Игрок

От сидения за компьютером в течение целого дня у меня затекли ноги. Кроме того, мне дико хотелось отправиться в бар «Динь-Дон» – никогда не думал, что скажу такое, – плюхнуться на барный стул рядом с Ви и просто… расслабиться. Я уже очень давно не получал такого удовольствия от общения с омегой, не снимая при этом одежду. К несчастью для меня, чем больше времени я проводил с Ви, тем больше стремился перейти к тому, что включало бы в себя раздевание. А это уже смахивало на капитуляцию, словно мозг и тело хотели вернуться к привычному удобству секса без эмоциональной вовлеченности и глубины. Ви давил на меня, хотя сам этого не осознавал: он заставлял меня задумываться о множестве вещей, начиная с работы и заканчивая сексом с омегами, которых я не любил. Прошла вечность с тех пор, как у меня возникло желание взяться за интимную историю чьей-то жизни и начисто переписать ее своими руками, языком и членом. Но в случае Ви я не мог сказать, почему мне хочется этого: то ли потому, что секс был бы проще его головоломок, то ли потому, что мне хотелось разрешать его головоломки и во всех прочих сферах. Так что до десяти я выжидал, давая ему возможность пообщаться и провести время с друзьями из лаборатории. Прибыв в бар, я без особых затруднений обнаружил Ви у стойки и уселся рядом, задев его плечом. – Эй, омежка. Часто сюда заходите? Глаза Ви радостно заблестели, и он просиял улыбкой. – Привет, игрок ЧонГук. Некоторое время мы обменивались странными испытующими взглядами, после чего Ви сказал: – Спасибо, что вовремя кон… появился. Прикусив губу, чтобы не расхохотаться, я поинтересовался: – Ты уже поужинал? Он кивнул. – Мы сходили в рыбный ресторан ниже по улице. Я в первый раз за много лет ел мидии. Когда я скорчил гримасу, он шутливо ткнул меня локтем. – Ты не любишь мидии? – Ненавижу моллюсков. Придвинувшись ближе, Ви шепнул: – А они были восхитительны. – Не сомневаюсь. Скользкие, резиновые и на вкус как грязная морская вода. – Рад видеть тебя, – заявил он, резко сменив тему. Но когда я удивленно покосился на него, Ви и не подумал отнекиваться. – Не только на пробежке, я имею в виду. – Ну что ж, рад, что ты рад. Он задержал взгляд на моих губах и щеках, прежде чем снова посмотреть мне в глаза. – ЧонГук, ты просто дымишься, и когда-нибудь это меня погубит. А лучше всего то, что ты, скорей всего, и понятия не имеешь, как смотришь на омег. Я заморгал. – Ты о чем? – Что будете заказывать? – спросил бармен. Мы оба вздрогнули, когда он плюхнул на стойку два картонных кружка и перегнулся к нам. Похоже, друзья Ви по лаборатории уже ушли, и «Динь-Дон» стал непривычно тихим. Обычно здесь приходилось кричать через полстойки, чтобы привлечь внимание барменов, пока они наливали пиво другому клиенту. – «Гиннесс», – сказал я, – и стопку золотого «Джонни Уокера». Бармен переключился на Ви. – Что-нибудь для вас? – Еще один холодный чай, пожалуйста. Подняв брови, он улыбнулся. – И это все, милашка? Ви, рассмеявшись, пожал плечами. – Что-то покрепче – и через пятнадцать минут я засну. – Уверен, что у меня тут найдется достаточно крепких штучек, которые не позволят тебе уснуть хоть всю ночь. Эти слова заставили меня развернуться к Ви, чтобы проверить его реакцию. Если он шокирован, придется надрать этому парню задницу. Однако Ви ничего не понял. Он смущенно рассмеялся, убежденный, что его просто назвали занудой, и крутанул свою картонную подставку. – Вы имеете в виду кофе с «Бейлис» или что-то вроде? – Нет, – ответил бармен, нагло опираясь на локти прямо перед ним. – Я имел в виду кое-что другое. – Просто принесите холодный чай, – вмешался я. По ощущениям кровяное давление у меня подскочило примерно на семь тысяч миллиметров. Ухмыльнувшись, бармен выпрямился и пошел за нашим заказом. Почувствовав на себе взгляд Ви, я вцепился в салфетку и принялся планомерно рвать ее на мелкие клочки. – К чему этот суровый тон, ЧонГук? Я шумно выдохнул. – Он что, не видел, что я сижу рядом? Этот козел прямо навис над тобой. Что за придурок. – Когда принимал мой заказ? – спросил он, смерив меня озадаченным взглядом. – Действительно, что за каналья. – Двусмысленность, – пояснил я. – Несомненно, ты в курсе, что это такое. – Несомненно, ты шутишь. – «Крепкая штучка за барной стойкой, которая не даст тебе уснуть хоть всю ночь»? Похоже, тут до Ви наконец-то дошло. Его губы сложились крохотной буковкой «О», а затем он ухмыльнулся: – Разве не в этом смысл нашего маленького проекта? Внести в мою жизнь побольше двусмысленностей? Бармен, вернувшись, поставил перед нами напитки и лихо подмигнул Ви, прежде чем удалиться. – Наверное, – проворчал я, пригубив пиво. Ви выпрямился и повернулся на стуле лицом ко мне. – Не то чтобы мне хотелось сменить тему, но прошлой ночью я смотрел порнушку. Закашлявшись, я поставил стакан с пивом прямо на закругленный край барной стойки, после чего мне пришлось поспешно ловить его, чтобы все пиво не вылилось на меня. Несмотря на это, часть выплеснулась мне на колени. – Боже, Ви, ты вообще не фильтруешь слова, – сказал я и схватил груду салфеток, чтобы промокнуть брюки. – Разве ты не смотришь порнушку? Смерив взглядом стопку с виски, я поспешно опустошил ее и только потом признал: – Конечно, смотрю. – Так что же странного в том, что я ее смотрел? – В том, что ты ее смотрел, ничего странного нет. Но странно начинать с этого разговор. Я просто… мне все еще надо привыкнуть к этому. До начала проекта «Горячая цыпочка» я знал тебя как маленького братика-ботаника. А теперь ты… омега, который уменьшил зад, омега который смотрит порнушку и развивает теории о восстановлении девственной плевы. Приходится перестраивать восприятие. «А кроме того, ты кажешься мне практически неотразимым», – подумал я. Ви отмахнулся от меня и заявил: – В любом случае возник один вопрос. Я покосился на него краем глаза. – Да? – Омеги в самом деле издают все эти звуки в постели? Я замер, начиная расплываться в широкой улыбке. – Какие звуки, Ви? Омежка, кажется, не понимал, как толсто я его троллю. Закрыв глаза, он прошептал: – А вот такие: «Ох, ох, Гуууукиии, мне нужен твой член» или «Сильнее, сильнее, о боже, трахай меня, большой папочка»… и так далее. Его голос стал грудным, мягким, и я с ужасом почувствовал, как мой член напрягается. Снова. – Э-э, некоторые да. Он расхохотался. – Но это же смешно! Я подавил улыбку. Меня совершенно обезоруживала его природная самоуверенность даже в той теме, о которой – как я подозревал – он имеет весьма смутное представление. – Может, им действительно нужен мой член. Разве тебе не хотелось бы желать кого-то так сильно, что тебе был бы нужен его член? Ви втянул сквозь трубочку солидную порцию холодного чая, размышляя над вопросом. – Вообще-то да. Кажется, мне никогда не хотелось кого-то так сильно, чтобы умолять. Печеньку? Да. Пенис? Нет. – Похоже, это была офигительная печенька. – Так точно. Рассмеявшись, я спросил: – Какой же фильм ты смотрел? – Э-э… Он поднял глаза к потолку – не покраснев, не смутившись ни на секунду. – «Неутомимые новички»? Что-то в этом роде. Там куча омег из колледжа занималась сексом с кучей альф. Вообще-то это было довольно впечатляюще. Я замолчал, и мои мысли потекли в весьма странном направлении: от сокурсниц по колледжу до Ви в лаборатории, Джейка, надеявшегося, что он обзаведется новыми друзьями, бармена, пытавшегося закадрить Ви прямо у меня под носом, и к моему все еще эрегированному члену. – О чем ты думаешь? – спросил он. – Да так, ни о чем. Ви поставил на стойку стакан с чаем и, крутанувшись на стуле, уставился на меня. – Как это вообще возможно? Как альфы могут говорить, что они ни о чем не думают? – Ладно, тогда так: я не думаю ни о чем существенном, – пояснил я. – Мы обсуждаем порнушку, и ты даже не думаешь о сексе? – Странно, но нет. Я думаю о том, какой ты милый и наивный. И пытаюсь понять, на что подписался, когда обещал тебе помочь разобраться с технологией романтических отношений. Я опасаюсь, что превращу тебя в самую ранимую секс-бомбу за всю историю нашей планеты. – И ты думал сейчас обо всем этом? Я кивнул. – Ого. По-моему, это что-то существенное. Его голос стал тише и мягче. Примерно так он говорил, когда изображал из себя порноактрису, но сейчас и слова, и эмоции были подлинными. Но когда я оглянулся на Ви, он смотрел в окно. – Хотя я не милый и не наивный, Гук. Я понимаю, о чем ты, но вообще-то я всегда был как бы одержим сексом. В основном его физиологическим аспектом. Почему что-то для одних работает, а для других – нет. Почему кому-то нравятся одни виды секса, а кому-то другие. Дело в анатомии? Психологии? Или наши тела действительно настолько по-разному устроены? И все в таком ключе. Я в самом буквальном смысле не знал, что на это ответить, поэтому просто пил пиво. Я никогда не задумывался о таких вещах, предпочитая пробовать все, чего хотела каждая конкретная омега, но мне понравилось, что Ви размышляет об этом. – Но в последнее время я, кажется, начинаю понимать, что нравится мне, – признался он. – Это занимательно, но сложно без возможности испытать на деле. Следовательно, порнушка. Он сделал большой глоток и с улыбкой взглянул на меня. Если бы Ви сказал мне что-то в этом роде две недели назад, я бы почувствовал неловкость за него и решил, что не следует так открыто признаваться в своей неопытности. Но теперь я обнаружил, что мне хочется сохранить в нем это качество, хотя бы немного. – Не могу поверить, что поддерживаю этот разговор, но… Меня беспокоит, что после просмотра порнушки у тебя создастся ложное впечатление о том, каким должен быть секс. – Почему? – Потому что секс, который показывают в порнофильмах, довольно далек от реальности. Ви со смехом спросил: – Ты имеешь в виду, что у большинства альф предмет в штанах мало похож на упаковку «Принглс»? На сей раз я сумел не поперхнуться. – Да, в том числе. – Я занимался сексом раньше, Гук. Просто он был довольно однообразным. Порнушка – неплохой способ выяснить, что заставляет мой колокольчик звенеть, если ты понимаешь, о чем я. – Ты удивляешь меня, Ким Ви. Несколько долгих секунд он медлил с ответом. – Ты же знаешь, что меня зовут не так. – Я знаю. Но я зову тебя так. – Ты всегда будешь звать меня Ви? – Возможно. Это тебя раздражает? Он пожал плечами и снова развернулся лицом ко мне. – Может, немного. Я о том, что это прозвище больше мне не подходит. Так зовут меня только родные. А не, скажем, друзья. – Я не считаю, что ты ребенок, если именно это тебя беспокоит. – Нет, дело не в этом. Все когда-то были детьми, а потом выросли и научились быть взрослыми. У меня же такое ощущение, что я всегда знал, как быть взрослым, но только сейчас учусь быть ребенком. Может, Ви – это мое взрослое имя. Может, я хочу немного раскрепоститься. Я ущипнул его за ухо, и, пискнув, он отпрянул. – Так ты начинаешь раскрепощение с просмотра порнушки? – Именно так. Тут он уставился на мой профиль. – Можно спросить у тебя кое-что личное? – Тебе вдруг понадобилось разрешение? Ви захихикал и толкнул меня в плечо. – Я серьезно. Я отставил свою опустевшую пинтовую кружку и посмотрел Ви в глаза. – Можешь спрашивать меня о чем угодно, если купишь мне еще пива. Он поднял руку, что немедленно привлекло внимание бармена. Ткнув пальцем в кружку, Ви сказал: «Еще один “Гиннесс”», – и повернулся ко мне. – Ты готов? Я обреченно пожал плечами. Подавшись вперед, Ви спросил: – Альфам действительно так нравится анал с омегами женщинами? Я на секунду зажмурился, сдерживая смех. – Это просто называется аналом. Речь не о самом анальном отверстии. – Это правда? – повторил он. Вздохнув, я потер руками лицо. Стоило ли вообще углубляться с ним в эту область? – Наверное? В смысле, да. – Так ты занимался этим? – Ты серьезно, Ви? – А ты не думал, во что… Я поднял руку. – Хватит. – Ты даже не знаешь, что я собирался сказать! – Знаю. Я знаю тебя, Ви. Так что абсолютно точно представляю, что ты собирался сказать. Состроив гримасу, он снов развернулся к телевизору над баром. На экране «Никс» добивали «Хит». – Альфы умеют просто отключать мозг. Я этого не понимаю. – Значит, у тебя еще не было такого секса, ради которого стоило бы отключить мозг. – По-моему, вы отключаете мозг даже ради весьма посредственного секса. Рассмеявшись, я признал: – Возможно. Но, смотри, вот ты пообедал мидиями. Это же как… жилистое, непрожевываемое морское дерьмо. Но если бы ты вдруг решил отсосать мне, я не стал бы думать о том, что ты недавно проглотил мидии. Я заметил легкий румянец, выступивший на его щеках. – Ты стал бы думать о моих исключительных способностях по части минета. Я вылупил глаза. – Я… что? Покачав головой, Ви рассмеялся. – Видишь? Я еще ничего не сделал, а ты уже лишился дара речи. Альфы так примитивны. – Твоя правда. Парни готовы засунуть член в любую дыру. – В любую трахабельную дыру. Развернувшись к нему, я выдавил: – Что? – Ну, не каждая дыра подходит для траха. Есть, к примеру, нос. Или ухо. – Ты явно не слышал вещицу «Человек из Нантакета». – Нет. Мой наивный пери сморщил нос, и я загляделся на его веснушки. Сегодня губы Ви казались особенно красными, хотя он был без косметики. Просто они… раскраснелись. – Все это слышали. Крайне непристойный лимерик. – Это ты мне говоришь? – Он ткнул себя пальцем в грудь, и я изо всех сил попытался не смотреть туда. – Меня ты вряд ли испортишь каким-то стишком. Вместо ответа я процитировал: – Жил-был человек в Нантаке́те. С багром, самым длинным на свете. Сам сосал у себя, бесконечно любя, да и ухо держал на примете. Ви в упор уставился на меня. – Это… вообще-то мерзко. Мне понравилось, что его первая реакция была именно такой. – Что конкретно? То, что он сам себя ублажал, или секс в ухо? Не удостоив вниманием мой вопрос, Ви поинтересовался: – А ты бы сам себе отсосал, если бы мог? «Ни за что на свете, – собирался ответить я, но потом задумался. – Если бы это было возможно, я бы попробовал хотя бы разок, чисто из любопытства». – Наверное… – А проглотил бы? – Боже, Ви, ты задаешь трудные вопросы. – Что, тут есть о чем задуматься? – Ну, если я скажу, что ни за что в жизни, то буду выглядеть как настоящий засранец, но суть в том, что я бы действительно ни за что бы это не проглотил. Мы сейчас говорим о гипотетической ситуации, где я сосу свой собственный член, но мне нравится, когда глотают омеги. – Но не все омеги глотают. Сердце заколотилось – не просто быстрее, но и сильнее, словно долбя меня изнутри. Эта беседа очень резко вышла из-под контроля. – Как насчет тебя? Снова пропустив мои слова мимо ушей, он продолжил: – Но альфам не очень-то нравится отлизывать или отсасывать омегам, так ведь? Если уж быть абсолютно честными. – Мне нравится делать это с некоторыми омегами, но я не глотаю. Не со всеми партнершами, и не потому, что ты думаешь. Это очень интимный процесс, и не каждая омега умеет расслабиться, отчего удовольствие уже не то. Не знаю. Для меня минет – что-то вроде мануального секса, только ощущения намного приятней. Но кунни или минет омеге? Это уже другая ступенька в отношениях. Для этого нужно доверие. – Я никогда не занимался ни тем ни другим. Оба кажутся мне довольно интимными. Оборвав разговор, я негромко поблагодарил бармена, поставившего передо мной «Гиннесс», но не знал, как унять странное победное чувство, бурлившее в крови. Да и вообще, в чем дело? Я не собирался стать первым, кто сделает ему минет. Вряд ли я мог бы заняться этим с ним. К тому же Ви настолько открыто высказывал свои желания… у меня в животе заныло, когда я понял, что если бы он хотел меня, то, вероятно, так бы уже и сказал. Он подошел бы ко мне, положил руку мне на грудь и спросил бы: «Гук, ты меня оттрахаешь?» – Эй! – сказал Ви, склоняясь ко мне, чтобы привлечь внимание. – О чем ты сейчас думаешь? Поднеся пиво к губам, я сказал: – Ни о чем. – Будь я склонен к насилию, моя ладонь врезала бы сейчас тебе по щеке. Это меня насмешило. – Ладно. Я просто подумал, что это немного… необычно: ты уже занимался сексом, но никогда никому не отсасывал и не был принимающей стороной. – Ну… – он немного откинулся на барном стуле, – я вроде как отсасывал одному альфе, но при этом понятия не имел, что делаю, так что просто вернулся в район лица. – Альфы довольно незамысловаты: вверх, вниз, и мы уже готовы отстреляться. – Нет, я имею в виду… Это-то я понимаю. Я говорю про себя. Как делать это и одновременно дышать, да еще и не беспокоиться о том, что я его укушу? Допустим, при посещении отдела посуды в каком-нибудь дорогущем магазине у тебя никогда не возникало панического ощущения, что ты сейчас случайно махнешь рукой и перебьешь весь хрусталь? Расхохотавшись, я наклонился к нему. Этот омега был просто невероятным. – Значит, когда у тебя во рту член, ты просто боишься… укусить его? Он тоже начал смеяться, и секунду спустя мы уже оба, согнувшись вдвое, ржали над этой картиной. Но наше веселье почти сразу утихло, и я заметил, что Ви смотрит на мои губы. – Некоторым альфам нравятся зубы, – тихо заметил я. – Некоторым альфам… например, тебе? Сглотнув, я сознался: – Да. Мне нравится, когда омеги ведут себя немного жестко. – Когда они царапаются, кусаются и все такое? – Ага. От одних его слов у меня по спине побежали искры. Я громко сглотнул, гадая, скоро ли смогу выбросить из головы образ Ви, делающего все перечисленное. – Сколько у тебя было альф? – спросил я. Прежде чем ответить, Ви глотнул чая. – Пять. – У тебя было пять альф, но ты никогда не делал минета? Мой желудок ухнул в адскую бездну, и хотя я понимал, что от моего раздражения так и разит лицемерием, но сдержаться уже не мог. – Срань господня, Ви, когда ты успел? Он насмешливо закатил глаза. – Я расстался с невинностью в шестнадцать лет. Как раз в тот год, когда ты проходил практику у папы. Когда я собрался было протестовать, он закрыл мне рот ладонью и продолжал: – Даже не начинай, Гук. Я уверен, что ты потерял девственность лет в тринадцать. Мне оставалось только захлопнуть варежку. Он угадал. Проницательно улыбнувшись, Ви продолжал: – Прошу прощения, но я даже не сомневаюсь, что у тебя были сотни омег. Пять – не так уж и много. В школе я переспал еще с несколькими альфами, после чего решил, что делаю это неправильно. Особого интереса к процессу я не испытывал. В колледже у меня какое-то время был парень, но… возникло ощущение, что что-то не так. Сексом заниматься прикольно до тех пор, пока не переходишь непосредственно к делу. А потом получается что-то типа: «Хм-м, интересно, достаточно ли клеток я посеял, чтобы завтра построить график зависимости от дозы для изучаемого реагента». – Звучит уныло. – Я знаю. – Секс вовсе не скучный. Он окинул меня испытующим взглядом и пожал плечами. – Наверное, секс не должен быть скучным. Полагаю, он казался мне скучным потому, что большинство альф моего возраста понятия не имели, как обращаться с омежьим телом. Ви отвернулся, и я чуть не попросил его снова взглянуть на меня. Я уже пристрастился к тому зуду, который охватывал мое тело под его пристальным взглядом. – Я их не обвиняю. Там, внизу, все довольно сложно устроено. Он махнул рукой куда-то в сторону своих колен. – Просто я уже давно не встречал альфу, ради которого мне бы хотелось узнать, к чему вся эта шумиха. Снова покосившись на мои губы, Ви моргнул и уставился на краны с разливным пивом над барной стойкой. Я, глядя на свое пиво, потихоньку вращал кружку. Конечно, он был прав – множество знакомых мне омег занимались сексом не ради оргазма. Нана однажды сказала, что после секса чувствует особую близость со мной. Она сделала это признание как раз в тот момент, когда я начал мысленно перебирать содержимое своего холодильника. В эту секунду ТэХен был мне куда ближе, чем Нана когда-либо до, после или во время секса. Что-то в нем пробуждало во мне голод – словно мне хотелось так же честно и спокойно относиться ко всему, как он. Мне хотелось узнать ТэХена, хотелось услышать его мнение обо всем. Я замер, не донеся пиво до рта и внезапно осознав, что мысленно назвал его ТэХеном. Ощущение было такое, словно я долго сдерживал дыхание и наконец-то выдохнул. Ви был братиком Джейка. Ви был ребенком, которого я никогда не знал. А ТэХен был раскрепощенным, самодостаточным омегой, сидевшим сейчас передо мной и, вне всяких сомнений, способным перевернуть мой мир вверх тормашками.