Игрок

Я пришел к решению: если я собираюсь предъявить права на личное время ЧонГука и настаивать на продолжении наших совместных тренировок, тогда мне придется по-настоящему… ну, понимаете… тренироваться. Я решил вести себя серьезно и начать относиться к этому как к эксперименту, а не как к игре. Стал ложиться в нормальное время, чтобы успеть встать и пробежаться с ним, а затем прийти на работу достаточно рано и провести весь день у лабораторного стола. Расширил свой тренировочный гардероб, так что теперь он включал несколько качественных спортивных костюмов и лишнюю пару обуви. Прекратил рассматривать «Старбакс» как производителя продуктов питания и меньше ныл. Объединив мой невиданный энтузиазм и поддержку Гука мы записались на полумарафон в середине апреля. Я был в ужасе. Однако ЧонГук оказался прав: стало легче. Прошло всего несколько недель, а мои легкие перестали гореть, голени уже не чувствовали себя так, словно сделаны из хрупких прутиков, и к концу беговой дорожки сблевать уже не тянуло. И, более того, мы сумели увеличить длину забега и перейти на обычную дорожку ЧонГука по внешнему периметру. Гук уверил меня, что если я смогу пробегать по десять километров в день, а дважды в неделю делать по тринадцать, то дополнительные тренировки без моего участия ему не понадобятся. И дело было не только в том, что мне стало легче. Разница тоже начала ощущаться. Благодаря удачной наследственности я всегда оставался относительно стройным, но меня нельзя было назвать спортивным. Живот был рыхловат, руки ближе к плечу противно колыхались, если ими размахивать, а над ремешком джинсов всегда выступала эта чертова складка, если я ее, конечно, не втягивал. Но сейчас… я выглядел уже по-другому и был не единственным, кто это заметил. – Что с тобой происходит? – поинтересовался Джин, разглядывавший меня из глубин моего гардероба. Ткнув пальцем в мою сторону, он описал неопределенную кривую. – Ты выглядишь… иначе. – Иначе? – переспросил я. Вообще-то смысл «Проекта Ви» заключался не в том, чтобы проводить как можно больше времени с ЧонГуком – хотя он быстро набирал очки в рейтинге самых приятных мне людей, – а в том, чтобы найти баланс и зажить полной жизнью вне стен лаборатории. За последние пару недель Джин и ЮнДжи стали важной частью этого благородного начинания. Они вытаскивали меня пообедать или просто заходили ко мне домой и проводили там пару часов. В этот четверг они пришли, нагруженные едой. Каким-то образом мы переместились в мою комнату, где Джин взялся перебирать мой гардероб и решить, что можно оставить, а от чего следует немедленно избавиться. – «Иначе» в хорошем смысле, – пояснил он и развернулся к ЮнДжи. Тот растянулся у меня на кровати, возясь с каким-то финансовым отчетом. – Ты так не считаешь? ЮнДжи поднял голову и, прищурившись, оглядел меня. – Несомненно, лучше. Может, счастливей? Джин уже кивал. – Как раз собирался это сказать. Щеки так и рдеют. А твоя задница смотрится просто изумительно в этих брюках. Я уставился на свое отражение спереди, а затем развернулся, чтобы полюбоваться видом сзади. Мои тылы определенно выглядели вполне счастливыми. Фронтальная часть тоже была ничего. – Штаны стали свободней, – заметил я, проверив размер. – И гляньте – никакого животика! – Ну, это всегда в плюс, – со смехом заметил ЮнДжи. Затем, покачав головой, он вернулся к своим документам. Джин начал развешивать одобренную им одежду по вешалкам, а остальное принялся распихивать по пластиковым мешкам. – Ты выглядишь более подтянутым. Что ты делал? – Просто бегал. И много тренировал растяжку. Гук просто фанат растяжки. В последнюю неделю он добавил к нашим упражнениям приседания – и я просто выразить не могу, как их ненавижу. Продолжая изучать свое отражение, я добавил: – Не помню, когда в последний раз ел печенье. Это почти преступление. – Так ты все еще тренируешься с ЧонГуком? – спросил Джин. От меня не ускользнул взгляд, который он бросил ЮнДжи. Взгляд этот ясно говорил, что я только что подарил им чудесную сплетню, и они будут обсуждать и препарировать ее до тех пор, пока я не взмолюсь о пощаде. – Да, каждое утро. – ЧонГук тренируется с тобой каждое утро? – подал реплику ЮнДжи. Затем последовал еще один обмен взглядами. Кивнув, я наклонился за парой вещей, валявшихся на полу. – Мы встречаемся в парке. Вы знаете, что он будет участвовать в триатлоне? Он в отличной форме. Тут я захлопнул рот, сообразив, что с Джином следовало намного внимательней следить за словами, чем с ЧонГуком. К тому моменту я знал его уже достаточно хорошо, чтобы понять – от него мало что ускользает. И действительно: он заломил бровь. – Так вот, насчет ЧонГука. Я что-то промычал себе под нос, складывая пару носков. – Кроме этих ежедневных тренировок, ты с ним встречаешься? Их взгляды жгли мне щеку, словно два раскаленных лазерных луча. Я кивнул, стараясь не смотреть в их сторону. – Он редкостный красавчик, – добавил Джин. «Опасность! Опасность!» – просигналил мозг. – Это да. – А вы видели друг друга голышом? Я уставился на Джина. – Что? – Джин! – простонал ЮнДжи. – Нет, – запротестовал я. – Мы только друзья. Джин фыркнул и направился к гардеробу, подхватив стопку одежды. – Конечно. – Мы бегаем по утрам, иногда встречаемся и пьем кофе. Ну, может, завтракаем, – пожав плечами, сказал я. Мне пришлось старательно игнорировать показания моего правдометра, хотя стрелка уже пересекла красную черту. В последнее время мы завтракали вместе почти каждое утро, а потом как минимум раз в день говорили по телефону. Я даже начал обращаться к нему за советом по поводу своих экспериментов, когда Ю Мин Хи уезжала или просто была занята… может, потому, что я высоко ставил его научную оценку. – Только друзья, – повторил я, покосившись на ЮнДжи. Он упрямо смотрел в свои бумаги, но при этом улыбался и покачивал головой. – Брехня, – почти пропел Джин. – У Чон ЧонГука не бывает омег-друзей, не считая родственников и нас двоих. – Это правда, – неохотно согласился ЮнДжи. Ничего не ответив, я развернулся и принялся рыться в ящиках гардероба, разыскивая свитер. Затылком, однако, я чувствовал взгляд Джина. Друзей у меня всегда было немного, и, конечно, ни один из них не мог сравниться с Ким СокДжином, но даже мне хватало ума немного его опасаться. Более того, у меня создалось отчетливое впечатление, что и НамДжун его слегка побаивается. Я нашел кардиган, за которым так долго охотился, и накинул его поверх моей любимой футболки с картинкой из сериала «Светлячок». При этом я постарался придать лицу самое равнодушное выражение, а из головы выбросить все мысли об ЧонГуке, выходящие за пределы дружеской зоны. Но интуиция подсказывала мне, что эта парочка за секунду раскусит мою маскировку. – Как давно вы знакомы? – спросил ЮнДжи. – Они с ХоСоком уже долго дружат, но я познакомился с ЧонГуком только после переезда в Инчхон. – Та же история, – добавил Джин. – Давай колись, Ким. Он слишком большой пижон, так что нечто инкриминирующее нам не помешает. Я рассмеялся, обрадовавшись частичной смене темы. – Что вы хотите знать? – Ну, ты общался с ним в те времена, когда он учился в колледже. Может, он был страшным занудой? Пожалуйста, скажи нам, что он ходил в шахматный клуб или что-то вроде, – с надеждой произнес Джин. – Ха, а вот и нет. Я совершенно уверен, что едва ему стукнуло восемнадцать, как все мамочки и папочки омежки уже положили на него глаз. Я нахмурился, припоминая. – Вообще-то я, кажется, слышал что-то такое от Джейка… – ХоСок говорил, что ЧонГук встречался с твоей сестрой, – перебил ЮнДжи. Пожевав губу, я покачал головой. – Они затусили как-то раз во время праздников, но, по-моему, дело ограничилось поцелуйчиками. Гук познакомился с моим старшим братом Джейком в первый же день в колледже, а потом жил у нас, когда работал на папу после выпуска. Я младший в семье, так что не особенно общался с ними, разве что на кухне во время еды. – Прекрати увиливать, – сказал Джин, сузив глаза. – Ты просто обязан знать больше. Я рассмеялся. – Так, поглядим. Он младший в семье, как и я. У него есть две сестры, намного старше его, но я никогда их не видел. Такое чувство, что в детстве над ним очень тряслись. Помню, один раз он рассказывал о том, что его родители – врачи и развелись задолго до его рождения. Спустя много лет они встретились на медицинской конференции, напились вдрызг и восстановили супружеские узы на одну ночь. – И – бум! – родился ЧонГук, – предположил ЮнДжи. Я медленно кивнул. – Да. Но вырастила его мать. А сестры на двенадцать и четырнадцать лет старше его, так что он был их любимым крошкой. – Теперь понятно, почему он считает, что омеги на Земле нужны исключительно для того, чтобы его ублажать, – заявил Джин, плюхнувшись на кровать рядом с ЮнДжи. Это показалось мне несправедливым. Я сел рядом с ними, покачав головой. – Не думаю, что дело в этом. Просто ему очень, очень нравятся омеги. И, похоже, это взаимно. Он вырос в омежьем окружении, поэтому знает, как они думают и что хотят услышать. – Он, безусловно, знаком с правилами игры, – заметил ЮнДжи. – Боже, вы бы послушали, что мне рассказывал ХоСок. Я вспомнил свадьбу Джейка, когда ЧонГук ускользнул сразу с двумя омегами, не замеченный никем, кроме меня. Скорей всего, он проделывал это не в первый и не в последний раз. – Омеги всегда любили его, – сказал я. – Помню, как подруги моей матери сплетничали о нем, когда он работал на отца. Боже, эти омеги готовы были пуститься с мальчишкой во все тяжкие. – Бешеные пантеры! – восхищенно пискнул Джин. – Это великолепно! – Господи, да все омежки были в него влюблены, – я прижал подушку к груди, вспоминая те дни. – У меня в школе было несколько подруг – а мне едва исполнилось двенадцать, когда он в первый раз приехал к нам с Джейком, – так вот, эти омежки находили самые безумные поводы заглянуть ко мне. Одна из них сделала вид, что ей просто необходимо в сочельник вернуть одолженный у меня свитер, и при этом притащила мне свой свитер. Просто попробуйте представить Гука девятнадцатилетним альфой, гораздым на всякие авантюры, опытным по части омежьего тела и с этой его бесшабашной улыбкой. Он играл в рок-группе, у него были татуировки… просто ходячий секс. А потом еще он как-то прожил у нас целое лето. Ему двадцать четыре, а мне шестнадцать. Это было невыносимо. Создавалось впечатление, что носить дома рубашку ниже его достоинства и ему просто необходимо демонстрировать всю эту гладкую, идеальную кожу. Очнувшись от воспоминаний, я обнаружил, что Джин и ЮнДжи смотрят на меня с ухмылками. – Что? – Это были весьма похотливые описания, ТэХен, – ответил ЮнДжи. Бросив взгляд на него, я спросил: – Ты сказал «похотливые»? – Несомненно, он сказал именно это, – вмешался Джин. – И я согласен. У меня такое ощущение, будто я порнушку посмотрел. Зарычав, я вскочил с кровати. – Итак, не поддается сомнению, что малолетний ТэХен была без ума от ЧонГука, – продолжил ЮнДжи. – Но гораздо важней другой вопрос – что думает о нем двадцатичетырехлетний ТэХен? Над этим следовало поразмыслить. Если говорить откровенно, я много думал о ЧонГуке, причем во всех возможных вариантах. Я думал о его теле и многоопытных губах, и, конечно, обо всех тех вещах, которые он может делать с их помощью, но также и о его ясной голове и добром сердце. – Я считаю, что он удивительно милый и невероятно умный. Он, конечно, страшный гуляка, но под этим скрывается по-настоящему хороший альфа. – И ты никогда не дума, что неплохо было бы его оттрахать? Я вылупился на Джина. – Что? Он не отвел глаза. – Что «что»? Вы оба молоды и сексуальны. Может закрутиться неплохая история. Спорю, что это будет невероятно. За пару секунд передо мной пронеслись сотни картин, и, хотя мысли о сексе с ним посещали меня явно чаще, чем нужно, я героически выдавил: – Никакого секса у нас с ЧонГуком не будет. Ни за что на свете. ЮнДжи пожал плечами: – Может, ты еще не созрел. Крутанувшись, я уставился на него. – Разве тебе в вашем дуэте не отводится роль скромника? Джин, громко расхохотавшись, взглянул на друга с шутливым укором. – Скромник, ага. В тихом омуте черти водятся, уж поверь мне. – В любом случае, – продолжил я, – он относится ко мне как к младшему братику. Джин, усевшись прямо, пригвоздил меня серьезным взглядом. – Вот что я тебе скажу: когда альфа знакомится с омегой, он сразу помещает его или ее в одну из двух категорий – либо «только друг», либо потенциальная кандидатка на потрахаться. – А разве омеги не приходят к нему по звонку? – поморщившись, спросил я. Идея регулярных встреч мне нравилась, но у меня создалось впечатление, что ЧонГук регламентирует отношения несколько жестче, чем готов признать в своих разговорах о сексе без обязательств. Свидания по расписанию? Я сомневался, что смог бы смириться с подобными ограничениями в таких динамичных, непредсказуемых отношениях, как секс. ЮнДжи кивнул. – В последнее время Нана приходит по вторникам, а Солар – по субботам. Задумчиво хмыкнув себе под нос, он добавил: – По-моему, с Чонхой он больше не встречается, но другие наверняка время от времени заполняют лакуны. Они с Джином обменялись взглядами. Я отвернулся, чтобы омеги без помех могли разобраться друг с другом. – Я не предлагаю ему влюбляться в него, – заявил Джин. – Пускай просто хорошенько его оттрахает. – Я только хочу удостовериться, что все карты выложены на стол, – ответил ЮнДжи, вызывающе глядя на друга. – Ну, – вмешался я, – в любом случае это неважно. Учитывая, что Гук – лучший друг моего брата, мы с большой долей уверенности можем предположить, что я для него на чисто дружеской территории. – Он что, не говорил о твоих ягодицах? – поинтересовался Джин. Я почувствовал, как румянец ползет вверх по шее. ЧонГук говорил о них, пялился на них и вообще чуть ли не возвел мою попу на пьедестал. – Э-э, да. Джин самодовольно ухмыльнулся. – Больше мне нечего добавить. На следующее утро ЧонГук наверняка решил, что я нажрался психотропных таблеток… или что мне нужно срочно принять парочку. Во время пробежки я мало обращал внимание на окружающее, раз за разом мысленно прокручивая разговор с Джином и ЮнДжи. Увы, думал я не только о том, сколько раз Гук пялился на мои ягодицы, указывал на них и даже беседовал с ними, но и о других его омегах: что он делал с ними, что они чувствовали при этом, и было ли им так же весело с ним, как мне. А еще о том, что большую часть времени с этими омегами он проводил… голым. А это, конечно, привело к мыслям об обнаженном ЧонГуке, что отнюдь не помогало сосредоточиться или бежать по прямой, следуя протянувшейся передо мной дорожке. Я силой заставил себя переключиться с альфы, бежавшего рядом в непринужденном молчании, на работу, ожидавшую меня в лаборатории, отчет, который необходимо было закончить, и экзаменационные работы, которые Ю Мин Хи попросила проверить. Но позже, когда ЧонГук нагнулся ко мне и начал массировать мою правую ногу – ее скрутила судорога, так что я практически рухнул на дорожку, – он смотрел на меня так пристально, его взгляд так медленно скользил по моему лицу, что все запретные мысли хлынули обратно. В желудке что-то сжалось, и восхитительное тепло потекло от груди вниз, отдавшись между ног сладкой болью. Мне показалось, что я таю, впитываюсь в холодную землю. – Ты в порядке? – тихо спросил Гук. Меня хватило лишь на короткий кивок. Его брови сошлись на переносице. – Сегодня ты какой-то подозрительно тихий. – Просто задумался, – пробормотал я. На его губах появилась легкая сексуальная улыбка, и я почувствовал, как сердце замерло, а затем истошно забилось в груди. – Что ж, надеюсь, ты задумался не о порно, минете или своих исследованиях в области секса, потому что, если надеешься удержать всю эту хрень при себе, у тебя будут неприятности. Сейчас у нас общий ритм, Ви. После пробежки в тот день я принял особенно долгий душ. Я никогда не был фанатом смсок – вообще-то до встречи с ЧонГуком мои текстовые сообщения ограничивались односложными ответами родственникам или коллегам. «Так ты приходишь?» – «Да». «Можешь прихватить бутылку вина?» – «Ага». «Ты будешь с альфой?» (Ответа нет). До прошлой недели – когда я наконец-то распечатал коробку с айфоном, который Субин подарил мне на Рождество, – я пользовался телефоном-раскладушкой, вечным предметом шуток Джейка. Он говорил, что это первый на свете мобильник. У кого есть лишнее время на сотни сообщений, если можно просто позвонить и все уладить меньше чем за минуту? Такой способ общения не казался мне особенно эффективным. Но перекидываться смсками с ЧонГуком было весело, и следовало признать, что новый телефон сильно облегчил дело. В сообщениях он пересказывал случайные мысли, пришедшие ему в голову за день, отправлял снимки своего лица после моих особенно неудачных шуток или фотографию обеденной тарелки с куриной грудкой в форме пениса. Так что после… расслабляющего душа, услышав пиликанье телефона в соседней комнате, я не удивился, обнаружив смску от ЧонГука. Однако меня удивил ее текст. «Что на тебе сейчас?» Я озадаченно нахмурился. Это было неожиданно, хотя я слышал от него и более странные вопросы. Через полчаса мы собирались позавтракать вместе – может, Гук опасался, что я заявлюсь в ресторан, одетый в студенческие обноски, как он частенько подшучивал. Поглядев на свою голую грудь, бедра обмотанные полотенцем, я решительно написал: «Черные джинсы, желтая футболка, голубой свитер». «Нет, Ви. Я спрашивал *добавь двусмысленность* ЧТО НА ТЕБЕ СЕЙЧАС» Теперь он действительно озадачил меня. Я ответил: «Не понимаю». «Я шлю тебе сексмску». Пару секунд я пялился на телефон, после чего написал: «Что?» ЧонГук печатал намного быстрей меня, так что его ответ пришел почти сразу. «Когда приходится объяснять, это не так сексуально. Новое правило: тебе следует хотя бы бегло ознакомиться с искусством сексмсок». Понимание вспыхнуло у меня в мозгу, словно включилась лампочка. «О! И ха! Сексмска. Остроумно, ЧонГук». «Хотя я ценю твой энтузиазм и тот факт, что ты считаешь меня достаточно остроумным для изобретения этого термина, но, увы, его придумал не я. Он уже довольно давно распространен в поп-культуре. А теперь отвечай на вопрос». Я задумчиво прошелся по комнате. Ладно. Это задание, и я могу его выполнить. Я попытался вспомнить все сексуальные двусмысленности, попадавшиеся мне в фильмах, и, конечно, ничего не пришло на ум. Я подумал было о фразочке, которую использовал мой братец Бомгю, когда кадрил омег… и с дрожью отказался от этой мысли. В голове было совершенно пусто. «Ну, вообще-то я еще не одет, – набрал я. – Я просто пытался решить, нарушу ли правила приличия, если приду без трусов. У меня очень облегающие брюки, но стринги я ненавижу». По экрану побежали маленькие точки – знак, что он печатает ответ. «Черт, это было неплохо, крошка. Но не употребляй слово трусы. Или блузка. Несексуально». «Не прикалывайся надо мной. Я не знаю, что сказать. Я чувствую себя идиотом, стоя голышом и переписываясь с тобой». Я ждал ответа. Прошло несколько секунд, прежде чем экран снова осветился. «О'кей. Ты явно понял, в чем штука. А теперь выдай что-нибудь непристойное». «Непристойное?» «Я жду». О боже. Может, погуглить? Нет. Порывшись в голове, я напечатал первую относительно непристойную вещь, пришедшую на ум: «Иногда, когда мы бегаем и ты контролируешь дыхание, подчиняя его определенному ритму, я задумываюсь, какие звуки ты издаешь во время секса». Видимо, непристойность получилась вовсе не относительная, потому что он не отвечал, казалось, целую вечность. Господи. Я отложил телефон, нимало не сомневаясь, что ЧонГук бросит меня и вообще никогда не ответит. Он, наверное, хотел услышать что-то игривое и не настолько… честное. Я отошел в ванную, пригладил влажные волосы щеткой. И тут из другой комнаты раздалось жужжание оставленного на столе телефона. «ВАУ!!!!», – гласило первое сообщение. И второе: «Ну ты сразу и набрал обороты. Мне понадобится минута. Или пять». «ОБОЖЕМОЙМНЕТАКСТЫДНО, – набрал я онемевшими, трясущимися пальцами, чувствуя, что готов залезть в какую-нибудь дыру и тихо там умереть. – ТО ЕСТЬ МНЕ ТАК СТЫДНО НЕМОГУПОВЕРИТЬЧТОНАПИСАЛЭТО». «Да ты смеешься, – ответил он. – Это было как внезапное Рождество. Мне явно надо повышать ставки. Подожди, сначала мне понадобится разминка». Я закатил глаза. «Жду». «Твои ягодицы сегодня выглядели великолепно». «И это все?» – написал я. Честное слово, он говорил куда большие пошлости мне в лицо. А также в персик. Неужели он считал, что этим преподает мне урок сексуальности? «Да? Я совсем тебя не впечатлил?» «Фффффффффф», – ответил я. «Можно мне в следующий раз ПОСМОТРЕТЬ на твой зад?» Ну что ж, щеки у меня слегка раскраснелись, но черта с два я сознаюсь в этом. «Зеваю», – написал я, с идиотской улыбкой пялясь на экран. В окне разговора появилось маленькое текстовое облачко, пока пустое – ЧонГук только начал печатать ответ. Я ждал. Ждал. И наконец-то: «А могу я пощупать их? Попробовать на вкус?» Я поддернул полотенце повыше и сглотнул. По телу пробежала дрожь. Разогрелись уже не только щеки. Я ответил: «Уже чуть лучше». «Можно их облизать, а потом оттрахать?» Я выронила телефон и тут же поспешно за ним наклонился. «Совсем неплохо», – трясущимися руками напечатал я и закрыл глаза, пытаясь выкинуть из головы образ Гука: его бедра раскачиваются над моими ягодицами, член скользит в мягкой ложбинке между булками. Я почти ощущал его уверенность, сочащуюся сквозь телефонную трубку, когда пришел ответ: «Дай мне знать, когда тебе понадобится минутка УЕДИНЕНИЯ. Ты уже готов?» «Нет. Совершенно нет». Да. «На тебе пару дней назад были шорты, помнишь, розовые? Твои ягодицы выглядели просто потрясающе. Полные и мягкие. А верх и вырез. Ммм…Когда задувал ветер, я видел, как напрягались твои соски. Все, о чем я мог думать – как они будут ощущаться в моих руках, а твои соски – у меня под языком. Как мой член будет выглядеть на твоей коже и каково будет обкончать всю твою поясницу». «ЧонГук, матерь боооооожья! Можно я тебе позвоню?» «Зачем?» «Потому что одной рукой тяжело печатать». Гук не отвечал примерно минуту, и я представил, что на этот раз он выронил телефон. Но затем пришел ответ: «ДА! Ты ласкаешь себя?» Рассмеявшись, я написал «Попался», а затем отшвырнул телефон и закрыл глаза. Потому что да, именно это я и делал. После пробежки мы с ЧонГуком договорились позавтракать вместе в «Данджижид», поэтому, закончив «размышлять» над его смсками, я поспешно оделся и выбежал из дому. Несмотря на холод и начавшийся снегопад, всю дорогу до кафе я чувствовал, как горят мои щеки. Интересно, удастся ли мне, сидя напротив ЧонГука, скрыть тот факт, что я совсем недавно мастурбировал под его сообщения? Похоже, я сбился с курса – но когда? На пробежке сегодня утром, когда ЧонГук навис надо мной, словно собираясь улечься сверху? Или пару недель назад, в баре, когда мы начали болтать о сексе и порно? А, может, еще раньше, когда мы впервые решили пробежаться вместе? В тот день он улыбнулся, натягивая на меня шапку, и от этой улыбки мне показалось, что меня только что оттрахали у стены. Ни к чему хорошему это не вело. «Друзья, – напомнил я себе. – Я секретный агент на задании. Мне надо постичь искусство ниндзя и ускользнуть невредимым». Тонкий слой снега хрустел под подошвами. Я шагал, глядя под ноги и мысленно проклиная мартовскую непогоду, а снежинки путались у меня в волосах. Из ресторана как раз выходила юная парочка, и я ухитрился проскользнуть мимо них внутрь. – Ви, – услышал я и, подняв голову, обнаружил улыбающегося мне сверху Гука, который устроился в зале второго этажа. Помахав ему, я направился к лестнице, снимая на ходу шарф и шапку. – Рад снова тебя видеть, – сказал он и встал, когда я подошел к столу. Его джентльменские манеры почему-то обозлили меня, и раздражение лишь усилилось при виде его все еще влажных волос и свитера, облепившего длинный торс. Под свитером была белая рубашка с закатанными по локоть рукавами, а из-под свернутых манжет выглядывали линии татуировок. Красивый засранец. – С утречком, – буркнул я в ответ. – Ты немного не в духе? Может, слегка напряжен? Поморщившись, я ответил: – Нет. Он рассмеялся, и мы сели за стол. – Я заказал тебе еду. – Что? – Завтрак. Лимонные оладьи с ягодами, верно? И эта штука вроде цветочного сока. – Ага, – промямлил я, глядя на него во все глаза. Взяв салфетку, я развернул ее и положил на колени. ЧонГук наклонился, чтобы заглянуть мне в лицо. Вид у него был немного обеспокоенный. – Ты хотел чего-то еще? Я могу позвать официантку. – Нет… Я набрал воздуха, открыл рот… и снова закрыл. Это были такие мелочи: блюдо, которое я всегда заказывал, сок, который я любил, и то, что он точно знал, как помассировать мне мышцы сегодня утром, но почему-то эти мелочи казались чертовски важными. Меня смущало то, что Гук вел себя так любезно, а я думал лишь о том, что у него в штанах. – Просто не верится, что ты это запомнил. Он пожал плечами. – Пустяки. Это всего лишь завтрак, Ви. Я ведь не жертвую тебе собственную почку. Я с трудом подавил порыв раздражения, отчего-то вызванный этой фразой. – Ну, просто это очень мило. Иногда ты меня удивляешь. Это, кажется, его озадачило. – Чем же? Вздохнув, я сжался на стуле. – Просто я думал, что ты будешь обращаться со мной как с ребенком. Как только я это произнес, стало ясно, что ЧонГук недоволен. Он откинулся на стуле и медленно выдохнул, а я продолжал бессвязно бормотать: – Я знаю, что ты нарушил привычный распорядок, чтобы бегать со мной. Знаю, что ты отменил встречи со своими «не-омегами» и перекроил расписание, чтобы уделить мне время, и я… Я хочу, чтобы ты знал, как я тебе благодарен. Ты просто замечательный друг, Гук. Он свел брови к переносице и, вместо того чтобы глядеть на меня, уставился на свой стакан воды со льдом. – Благодарю. Конечно же, я просто помогаю… младшему братику Джейка. – Отлично, – сказал я, чувствуя, как снова вспыхнула злость. Мне хотелось схватить его стакан и вылить себе на голову. Что это еще за припадки буйства? – Отлично, – повторил ЧонГук, глядя на меня с легкой игривой улыбкой, от которой мой гнев немедленно испарился, а соски чуть ли не встали торчком. – По крайней мере, у нас есть версия для остальных.