда Чон может засунуть свое терпение. Было еще очень рано – небо оставалось серым и тусклым, и даже птицы не решались высовываться на холод. Последние полторы недели мы бегали вместе почти каждое утро, и у меня болели такие места, о существовании которых я до сих пор и не подозревал. – И хватит тут нюнить, – добавил он. Сузив глаза, я поднял голову. – Что ты сказал? – Я сказал, поднимай задницу. Встав, я проковылял несколько шагов, а потом перешел на трусцу и нагнал Гука. Он оценивающе поглядел на меня. – Мышцы все еще болят? Я пожал плечами: – Немного. – Так же сильно, как в пятницу? Я повел плечами и потянулся, подняв руки над головой. – Вообще-то нет. – А в груди все еще – как ты тогда выразился – такое ощущение, словно кто-то залил твои легкие бензином и поджег? Я смерил его яростным взглядом. – Нет. – Вот видишь. А на следующей неделе станет легче. А еще через одну тебя потянет на пробежку, как, не сомневаюсь, сейчас тебя иногда тянет слопать плитку шоколада. Я уже открыл было рот для лживого опровержения, но его понимающий взгляд заставил меня заткнуться. – На этой неделе я попробую созвониться и договориться с кем-нибудь, кто поможет тебе продолжать тренировки, и прежде, чем ты успеешь… – «Договориться с кем-нибудь»? Что ты имеешь в виду? Мы перешли на бег, и я увеличил длину шага, чтобы не отставать. ЧонГук коротко взглянул на меня. – Найду кого-то, с кем ты сможешь бегать. Вроде тренера. Обнаженные деревья, казалось, заключили нас в звуконепроницаемый кокон – хотя невдалеке виднелись верхушки домов и изломанная линия крыш, городской шум доносился как будто с расстояния в несколько миль. Наши ноги стучали по опавшей листве и кусочкам щебенки, рассыпанным по тропинке. Дорожка сузилась настолько, что мне пришлось приспособить шаг. Мое плечо задело плечо Гука, и я очутился настолько близко, что смог различить его запах: ароматы мыла, мяты и легкий оттенок кофе, сохранившиеся на коже. – Я не понимаю. Почему я не могу просто бегать с тобой? ЧонГук рассмеялся и широко махнул рукой, словно ответ был растворен в окружавшем нас воздухе. – Для меня это не бег, Ви. – Ну конечно, нет: мы ведь бежим трусцой. – Нет, суть в том, что я должен тренироваться. Я покосился на наши ноги, а затем снова многозначительно взглянул ему в лицо. – А это не тренировка? Он снова расхохотался: – Весной я собираюсь участвовать в Инчхонских стартах. Для того чтобы к ним подготовиться, требуется чуть больше, чем двух с половиной километровые пробежки пару раз в неделю. – А что такое Инчхонские старты? – Соревнования по триатлону неподалеку от Инчхона. – Ох. Ритм наших шагов отдавался в голове, и я ощущал, как тело постепенно разогревается. Я почти чувствовал, как по жилам струится кровь. Нельзя сказать, что это было неприятно. – Ну тогда я просто поучаствую в них вместе с тобой. Он взглянул на меня сверху вниз, чуть сощурив глаза и приподняв уголки губ в улыбке. – Ты хотя бы знаешь, что такое «триатлон»? – Конечно, знаю. Плавание, бег, потом еще надо подстрелить медведя. – Почти в яблочко, – с каменным лицом заявил он. – Ну так просвети меня, мистер Игрок. Какой длины должен быть твой триатлон, чтобы ты мог считаться настоящим альфой? – По-разному. Есть короткая, средняя, длинная дистанции и марафон. И никаких медведей, тупица. Плавание, бег, велогонка. Я пожал плечами, стараясь не обращать внимания на жжение в икрах, которое началось, когда тропа пошла под уклон. – И какая твоя дистанция? – Средняя. – Ладно, – отозвался я. – Не так уж и сложно. – Это означает, что тебе надо проплыть около полутора километров, сорок километров проехать на велосипеде, а последние десять пробежать. Моя цветущая уверенность чуть подувяла. – Ох. – Вот почему я не могу торчать с тобой на этой дорожке для чайников. – Эй! – возмущенно выпалил я и пихнул его так, что он слегка споткнулся. Рассмеявшись, ЧонГук выровнялся и одарил меня широкой ухмылкой. – Тебя всегда было так легко завести? Я заломил брови, и его глаза широко распахнулись. – Неважно, – буркнул он. Когда мы перешли на шаг, солнце наконец-то вырвалось из-за туч. Щеки Гука порозовели от холода, а кончики волос, высовывающиеся из-под шапки, завились вверх. Его подбородок покрывала щетина. Я обнаружил, что внимательно рассматриваю его, пытаясь совместить образ стоящего передо мной человека и того альфу, которого я так хорошо запомнил. Сейчас он стал взрослым альфой. Наверняка Гук мог бриться хоть дважды в день, а к пяти вечера все равно обзаводился короткой щетиной. Я поднял глаза как раз вовремя, чтобы заметить, как он пялится на мой зад. Я чуть присел, пытаясь перехватить его взгляд, однако он явно не хотел отвлекаться. – Не люблю спрашивать об очевидном, но на что ты смотришь? Гук наклонил голову к плечу, изучая меня с другого ракурса. – Твой персик выглядит как-то иначе. – Разве он не чудесно смотрится? – поинтересовался я, беря их в руки. – Как ты уже знаешь, Джин и ЮнДжи помогли мне подобрать новые трусики. Попа всегда затрудняла мне жизнь. Гук выпучил глаза. – Булки никому не могут затруднять жизнь. Никогда. – …говорит альфа, у которого их и в помине нет. Булки просто функциональны. Вот и все. Он уставился на меня с самым настоящим огнем в глазах. – Несомненно, черт побери. Они выполняют свою работу. Я фыркнул. – Не для тебя, детка. – Хочешь поспорить? – Проблема булок заключается в том, что, если они у тебя большие, ты никогда не сможешь выглядеть стройным. На них остаются следы от трусиков впивающихся в них. И если ты не используешь их по прямому назначению, они вечно лезут не туда. – Куда именно «не туда»? Мне в руки? Мне в лицо? Не смей святотатствовать. Тут ЧонГук задрал голову к небу. – Он брякнул, не подумав, Господи. Честное слово. Не обращая на это внимания, я продолжал: – Вот почему я уменьшил их, когда мне исполнился двадцать один. Тут у него на лице появилось выражение неподдельного ужаса, словно я заявил, что приготовил восхитительное рагу из младенцев и щенячьих языков. – Как ты мог это сделать? Это как если бы Бог одарил тебя чудесным подарком, а ты в благодарность врезал ему по шарам. Я рассмеялся. – Бог? Я считал, что вы агностик, профессор. – Я и есть агностик. Но если бы я мог прижаться лицом к двум таким идеальным булкам, как у тебя, то, возможно, обрел бы Иисуса. Я почувствовал, что краснею. – Потому что Иисус, несомненно, живет в ложбинке между моими булками? – Уже нет. Теперь твои булки слишком малы, чтобы он мог там комфортно расположиться. Гук покачал головой, я же, не переставая, хихикал. – Ты такой эгоист, Ви, – добавил он с широченной улыбкой, от которой я чуть не пропахал дорожку носом. А затем мы оба обернулись на окрик. – Гук! Я перевел взгляд с фигуристой брюнетки, бегущей к нам, на ЧонГука. – Эй! – неловко отозвался он и помахал рукой. Уже опередив нас, омега на бегу развернулась спиной и прокричала: – Не забудь позвонить! Ты задолжал мне вторник. Одарив моего спутника мимолетной игривой улыбкой, она продолжила бег. Я ждал объяснения, но его не последовало. Чон сжал зубы, а глаза его, упрямо уставившиеся на дорожку перед нами, больше не улыбались. – Она симпатичная, – подал я реплику. ЧонГук кивнул. – Твоя подруга? – Ага. Это Нана. Мы… периодически общаемся. «Общаемся». Ну конечно. Я провел достаточно времени в колледже, чтобы понимать: для альф в девяноста пяти процентов случаев слово «общаемся» означало секс. – Так это одна из тех, кого ты не представишь мне в качестве своей омеги? Его взгляд метнулся ко мне. – Нет, – ответил ЧонГук с таким видом, будто я чем-то его оскорбил. – Она точно не моя омега. Пару секунд мы шагали молча. Я оглянулся через плечо, начиная понимать, в чем дело. «Не-омега». – Ее сиськи… впечатляют и зад тоже. Она явно познала Иисуса. ЧонГук расхохотался во весь голос и обнял меня за плечи. – Скажем так – обретение веры обошлось ей в кругленькую сумму. Позже, когда мы завершили тренировку, Гук уселся на землю и занялся растяжкой. Он тянулся, стараясь достать носки. Искоса взглянув на него, я сказал: – Ну, сегодня вечером у меня будет одна штука. После чего внутренне передернулся. Было отчетливо видно, как под штанинами ЧонГука сокращаются мышцы бедер, так что я чуть не пропустил ответ: – Штука? – Ну да. Вроде как по работе. Хотя не совсем. Что-то вроде корпоратива, межфакультетская вечеринка. Я на них никогда не хожу, но в свете того, что я передумал умирать в окружении своры озверевших кошек, мне, возможно, стоит ее посетить. Сегодня четверг, так что вряд ли планируется дикий разгул и пьянка. ЧонГук рассмеялся и покачал головой, переходя к следующему упражнению. – Мероприятие состоится в баре «Динь-Дон», – сказал я, сосредоточенно жуя губу. – Интересно, это что, местная хохма? – Нет, это местечко рядом с университетом. ЧонГук с задумчивым видом почесал щетинистый подбородок. – Вообще-то оно недалеко от нашей конторы. Мы с ХоСоком время от времени туда наведываемся. – Ну, туда идут несколько моих сотрудников, и на этот раз, когда они спросили, иду ли я, я сказал «да», а теперь понял, что должен, по крайней мере, заскочить туда, глянуть, что и как, и, кто знает, может, там будет весело… Гук поглядел на меня сквозь густые ресницы. – Ты хотя бы дышал, пока произносил эту тираду? – ЧонГук, – сказал я, пригвоздив его взглядом. – Ты придешь сегодня вечером, когда кончишь? Он захихикал, опустив голову и потягиваясь. Только секунду спустя до меня дошло, над чем он смеется. – Ух, извращенец, – прорычал я, стукнув его по плечу. – Ты ведь понимаешь, о чем я. Ты пойдешь со мной, когда кончишь? Гук поднял глаза, услышав звучный хлопок ладони по лбу. – О боже, уж ляпнул так ляпнул. Короче, просто пошли мне смс, когда кончишь… Тут я содрогнулся и, развернувшись, поспешил по дорожке к своему дому – хотя было бы намного лучше, если бы тропа разверзлась и меня зашвырнуло бы прямиком в Нарнию. – Забудь об этом! – Мне нравится, когда ты просишь меня кончить! – проорал он мне вслед. – Мне не терпится кончить сегодня вечером, Ви. Может, я кончу в районе восьми? Или ты предпочитаешь, чтобы я кончил в десять? А может, и так и так? Не замедляя шага, я показал Чону средний палец. Слава богу, что он не видел моей улыбки.