Игрок

Если мне когда-то хотелось узнать, как орут мартовские коты, то теперь я это знал. Вопли, мяуканье, визг и стоны начались примерно час назад и с тех пор становились все громче. Казалось, сексуально озабоченная скотина орет уже прямо под окнами моей спальни. И я прекрасно мог войти в ее положение. Спасибо, жизнь, за эту ходячую метафору моих собственных ощущений. Я со стоном перекатился на живот и, не глядя, потянулся за подушкой, чтобы заглушить звук. Или чтобы придушить себя. Я пока не решил. Три часа назад я вернулся со свидания с Тэмином и так и не смог уснуть ни на минуту. Я пребывал в полном раздрае и безостановочно ворочался в постели, глядя в потолок, словно решение моих проблем было спрятано под слоем грязноватой штукатурки. Почему все было так сложно? Разве я не этого хотел? Свиданий? Социальной жизни? Наконец-то испытать оргазм в обществе другого человека? Так в чем же проблема? Во-первых, в том, что Тэмин вызывал у меня в основном дружеские чувства. То, что он пригласил меня в один из самых любимых моих ресторанов, а я все свидание просидел как зомби, думая об Гуке (хотя должен был млеть от присутствия Тэмина), еще больше усложняло дело. Я не думал об улыбке Тэмина, когда он заехал за мной, о том, как он распахнул передо мной дверцу машины или как восторженно пялился на меня весь ужин. Вместо этого я таял при воспоминании об игривой улыбке ЧонГука, о том, как он глядел на меня, когда я дотронулся до его члена, о его раскрасневшихся щеках, о его точных инструкциях, о стоне, с которым он кончил, о влажном пятне на моей коже. Я яростно перевернулся на спину и скинул с себя одеяло. На дворе стоял март, весь день шел легкий снежок, но я тонул в поту. Уже пробило два часа, а сна не было ни в одном глазу. Я был взбешен и совершенно сбит с толку. Больше всего меня смущало то, как мило Гук вел себя на вечеринке, как вежлив и внимателен был и как легко все это у него переходило в секс. Он подбадривал меня, говорил все, что я хотел услышать, но никогда не давил и не просил больше, чем я готов был дать. А еще он такой сексуальный… Эти руки. Этот рот. То, как жадно он целовал меня, словно после долгих лет воздержания наконец-то спустил страсть с поводка. Мне хотелось, чтобы он трахнул меня – возможно, больше всего на свете – и это было бы наиболее логичным следующим шагом: мы оба заперты в темной комнате, он на взводе, я просто киплю, рядом кровать… но это показалось мне неправильным. Я чувствовал, что не готов. И он не стал настаивать. Когда я решил, что вляпался в неловкую ситуацию, ЧонГук меня успокоил. Он был единственным человеком, которому мне захотелось рассказать про Тэмина, и Гук меня поддержал. В такси по дороге домой он сказал, что мне надо больше выходить в люди, развлекаться. Он добавил, что никуда не денется и что все было просто идеально. Велел мне больше экспериментировать и радоваться жизни. И, о боже, от этого я только захотел его еще сильнее. Решив, что попытка заснуть – гиблое дело, я встал и пошел на кухню. Открыв дверцу холодильника, я замер, закрыв глаза и наслаждаясь ласкавшей разгоряченную кожу прохладой. Между ног у меня было мокро и, хотя прошло уже шесть дней с тех пор, как ЧонГук ласкал меня там, внизу все ныло. Мы встречались каждый день на пробежке и три дня из этих шести завтракали вместе. Это было просто – с Гуком все и всегда было просто. Но каждый раз, когда он оказывался рядом, мне хотелось попросить его дотронуться до меня, хотелось снова прикоснуться к нему. В моем теле все еще чувствовались отголоски каждого движения его пальцев, но я не доверял собственной памяти. Это не могло быть так хорошо. Перебравшись в гостиную, я выглянул в окно. Небо было темным, но с серебристо-серым отливом, а крыши поблескивали от инея. Я считал фонари и пытался вычислить, сколько их между его домом и моим. Интересно, существовал ли хоть малейший шанс, что он тоже не спит и чувствует хотя бы малую долю того, что я чувствую сейчас? Нащупав пальцами жилку, бьющуюся на шее, я закрыл глаза, прислушиваясь к равномерной пульсации под кожей. Я приказал себе вернуться в кровать. Может, сейчас как раз был подходящий случай попробовать бренди, который отец всегда держал в гостиной. Я убеждал себя, что позвонить ЧонГуку – это крайне скверная идея и ничего хорошего из этого не выйдет. Я действовал разумно, логично и продуманно. Но, боже, как я устал думать! Не обращая внимания на тревожные сигналы рассудка, я собрал вещи, вышел на улицу и двинулся в путь. Выпавший снег за день стоптали до толстой корки, покрывающей тротуар. С каждым шагом раздавался хруст, и чем ближе я подходил к дому Гука, тем больше буря в моей голове превращалась в монотонное гудение где-то на заднем плане. Когда я поднял голову, то обнаружил, что стою у подъезда его дома. Дрожащими руками я вытащил телефон, выбрал иконку с его фотографией и набрал единственные слова, которые пришли в голову: «Ты не спишь?» И чуть не выронил телефон от неожиданности, когда через пару секунд получил ответ: «Увы, нет». «Впустишь меня?» – спросил я. И какого же ответа, откровенно говоря, я ожидал? Чего мне хотелось – чтобы он сказал «да» или отправил меня домой? В ту секунду я даже не понимал. «А ты где?» Поколебавшись, я написал: «У твоего дома». «ЧТО? Уже спускаюсь». Не успел я понять, что делаю, и развернуться обратно, как входная дверь распахнулась, выпуская наружу ЧонГука. – Черт, ну и дубак! – выругался он, а затем уставился мне за спину на безлюдную улицу. – Ради всего святого, ТэХен, скажи, что ты, по крайней мере, приехал на такси? Вздрогнув, я признался: – Нет, пришел пешком. – В три ночи? Ты что, окончательно спятил? – Я знаю, знаю. Просто… Он покачал головой и втащил меня внутрь. – Давай заходи. Ты в курсе, что ты чокнутый? Я бы с радостью придушил тебя прямо сейчас. Нельзя разгуливать по Донг-гу в три ночи, ТэХен. Когда Гук произнес мое имя, внутри разлилось тепло. Я готов был всю ночь простоять на холоде, лишь бы услышать это снова. Но по пути к лифту он только бросил мне укоризненный взгляд. Я покорно кивнул, и мы вошли в лифт. Двери кабины закрылись. ЧонГук остановился у противоположной стены и во все глаза уставился на меня. – Так ты что, только вернулся после вашего свидания? – спросил он. Вид у него был взъерошенный со сна и оттого еще более сексуальный, что не улучшило моего состояния. – Последняя твоя смска гласила, что ты садишься в такси, чтобы встретиться в ресторане с Тэмином. Я покачал головой, глядя под ноги, на ковер, и пытаясь понять, о чем я думал, когда решил заявиться сюда. Беда была в том, что я не думал. – Я вернулся домой около девяти. – Девяти? – переспросил он самым разочарованным тоном. – Да, – вызывающе ответил я. – И? Голос ЧонГука звучал ровно, лицо ничего не выражало, но по скорости ответа я понял, что он отчего-то взвинчен. Я переступил с ноги на ногу, не зная, что сказать. Не то чтобы наше свидание завершилось полным провалом. Тэмин был интересным и милым, но я витал где-то в облаках. От необходимости отвечать меня спасло то, что мы добрались до нужного этажа. Я вышел из лифта и двинулся следом за мистером Игроком по длинному коридору, глядя, как при каждом шаге сокращаются мышцы его плеч и спины. На нем были голубые пижамные штаны, а сквозь тонкую ткань белой футболки проглядывали линии самых темных татуировок. Мне пришлось бороться с желанием протянуть руку и провести по ним пальцем, а затем снять с него футболку и рассмотреть их все. Татуировок явно прибавилось за последние годы, но что они означали? Какие истории скрывались под чернилами, въевшимися в его кожу? – Так ты собираешься рассказать мне? – спросил Гук, останавливаясь у своей двери. Я вскинул голову и взглянул ему в лицо. – О чем? – озадаченно спросил я. – О свидании, Тэ. – Ох, – пробормотал я и отвел глаза, пытаясь привести в порядок мысли. – Ну, мы поужинали и все такое, потом я вернулся домой на такси. Я тебя точно не разбудил? Гук ответил глубоким и долгим вздохом и поднял руку, приглашая меня первым шагнуть внутрь. – К сожалению, нет, – ответил он и перебросил мне плед, висевший на спинке дивана. – Мне никак не удавалось заснуть. Я старался слушать внимательно, но внезапно меня окружил целый мир, состоявший из фрагментов жизни ЧонГука. Его квартира находилась в одном из относительно новых для этого района домов и была современной, хотя и довольно скромной. Он включил небольшой встроенный камин, и пламя рванулось вверх с тихим треском, разбросав по медового цвета стенам изменчивые отблески. – Погрейся пока, а я принесу тебе чего-нибудь выпить, – сказал Гук, указав на ковер перед камином. – И расскажи мне подробней об этом свидании, закончившемся в девять вечера. Из гостиной была видна кухня, так что я мог наблюдать за тем, как ЧонГук открывает и закрывает шкафчики и, наполнив водой старомодный чайник, ставит его на плиту. Его квартира оказалась меньше, чем я представлял, – с деревянными полами и шкафами, битком набитыми зачитанными романами и книгами по генетике. Целая стена была посвящена впечатляющей коллекции комиксов. Основное место в гостиной занимали два кожаных дивана, а на стенах висели картины в простых рамах. В корзине на полу стопкой валялись журналы, за каминную доску были заткнуты письма, а на полке стоял стакан, наполненный бутылочными пробками. Я снова попытался сосредоточиться на том, что спрашивал Гук, но каждый предмет в его квартире казался мне кусочком захватывающей мозаики, из которой можно было сложить историю Чон ЧонГука. – Да особо не о чем рассказывать, – рассеянно ответил я. – ТэХен! Раздраженно застонав, я снял пальто и перекинул через спинку стула. – Просто у меня голова была не тем занята, понимаешь? – сказал я, но, увидев появившееся на его лице выражение, замолчал. Его глаза выпучились, челюсть отвисла, а взгляд медленно скользил по моему телу, от шеи и ниже. – Что? – Что на тебе… – поперхнулся он. – Ты пришел сюда в этом? Я глянул вниз и пришла в еще больший ужас, если это вообще возможно. Я отправился спать в шортиках и майке, а, выходя из дома, успел натянуть только пару пижамных штанов, ботинки с мехом и огромное старое пальто Джейка. Моя майка не оставляла никакого простора для воображения, а соски напряглись и были отчетливо видны под тонкой тканью. – Ох. Упс. Я скрестил руки на груди, пытаясь скрыть тот факт, что на улице было очень, ну просто очень холодно. – Может, стоило быть повнимательней, но я… мне хотелось увидеть тебя. Странно, правда? Наверное, я сейчас нарушаю как минимум дюжину твоих правил. Гук моргнул. – Я, э-э… я думаю, там есть пункт насчет того, что в таком наряде можно нарушать любые правила, – заявил он и ухитрился ненадолго оторвать взгляд от моей груди, чтобы все-таки покончить с делами на кухне. От того, что я сумел смутить ЧонГука, меня наполнило непривычное чувство власти. Когда он вернулся с двумя парящими чашками, я постарался выглядеть не слишком самодовольным. – Так почему же это свидание вышло столь незапоминающимся? – поинтересовался ЧонГук. Вытянув ноги, я уселся на пол перед камином. – Просто голова была занята другими вещами. – Например? – Наприме-е-ер… – протянул я, пытаясь сообразить, хочется ли мне углубляться в эту тему. Мне хотелось. – Например, вечеринкой. На секунду над нами повисло тяжелое молчание. – Понимаю. – Ага. – Ну, на случай, если ты не заметил, – сказал ЧонГук, взглянув на меня, – я не то чтобы крепко спал. Я кивнул и вновь отвернулся к огню, не очень понимая, к чему ведет этот разговор. – Знаешь, мне всегда удавалось контролировать ход своих мыслей. Во время учебы я думаю об учебе. На работе я думаю о работе. Но в последнее время, – заметил я, покачав головой, – я никак не могу сосредоточиться. Гук рядом со мной негромко рассмеялся. – Отлично тебя понимаю. – Не могу сконцентрироваться. – Ага. Он поскреб затылок, глядя на меня сквозь темные ресницы. – И я плохо сплю. – Я тоже. – Я настолько взвинчен, что едва могу усидеть на месте, – признался я. Я услышал, как ЧонГук вздохнул, глубоко и протяжно, и только тут понял, как близко мы сидим. Подняв голову, я обнаружил, что он смотрит на меня, пристально изучая каждый миллиметр моего лица. – По-моему… я никогда еще никем так не увлекался, – проговорил он. ЧонГук был так близко – настолько близко, что в свете огня я видел каждую его ресницу и даже крошечную россыпь веснушек у него на носу. Не подумав, я наклонился к нему и легонько коснулся губами его губ. На секунду его глаза расширились, и он застыл, но затем его плечи расслабились. – Мне не стоит этого хотеть, – сказал он. – Я понятия не имею, что мы делаем. Мы не целовались по-настоящему – просто придвинулись друг к другу дразняще близко, дыша одним воздухом. Я чувствовал аромат его мыла и слабый привкус зубной пасты. Видел свое отражение у него в зрачке. Наклонив голову, он закрыл глаза и чуть подался вперед ровно настолько, чтобы, приоткрыв губы, поцеловать меня один раз. – Скажи, чтобы я остановился, Тэ. Но я не мог. Вместо этого, положив руку на затылок Гука, я заставил его придвинуться еще ближе. А затем уже он стал навалиться на меня сильнее и сильнее, так что мне пришлось вцепиться в его футболку, чтобы не упасть. Он втянул в рот мою нижнюю губу, мой язык. Внизу живота разлилось тепло. Мне казалось, что я растворяюсь, таю и скоро от меня останутся лишь истошно стучащее сердце да руки и ноги, переплетенные с руками и ногами ЧонГука. Покачнувшись, мы оба боком рухнули на ковер. – Я не… – задыхаясь, начал я. – Скажи мне, что делать. К моему бедру прижался его напрягшийся член. Интересно, сколько уже Гук пробыл в таком состоянии, если думал обо мне так же часто, как я о нем. Мне захотелось опустить руку, притронуться к нему, увидеть, как он взрывается, – увидеть то же, что я видел на вечеринке и в своем воображении каждый раз, когда закрывал глаза. Его губы опустились к моему подбородку, затем к шее. – Просто расслабься. Я постараюсь, чтобы тебе было хорошо. Скажи мне, чего ты хочешь. Просунув руку под его футболку, я нащупал твердые мышцы спины и плеч. ЧонГук перекатил нас, оказавшись надо мной. Я выдохнул его имя. Собственный голос показался мне до отвращения незнакомым и слабым, но в нем прозвучало что-то отчаянное и необузданное, и мне захотелось большего. – Я часто представлял, как лежу под тобой, – признался я, не понимая, откуда взялись эти слова. Он прижался ко мне сильнее, расположив бедра между моих раскинутых ног. – Когда вы прохлаждались с Джйком в гостиной. Когда ты снимал рубашку, чтобы помыть машину. Застонав, он запустил руку мне в волосы, а большим пальцем нежно провел по лицу. – Лучше мне такого не говори. Но я ни о чем другом не мог думать – только о том, каким он мне запомнился и каким оказался сейчас. Бессчетное количество раз я гадал, как он выглядит без одежды и с каким звуком устремляется к финалу. И вот он был здесь – его тяжесть на мне, его твердый член у меня между ног, и нас разделяет лишь ткань его брюк. Мне хотелось запечатлеть в памяти каждую его татуировку, каждую линию мышц, каждый дюйм его чеканного подбородка. – Я следил за тобой из окна, – сказал я и охнул, потому что ЧонГук сместился, и теперь его член давил на мой. – Боже, когда мне было шестнадцать, ты был главным героем всех моих порнографических грез. Он отстранился, чтобы взглянуть мне в лицо. В глазах его читалось удивление. Я сглотнул. – Мне не следовало это говорить? – Я… – поперхнувшись, он облизнул губы. – Я не знаю. Вид у него был смущенный и ошеломленный. Я не мог оторвать взгляда от его губ. – Я знаю, что это не должно меня возбуждать, но боже, ТэХен… Если я кончу прямо в штаны, тебе некого будет винить, кроме себя. Неужели мои слова на него так подействовали? От этого у меня в груди как будто сорвало клапан, и мне захотелось все ему рассказать. – Я ласкал себя под простынями, – шепотом признался я. – Иногда я слышал твой голос… и воображал… пытался представить, что было бы, если бы ты был рядом. Я доводил себя до оргазма и воображал, что это сделал ты. Он выругался и снова опустился, чтобы поцеловать меня – на сей раз глубже и дольше, прикусив зубами мою нижнюю губу. – И что же я говорил? – Как хорошо тебе со мной и как сильно ты меня хочешь, – выдохнул я в его губы. – В то время особой фантазией я не отличался. Не сомневаюсь, что в реальности ты был бы куда непристойней и изобретательней. ЧонГук расхохотался так хрипло и низко, что звук отдался в моей шее там, где кожи касалось его дыхание. – Так давай представим, что тебе шестнадцать, и я только что прокрался в твою комнату, – сказал он, приблизив губы к моим губам. В его голосе звучала чуть заметная нотка неуверенности. – Снимать одежду не обязательно, если ты еще не готов. Я не знал, что ответить, потому что да, мне хотелось лежать под ним совершенно обнаженным и чувствовать его, голого, надо мной и во мне. Но заняться с Гуком настоящим сексом сегодня ночью казалось мне преждевременным, слишком поспешным. Слишком опасным. – Покажи мне, – попросил я. – Я не знаю, как делать это в одежде. Помолчав, я добавил шепотом: – Или даже без нее. Что вполне очевидно. Рассмеявшись, ЧонГук поцеловал меня в ухо и с чуть слышным рычанием прикусил мочку. То, как его руки ласкали меня, как его губы скользили по моей коже… похоже, он чувствовал себя как рыба в воде. Тихо застонав, он выдохнул мне в шею: – Двигайся подо мной. Найди такое положение, чтобы тебе было приятно, ладно? Кивнув, я заерзал под ним, ощущая, как его член давит мне на член. – Ты чувствуешь это? – спросил он и потерся о мой член. – Так приятно? – Да. Запустив пальцы ему в волосы, я сильно дернул. Гук с шипением втянул воздух, все быстрее и быстрее раскачиваясь надо мной. – Черт, Тэ. Он задрал мою майку, обнажив грудь. Затем нагнулся, сжал сосок между пальцев, а затем втянул его в рот. Я чуть не задохнулся. Бедра поднялись словно сами собой, разыскивая его член. Я принялся царапать его, и каждая царапина вознаграждалась приглушенным проклятием или стоном. – Вот так, – прохрипел он. – Не останавливайся. Его рот повсюду следовал за руками, и я закрыл глаза, ощущая тепло языка, скользящего по моей коже. Он целовал меня в губы, в шею. Тяжесть между ног все нарастала, и я чувствовал, насколько я мокрый и насколько тверд, как сильно мне хочется ощутить там его рот, его пальцы, проникающие внутрь… его член. Мы скользили по полу, и я почувствовал, как что-то впивается в спину, но мне было все равно. Мне лишь хотелось дойти до конца. – Уже близко, – ахнул я и с удивлением обнаружил, что ЧонГук смотрит на меня сверху вниз, приоткрыв рот, со свесившимися на лоб волосами. В его глазах вспыхнул восторг. – Да? Я кивнул. Весь мир исчез, только сладкая боль у меня между ног становилась все жарче, все нестерпимей. Мне хотелось сорвать с себя одежду, умолять его оттрахать меня, чтобы я заскулил от страсти. – Черт. Не останавливайся, – сказал он, раскачиваясь и продолжая тереться об меня бедрами, прилагая ровно столько тепла и давления, сколько нужно, именно там, где нужно. – Я уже почти готов. – Ах, – выдохнул я и смял в горсти тонкую ткань его футболки. Огненная волна оргазма пронеслась по позвоночнику и взорвалась у меня между ног. Я выкрикнул его имя, чувствуя, как он движется все быстрее. Сжав мои бедра, он сделал еще один толчок, второй и, кончая, застонал мне в шею. Чувства постепенно возвращались ко мне. Я ощущал расслабленность и тяжесть, и внезапно на меня навалилась такая усталость, что глаза начали закрываться сами собой. ЧонГук навалился на меня сверху. Его горячее дыхание щекотало шею, кожа была влажной от пота и теплой от каминного жара. Приподнявшись на локтях, он взглянул на меня сверху вниз – сонно, ласково и немного робко. – Привет, – сказал он с прежней кроличьей улыбкой. – Извини, что пробрался к тебе в спальню, малыш ТэХен. Сдув завитки волос со лба, я улыбнулся ему в ответ. – Всегда добро пожаловать. – Я… э-э-э… – начал он и вдруг рассмеялся. – Извини, не хочу тебя торопить, но мне надо… скажем так, почиститься. Внезапно до меня дошла вся абсурдность ситуации, и я звонко расхохотался. Мы валялись на полу, у меня под спиной была туфля или что-то вроде того, а еще мы оба только что кончили в штаны. – Эй, – проворчал он. – Хватит ржать. Я ведь говорил, что в этом только твоя вина. Внезапно ощутив жажду, я облизнул губы. – Иди, – сказал я, потрепав его по спине. Он дважды нежно поцеловал меня в губы, после чего встал и направился в ванную. Несколько секунд я пролежал неподвижно, ощущая, как высыхает на коже пот и медленно успокаивается пульс. Мне стало одновременно и лучше, и хуже. Лучше, потому что я наконец-то устал, и хуже, потому что новое воспоминание о члене Гука у меня между ног беспокоило куда больше, чем старая память о его пальцах. Я вызвал такси, после чего вышел на кухню, чтобы ополоснуть лицо и глотнуть чего-нибудь. Гук вернулся в комнату в другой пижаме. От него пахло мылом и зубной пастой. – Я вызвал такси, – успокоил я его, давая взглядом понять, что переживать не о чем. По его лицу скользнуло разочарование – или мне так показалось, – но это выражение промелькнуло так быстро, что я не знал, стоит ли верить глазам. – Хорошо, – проворчал он, подходя ко мне и вручая свитер. – Похоже, теперь мне наконец-то удастся заснуть. – Тебе просто нужен был оргазм, – ухмыльнулся я. – Вообще-то, – пробасил он, – сегодня я уже пробовал добраться до него пару раз. Но без тебя не сработало… Гребаный карась. Вся моя сонливость испарилась в мгновение ока. Теперь остаток ночи мне предстояло воображать, как Гук пытается довести себя до оргазма. Я сомневался, что мне вообще когда-нибудь удастся уснуть. ЧонГук проводил меня вниз, поцеловал в лоб у дверей и простоял какое-то время, наблюдая за тем, как я подхожу к такси, усаживаюсь и отъезжаю. На экране вспыхнула смска: «Напиши, когда доберешься домой». Я жил всего в семи кварталах от него и через несколько минут уже был дома. Забравшись в постель, я прижал к себе подушку и только потом ответил: «Все в порядке, я дома».